Андрей Ланиус – Оборотень Старого парка (страница 11)
– Зачем же на базар, – сощурился Вовка, – я дам тебе адреса. – Во-первых, навести наших старых приятелей Алеева и Шашкова .Алый хоть и градоначальник, но на самом деле говорящая голова. С ними говори без намеков, напрямую, можешь даже поторговаться. Этого пока вполне достаточно. А затем будем ждать, какие еще птицы слетятся на нашу приманку. Есть у нас свои «новые русские» – Он крепко сжал мой локоть: – Но, смотри, о подоплеке нашего договора никому ни слова! Не открывайся даже матушке. Пусть все будет на чистом сливочном масле.
–Ты рассчитываешь, что твою работу сделают некие частные детективы на деньги местных толстосумов?
–Зато тебе сообщат, конфиденциально разумеется, виноват Алексей или нет.
–Ладно, что еще?
Я чувствовал, что Саксонов чего-то недоговаривает, но тянуть сейчас из него жилы не имело смысла, притом что идея выглядела довольно здраво.
– Есть другая версия.-и тут Саксонов меня огорошил- В системе нашего химкомбината имелся некогда небольшой засекреченный цех по производству особых препаратов для нужд компетентных органов, назовем его так. В частности, там вырабатывались самые современные галлюциногены, способные манипулировать человеческой психикой.
– Когда это было!
– Верно, цех давно закрыт, но ведь остались специалисты, существуют технологии…
– Вовка, эти препараты доступны далеко не каждому. И, уж конечно, вряд ли их стали бы использовать при рядовой музейной краже, которая к тому же не удалась.
– Удалась она или нет, мы еще не знаем, – задумался Саксонов. – А галлюциногены я назвал лишь для примера. Чтобы нагляднее объяснить, что видения брата могли иметь под собой реальную почву.
– Что ж, давай посмотрим, действительно ли кашу маслом не испортишь… – вздохнул я.
– Это хороший совет. Тем более, что я ведь не ухожу в сторону и не перекладываю свой груз на твои плечи. Я буду держать тебя в курсе всех новостей. Надо лишь условиться о безопасном месте для встреч. Телефон, конечно, исключается.
– Есть идеальное местечко. Дачный домик моих стариков помнишь?
– В “Утиной заводи”? Еще бы!
– Я собираюсь ночевать там.
– Почему, черт побери?!
– Видишь ли, я приехал не один, – неохотно признался я.
– Ах, вот оно что! Ну, это некстати, старина! Совсем некстати! В этом деле расслабляться нельзя. Отправь ее обратно!
– Дина будет для меня идеальным прикрытием…
– Ну, куда ни шло… – все же согласился он. – Надеюсь, ты не станешь выбалтывать ей лишнее? И уж не обессудь, если я заявлюсь в неподходящий момент.
– Не переживай, мы взрослые люди.
– Тогда все! Разбегаемся?
– Погоди, последний вопрос… Этот Цинюк, следователь, он чей человек?
– Это темная лошадка, парень! Тебе с ним лучше не контачить. Совсем.
Я перехватил его взгляд, и тут моя интуиция подсказала мне, что Вовка ведет со мной какую-то игру, что он знает гораздо больше, чем говорит, и что говорит он мне не только правду.
Впервые за годы нашей дружбы во мне глухо шевельнулось чувство враждебности к Вовке.
– А теперь все! – повторил он. – Мне пора! А ты погуляй немного по парку и вообще, лучше выйди через центральные ворота.
Он протянул мне руку, и я пожал ее с каким-то странным чувством..
Саксонов быстро зашагал к пролому в заборе и через пару минут исчез под зеленым шатром.
Мутноватый осадок оставила во мне наша встреча. Обидно было узнать, что Владимир Саксонов, старший офицер, человек долга и чести, находится в положении затравленного зверя, что его авторитет среди подчиненных не признан, что он заискивает перед врагами… Что-то решительно изменилось в Саксонове за то время, пока мы не виделись. Чего стоит одно его предложение переложить вину на покойную вахтершу! Услышать такое от Вовки?! Ну и ну!Похоже товарищ полковник превратился в господина полковника…
Глава 8 Как закалялся полковник
Владимир Саксонов. Саксон.Сакс.
…В младших классах его облик напоминал известный персонаж анекдотов про дистрофиков. Белобрысый, веснушчатый, тонконогий, ушастый, он был настолько хил, что сладить с ним могла любая крепкая девчонка.
Но уже тогда в нем бурно проявлялся ершистый характер. Он то и дело настырно лез в самую бучу! Колотили его несчетное число раз, передразнивали его манеры и походку, подкладывали ему в парту всякую гадость. Но этот тщедушный ванька-встанька поднимался после каждого удара. Никто никогда не видел его слез. Он не держал зла на своих обидчиков, и тем постепенно начинало это нравиться. Незаметно чаша весов качнулась, и насмешливое отношение сменилось всеобщей симпатией, хотя и с изрядной долей иронии.
