Андрей Ланиус – Невероятно? Но факт! (страница 2)

При этом доктор Филиппов отнюдь не был только кабинетным ученым. Он не скрывал, что является убежденным противником самодержавия, верил в торжество марксизма, привечал революционно настроенных студентов, да и сам находился под полицейским надзором еще со времени убийства императора Александра 3-го.

И всё же главным делом всей жизни для Филиппова должно было стать его последнее изобретение, тайна которого не разгадана до сих пор.

Существует немало предположений о том, что же лежало в основе аппарата доктора Филиппова.

По мнению одних исследователей, петербургский профессор интуитивно изобрел лучевое оружие, в котором высокая концентрация энергии достигалась при помощи взрыва. Луч посылался в нужном направлении через систему особых зеркал – сосудов с посеребренным вогнутым дном. Что это, если не гиперболоид?

С точки зрения других специалистов, открытие ученого базировалось на явлении параметрического резонанса.

Поджигая щепотку пороха перед небольшой излучающей антенной, настроенной особым образом, ученый добивался того, что электромагнитное излучение антенны, излучение нужной формы, переносило программу взрыва за многие километры от лаборатории. Стоило направить это промодулированное излучение, к примеру, на арсенал, как вся масса пороха срезонировала бы.

Иной подбор электромагнитных всплесков антенны позволял воздействовать на негорючие вещества, например, каменные или кирпичные стены. За счет наведения мириадов крохотных разрядов в толще материала происходило бурное выделение озона, и монолит на глазах раскалывался на части (флигель на Охте). При таком раскладе аппарат Филиппова правильнее назвать резонансной пушкой.

Известно также, что в последний период жизни Филиппов начал экспериментировать с водой и соляными растворами. Надо ли напоминать, что человеческий организм на 90 процентов состоит из воды и растворов солей? Иными словами, объектом воздействия аппарата становилась и живая сила

Резонансная пушка профессора Филиппова действительно была страшным оружием, от воздействия которого не существовало никакой защиты.

А ведь это был всего лишь опытный образец

Известный французский популяризатор науки, знаток секретов промышленного шпионажа Жан Бержье считает, что Филиппов был убит агентами охранки по прямому указанию Николая Второго. Император резонно опасался, что страшное в своей доступности изобретение может оказаться в руках революционеров или террористов. Опасался Николай и того, что записи профессора могут утечь из ненадежных государственных архивов, и оттого распорядился уничтожить всё, имеющее отношение к этому изобретению, опередившему время.

Император Николай Второй, которого все дружно осудили, должен быть причислен к спасителям человечества - пишет Бержье, затем заключает: - Изобретение Филиппова, воспользуются ли им военные или революционеры, относится, на мой взгляд, к числу тех, которые могут привести к полному истреблению цивилизации.

Но бытовала и такая точка зрения: д-ра Филиппова ликвидировали агенты японской разведки. Что ж, и это предположение не лишено оснований.

В тот период японский генштаб активно готовился к военному столкновению с Россией на Дальнем Востоке. Японские обиды на Россию начались в 1894 году, когда Российская империя бесцеремонно вмешалась в ход японо-китайской войны, одним росчерком пера лишив японскую сторону всех плодов ее победы. Эта обида превратилась в откровенную ярость, когда Россия начала утверждаться на Корейском полуострове, который японцы считали зоной своего влияния. Маньчжурия также находилась под контролем русского царя. Русские купцы свободно ввозили товары в Китай, не платя таможенных пошлин и пользуясь прочими льготами. При этом русские чиновники относились к Японии свысока. Царь подписывал договоры с микадо, но выполнять их не торопился. Национальная гордость Японии, покончившей с политикой самоизоляции и стремительно наращивающей экономическую мощь, была уязвлена. Страна готовилась решить эту проблему силой оружия.

В 1900 году в Петербург прибыл новый военный агент (в ту пору так называли военных атташе) японского посольства полковник Мотодзиро Акаси. Это был профессиональный разведчик, умевший подбирать ключики к нужным людям и располагавший для этого значительными средствами из секретных фондов.

В Петербурге и Москве Акаси нашел благодатнейшую почву для плетения закулисной паутины. Оказалось, что здесь обитает множество противников самодержавия, готовых сотрудничать хоть с чертом, лишь бы ущемить ненавистную царскую власть. Акаси легко вошел в контакт с представителями социал-демократов, эсеров, польских, финских, прибалтийских и кавказских националистов, революционно настроенной молодежи

Есть сведения, что агентами Акаси были Гапон и Азеф. Кроме того, Акаси лично и через своих доверенных лиц сумел завербовать ряд крупных царских чиновников, гвардейских офицеров, служащих военных заводов и портов. Этот энергичный господин был очень хорошо информирован о российских делах.

