Андрей Ланиус – Отклонение в производственном романе (страница 1)
Андрей Ланиус
Отклонение в производственном романе
Глава 1 Ядро
Шаров приехал в первом часу
Антон услышал, как у ворот остановилась машина,, затем хлопнула дверца, скрипнула калитка. Послышалось радостное тявканье маленькой вертлявой собачонки Бульки, которой Шаров частенько подкидывал лакомые кусочки.
Антон отложил книгу, поднявшись из-за стола, зажег на веранде свет. Навстречу ему шагал Шаров- коренастый, круглолицый мужчина сорока лет, прозванный среди рабочих «Ядром»- главным образом за взрывную, неиссякаемую энергию, который он был начинен, будто вылетающее из пушечного жерла чугунное ядро. Его длинный нос, что навис над толстой губой, напоминал клюв сильной, неутомимой птицы. Жесткие короткие волосы торчали вертикально, словно наэлектризованные. Маленькие голубоватые глазки, незнакомые с очками, казалось, видят насквозь.
- Здравствуйте, Лев Кириллович!
- Валерьяныч! Рад видеть! – Шаров протянул небольшую мясистую ладонь, крепко пожав руку. – Тетя Ася дома?
- На дежурстве.
- Тем лучше! Чайком угостишь?
- Обязательно. Можно и яичницу сварганить.
- Отлично! Жрать охота, извините за мой французский.
Они прошли на кухню.
Антона ничуть не удивил поздний визит главного инженера. Кабинетной крысой того не назовешь. Шаров без устали мотался по объектам, вникал в вопросы и вопросики, устраивал планерки и совещания, доказывал, убеждал, предлагал новые идеи, и все это было шумно, задиристо, настойчиво.
Наверняка инспектировал соседний участок, и увлекшись, задержался допоздна. И уж тут ему был прямой резон ехать на ночлег к Антону. Ибо, в отличие от других участков, здесь можно было выспаться не в тесном вагончике, а в уютном доме, у хозяйки которого – доброй и гостеприимной женщины – мехколонна арендовала две комнаты. А Шаров любил комфорт, хотя при необходимости мог щегольнуть полным к нему пренебрежением.
Лицо Шарова сияло, в глазах – ни тени усталости, модная рубашка по швам, распираемая упругими, перекатывающимися мышцами.
- Ну, Антон Валерьянович, ну, мой дорогойМолись за меня! Молись за меня! – повторил он несколько раз, жмурясь от сильного света стоваттной лампочки.
- И какого рода должна быть молитва? – не без иронии спросил Антон.
- Сейчас информирую.
Шаров принялся ходить из угла в угол, твердо ступая туфлями на высоких каблуках.
- Так вот, я нашел живого монтажного бога.
- Вы верите в богов?
- В монтажных – верю!
- С каской вместе нимба и гаечным ключом в руках?
- Вот погоди, познакомлю тебя с ним – не будешь смеяться.
- А если серьезно?
- Все серьезно, мой дорогой, все вполне серьезно. Объясняю. Есть на стороне, понимаешь, на стороне – хорошая бригада. Работают ребята, как черти. А бригадир и есть тот самый монтажный бог. Гефест. Они согласны поработать на твоем участке. Понял?
- Не очень. Разве мои плохо работают? Второй месяц первое место держим в колонне
Шаров сорвался с места:
- Первое место! Кому завезли вовремя материалы, у того и первое место. Тебе сейчас рывок нужен, импульс!
- Минуту, я чай заварю.
Тем временем Шаров взял со стола книгу, которую Антон читал перед его приездом, взглянул на обложку.
- Детектив « Загадочный звонок» Не жалко времени?
- Не справочники же читать на ночь?
- Говорят детективы хорошо от бессонницы помогают, - рассмеялся Шаров. - Но и справочники для нашего брата, инженера, вещь стоящая.
- Этого я не забываю.
- Так вот. Я тебе настоятельно советую бога-олимпийца этого признать. Я тут кое-что прикинул. Сейчас у нас начало августа 1982 года Увидишь, всю трассу сдадим к ноябрьским. Чуешь, чем пахнет? В гору пойдешь! Глаз у тебя верный, еще вспомнишь. Да и бригадирам твоим пора ломать хребет. Знаю, что за обстановка у тебя на участке. Выжидают Признавать не спешат Ничего! Мы кое-кого подняли, мы и опустим. Веселей, Валерьяныч! Разрубишь свой гордиев узел. Одним ударом! Как Ганнибал!
- Александр Македонский,- поправил Антон.
- Какая разница! – Шаров махнул рукой. – Я понимаю, нужно подумать. Не тороплю. Давай сделаем так: на отгулы уезжаете послезавтра? Это будет среда. Вечером отдохни, а в четверг приходи к одиннадцати в мехколонну. Там все вопросы и обговорим.