И тут выяснилось еще кое-что интересное. Оказывается, этот доходяга, этот слабачок, этот пожизненно левофланговый поставил своей целью вырасти мускулистым дылдой! И свою цель он не откладывал на завтра – он давно уже шел к ней!
Сверяясь с часами, он глотал какие-то витамины, безостановочно жевал пучки укропа и петрушки, стебли лука и капустные листья, пил вызывавшие у других отвращение морковный и свекольный соки.
Чуть только белособорское солнышко начинало пригревать поласковей, как Саксон все свое свободное время отдавал плаванию и гребле. У его родителей был просторный дом на берегу Ракидона, неподалеку от Белой горы, и одну из комнат Вовка переоборудовал под спортивный зал. Махал гантелями, подтягивался на турнике, лазил по канату, а главное – боксировал до седьмого пота. Боксер в весе петуха, нет, воробья, даже комара! А еще он обливался холодной водой, растирался снегом и спал на жесткой постели. Спартанец, да и только! Вернее, пародия на спартанца.
Как-то раз мы всей компашкой завалились к нему в гости, и вышло так, что Саксон принялся боксировать с Алым. Наш геркулес из вежливости первое время просто закрывался от ударов, но затем, раздраженный комариными наскоками Дрючка, сделал выпад, и бедный Вовка полетел в дальний угол со скоростью пушечного ядра. Это было убедительное подтверждение того очевидного факта, что природу не обманешь. Алый сроду не глотал витаминов и не пил свекольный сок, но мог бы без труда одолеть нас четверых. Одной левой.
Впрочем, есть особая сфера, где размеры бицепсов не играют существенной роли.
Саксон упорно закалял не только тело, но и силу духа.
В ту пору у нас о Карнеги и понятия не имели, не то сказали бы, что Вовка начитался американского автора. Правда, Карнеги рекомендовал своим ученикам, желавшим подавить застенчивость, петь на вокзале, а Вовка Саксонов мог запеть на улице, а то и во время урока, но в этом, пожалуй, и заключалась вся разница.
Вовка отчаянно спорил, нередко просто из принципа, как бы приобщаясь к азам полемики, отстаивал особую точку зрения, заведомо зная, что она спорная, и громко высказывал парадоксальные суждения, не боясь остаться в единственном числе.
Или же объявлял утром, что до вечера, до восемнадцати ноль-ноль, никто не услышит от него ни звука. Его тут же начинали провоцировать, щипать исподтишка, строить ему рожи – но он лишь тверже сжимал губы, грозя шутникам кулаком, покрытым царапинами и ссадинами. Он не раскрывал рта, даже если его вызывали к доске. Разумеется, не обходилось без скандалов. Сколько раз его выставляли из класса, сколько неправедных двоек влепили – он лишь улыбался в ответ! Двойки он вскоре исправлял. По своим способностям он был одним из лучших в классе.
Или же он мог заявить, что в течение суток не выпьет ни глотка воды. Немедленно начинались шуточки-прибауточки; некоторые искали, чем бы солененьким его угостить, другие кричали, что где-то во дворе у него спрятана бутылка с водой… Но вот что характерно – все почему-то верили, что он действительно устроил себе испытание жаждой и непременно выйдет из него победителем.
Тут бы самое время порассуждать о силе воли, которая придает мужественный облик даже замухрышке. Но история Вовки Саксонова куда более нравоучительна.
На стыке восьмого и девятого классов его многолетние усилия, казавшиеся малоэффективными, вдруг начали приносить плоды, да какие! За одно лето он вытянулся вверх на целую голову и раздался в плечах. Теперь на уроках физкультуры он стоял в середине строя. Стометровку он пробегал первым, в подтягивании на турнике и отжимании от пола уступал только Алому, а в плавании вообще не имел себе равных. Процесс, что называется, пошел.
И когда на выпускном вечере Вовка по-настоящему подрался с Алым, то последнему пришлось поднапрячь все свои силы, чтобы свести бой со вчерашним доходягой хотя бы вничью.
Он собирался ехать в Ленинград, поступать в электротехнический институт связи.
Но буквально накануне отъезда с ним приключилась нелепая история.
Ясным днем, в тысячный раз спускаясь от родительского дома к реке по тропинке, что петляла среди гранитных валунов, он споткнулся и, ударившись головой о камень, получил сильнейшее сотрясение мозга.
К сожалению, подробностей я не знаю.
Меня к тому времени уже не было в Белособорске, а позднее Вовка всегда уходил от этой темы, односложно отвечая, что пострадал по собственной глупости.
Выписали его из больницы только осенью.
Он мог бы легко добиться отсрочки от призыва в армию и перекантоваться до следующего лета, но, опять же, по слухам, вскоре после выписки добровольно явился в военкомат. Служил в десантных войсках. Демобилизовался в звании старшего сержанта, что удается лишь парням с военной косточкой, и сразу же поступил в В-скую высшую школу милиции.