Знал он, несомненно, и об открытии д-ра Филиппова. Это изобретение, способное усилить военную мощь России, наверняка, вызывало головную боль у японских генштабистов, знавших о нем из разведдонесений Акаси. И тогда в Петербург полетела шифровка.

Но существует еще одна, пожалуй, самая логичная версия произошедшего.

В 1902 году эсеры Евно Азеф и Григорий Гершуни создали боевую организацию своей партии. К этому времени Азеф давно уже являлся секретным агентом департамента полиции, получая за свою работу весьма приличное вознаграждение – до 1 тыс. рублей в месяц.

При этом в галерее предателей и иуд Азеф занимал совершенно особую нишу. Полиция, понимая, что столь важный агент должен иметь особый статус в кругу своих товарищей, предоставила ему своего рода лицензию на отстрел ряда царских чиновников. Но были и другие причины столь противоестественных отношений. В обстановке всеобщей паники и страха ключевым полицейским сановникам было проще рядиться в тогу спасителей отечества, «снимая урожай» чинов и наград. Кроме того, руками революционеров можно было убирать неугодных лиц из высшего эшелона власти, а также конкурентов.

Свободой рук Азеф воспользовался в полной степени. Игра зашла так далеко, что порой не полиция направляла действия Азефа, но Азеф вертел полицией по своему усмотрению. Роль авантюриста возросла еще более после того, как он сдал охранке Гершуни и единолично возглавил Боевую организацию.

Слабым местом боевиков оставалось отсутствие безотказного оружия. И в самом деле, пистолеты часто давали осечку, да и промахи были не редкостью. Винтовки не годились: идти на дело с винтовкой – означало заранее привлекать к себе внимание сыщиков. Самодельные бомбы и вовсе вели себя непредсказуемо: то взрывались в руках, то, напротив, не срабатывали в нужный момент.

И вдруг через своих осведомителей Азеф узнает об изобретении доктора Филиппова – простом и эффективном, которое раз и навсегда обеспечило бы боевиков надежным средством нападения. (Впрочем, нельзя исключить, что эту информацию ему подбросили в полиции с дальним прицелом, надеясь устранить Филиппова руками эсеров.)

Дело, на первый взгляд, облегчалось тем, что сам профессор исповедовал революционные взгляды и, судя по всему, готов был добровольно пойти на сотрудничество. Однако же изощренный Азеф на всякий случай внедрил в ближайшее окружение профессора лично преданного ему, Азефу, боевика из недавних студентов.

Студент получил задание стать понятливым помощником профессора, его молчаливой тенью и по возможности проникнуть в секрет изобретения. А также (Азеф допускал любой вариант) разузнать все ходы-выходы в доме профессора.

(Не мог же Филиппов ставить свои эксперименты на Финском заливе в одиночку? Ему обязательно требовались ученики и помощники! И, несомненно, он отбирал таковых из числа революционно настроенной молодежи, которой искренне симпатизировал.)

Через Студента Азеф убедился окончательно: дело стоящее!

И вот, наконец, между Азефом и Филипповым состоялся откровенный разговор. Азеф предложил профессору внести практический вклад в борьбу с ненавистным самодержавием, изготовив несколько аппаратов для нужд боевой организации.

Но Азеф просчитался. Несмотря на свой революционный пыл, Филиппов был убежденным противником террора. Притом, он ведь видел себя спасителем человечества от войн, свято веря, что когда о его изобретении узнают все, то победа добра над злом свершится сама собой, мирно, без единой капли крови.

Предложение террориста-провокатора была отвергнуто самым решительным образом!

Более того: профессор дал понять, что в ближайшее время через печать сделает важное заявление о своем открытии.

Нет, понял Азеф, с этим мечтателем договориться невозможно. А зачем, собственно, договариваться? Экспериментальный образец уже существует и испытан, а довести его до ума сумеет и Студент. Мавр сделал свое дело, мавр должен уйти.

Нет, изобретение профессора не пропало.

Полиции достались лишь второстепенные и дублирующие записи. Недаром же они срывали обои, подозревая, что чего-то не хватает.

Откуда им было знать, что всё самое ценное из архива профессора оказалось в распоряжении Азефа? Впрочем, нельзя исключить, что полицейское начальство догадывалось об этом и требовало у Азефа вернуть бумаги.