- А все-таки, что за бригаду вы мне сватаете? Шабашников ?
Шаров даже не протестовал:
- Юридически можно назвать и так. Но в смысле дисциплины, трудолюбия, работоспособности – это что-то невероятное. Я на своем веку повидал немало разных шабашников, и, даю тебе слово, это – новая волна. Шабашники, они, брат, дух времени отлично чуют.
Шаров громко отхлебнул из пиалы, вскочил и вновь забегал по кухне. В такие минуты он особенно оправдывая свое прозвище.
- Монтажник, шабашники – какая разница? Мы ставим под напряжение на два месяца под напряжение на два месяца раньше срока важнейший объект – ЛЭП500! Это главное, а все остальное шелуха! Я завтра - Тут он взглянул на часы и улыбнулся - вернее, сегодня выезжаю в полшестого, чтобы к девяти быть в мехколонне. Куча дел. Все надо успеть. Целый день провел сегодня у Твердохлеба. Упрямый старик! – он покачал головой. – Хотелось бы детально разобраться и с твоим участком, но опаздывать нельзя, будет совещание с представителями треста, а дорога, сам понимаешь, дальняя. Так что будить не буду, спи спокойно. Что у тебя новенького? Дай-ка, я отмечу. – Он открыл свой «походный» портфель, выудил из него пикетажку. Портфель приткнул к вешалке, на которой висела спецовка Антона.
Заполняя пустые клетки свежими сведениями о ходе строительства ЛЭП, Шаров приговаривал:
- Я понимаю, все понимаю, Валерьяныч. Тебе надо сейчас утверждать себя Наша жизнь- человеческая жизнь, в сущности очень проста. Главное – попасть в струю. Получилось – будь спокоен, донесет она тебе до нужного места, а ты только поглядывай, как бы не влететь в водоворот. Но стоит зазеваться – вышвырнет из струи, а то и затянет. Вышвырнуло - есть надежда попасть в новую струю. Сил, правда, осталось меньше, зато появился опыт. Но этот второй – критический. Если вышвырнет снова – сил на новую попытку останется минимально. Третий бывает только в сказках. А хуже всего – плыть в струе против течения. Это тоже верная гибель, притом мучительная.
- У ас целая теория, - отозвался Антон.
- А как же! Своя теория, брат есть у каждого. У тебя-то наверняка есть!
Антон задумался, затем произнес, как бы удивляясь, что в памяти отыскалось то, чего он не надеялся обнаружить.
- ЕстьВернее, была.
- Ну вот! – самодовольно заключил Шаров. – А почему была?
- Я про нее и думать забыл. Даже не пойму, почему вспомнилБудто вспышка в мозгу.
- А ну-ка, давай посмотрим, что ты там вспомнил?
- Так, пустяки Нет, надо же! Вспомнил вдруг Мне в седьмом классе пришлось поменять школу. И вот попал в спортивный класс, а сам был слабаком, дистрофиком, гнилым, лохом. Не очень просто быть слабаком в спортивном классе. И тогда я поставил цель: выполнить за два года норму первого разряда по легкой атлетике. И выполнил. Но было трудно. Дьявольски трудно. Вот тогда-то я и придумал теорию кистеперой рыбы.
- Что это за живность такая?
- Это рыба, которая появилась на земле около трехсот миллионов лет назад.
- С динозаврами?
- Много раньше! Именно в ту эпоху начал меняться климат планеты. Солнце светило все ярче, водоемы мелели. И кистеперой рыбе, чтобы спастись, чтобы продлить род, необходимо было научиться передвигаться по суше. Представляете, как она вначале мучилась и ломала плавники? И все же овладела сушей и дала жизнь всем сухопутным существам, в том числе и динозаврам. То есть, надо двигаться, упорствовать, видеть цель – и тогда можно достичь всего. А рыба, кстати, живет до сих пор.
Шаров кивнул:
- Мне эта теория нравиться. Хочешь хорошо жить - надо работать. Без работы и везения не бывает. Так-то, брат. Участок твой работает вроде неплохо. Все колесики и шестеренки – пусть даже ведущей, а работником, который задает программу всему механизму.
Он посмотрел на часы и укоризненно покачал головой:
- Однако, пора на боковую. Давай! Спокойной ночи! Встречаемся в четверг.
Антон пошел к себе. В этом большом чужом доме он ночевал в угловой комнате, две трети которой занимала старая чугунная комната.
Антон верил Шарову. Эта вера была, пожалуй, самым сильным чувством, которое он испытал по отношению к своему непосредственному шефу.
Дружелюбие, приязнь, взаимная симпатия как-то сразу наметились в отношениях , когда в 1979 году Антон пришел в мехколонну на должность прораба.
Антону нравились уверенные, чуть резковатые манеры Шарова, его деловитость и решительность. На планерках Антон неизменно поддерживал его предложения, всегда логичные и толково взвешенные.