Андрей Ланиус – Невероятно? Но факт! (страница 3)

Но тот лишь разводил руками. У этого прожженного авантюриста уже сложился свой план. Владея аппаратом доктора Филиппова, он мог завертеть в России такие дела, что его былые связи с полицией превратились бы в фикцию.

Да что там в России – в Европе!

Но для этого вначале требовалось восстановить изобретение. Ведь экспериментальный образец остался в квартире на Жуковского.

И вот за глухим забором одной из уединенных дач закипела работа, которую в глубокой тайне как от охранки, так и от руководства партии эсеров вели люди, лично преданные Азефу.

Главарь периодически приезжал, интересовался, как идут дела.

Дела шли, но не так быстро, как хотелось бы. И всё же через год с небольшим аппарат был готов и испытан. Испытания прошли успешно. Огромные замшелые валуны, окружавшие лесное болото, раскалывались на части в долю секунды.

В конце 1904 года резонансная пушка-2 была окончательно поставлена «на колеса».

Свершилось то, чего так опасался Николай Второй: страшное оружие доктора Филиппова оказалось – хотя бы и после смерти его создателя – в руках главаря боевиков, для которого не существовало никаких моральных принципов.

Можно было пускать чудо-аппарат в ход. Но для этого требовалось дождаться подходящего случая.

Подходящий случай представился очень скоро.

9 января 1905 года тысячи верноподданных рабочих с хоругвями, с портретами монарха и святыми иконами направились к Зимнему дворцу, чтобы передать царю петицию, поведать о своих бедствиях и просить самодержца о защите от притеснений. Среди простых людей ходили слухи, что царь сам желает встречи со своим народом и готовится к ней. По логике событий, манифестация должна была стать воплощением заветной идеи народ и царь.

Но буквально накануне шествия происходят странные события.

За три дня до намеченной манифестации, в Крещение, на Дворцовой площади воздвигли Иордань – место для освещения воды митрополитом. На церемонии присутствовал и Николай. После освещения, как и предусматривалось протоколом торжества, с другой стороны Невы выстрелила пушка Петропавловской крепости, находившаяся как раз напротив Иордани. Каким-то загадочным образом в пушке оказался не холостой, а боевой снаряд. Император подвергся смертельной опасности, но для него лично всё обошлось. Однако пострадал полицейский, фамилия которого была Романов!

Склонный к вере в мистические предзнаменования, император не на шутку перепугался. А уж тут нашлись придворные, нашептавшие, что революционеры собираются воспользоваться манифестацией для захвата Зимнего дворца.

И вот накануне согласованного шествия Николай уезжает в Царское Село, а в казармах начинают раздавать патроны.

Итоги Кровавого воскресенья известны: более тысячи убитых, две тысячи раненых. А еще – крушение идеи народ и царь. А еще – непрогнозируемый всплеск ненависти к людям в погонах: ведь в толпу стреляли царские солдаты, в том числе гвардейцы; царские кавалеристы рубили шашками демонстрантов в Александровском саду, а упавших топтали лошадьми

Ненависть к золотопогонникам, проигравшим японскую войну и согласившимся стать карателями в собственной стране, вспыхнула с такой силой, что даже на Невском гвардейских офицеров вытаскивали из экипажей и избивали на месте. Причем это делали не рабочие, а вполне прилично одетые господа.

О таком подарке со стороны властей террористы не смели и мечтать.

Азеф торжествовал: наступил его час! Оставалось выбрать момент, чтобы нанести смертельный для империи удар.

Д.Ф.Трепов, тот самый, что позднее прикажет в похожем случае: Патронов не жалеть!, был назначен новым генерал-губернатором Петербурга 11 января. Железной рукой к концу месяца он подавил смуту. Войска, вызванные в столицу из других гарнизонов и принимавшие участие в усмирении бунта, стали возвращаться к местам своего расквартирования. Император вернулся в Зимний дворец.

Вот тут-то и наступил долгожданный момент для громкой акции, которая должна была потрясти Россию и раздуть из революционных углей неслыханный пожар.

Боевая организация эсеров располагала достаточным числом осведомителей среди нижних армейских чинов, и потому заранее знала о намечавшихся передвижениях войск. Из потока этой информации Азеф выбрал сообщение о том, что 2 февраля вскоре после полудня конные гренадеры, принимавшие участие в усмирении восстания, должны проследовать к месту своего расквартирования – в Петергоф. Путь эскадрона лежал через Египетский мост.

В районе Египетского моста Фонтанка делает крутой изгиб, в результате чего на мост смотрят окна многих домов, расположенных вдоль набережных с обеих сторон реки. Снять здесь подходящую квартиру, окна которой выходили бы на мост, не составляло особого труда. А, может быть, такая квартира в распоряжении Азефа уже имелась, и только по этой причине он выбрал именно Египетский мост.

Как бы там ни было, но уже с утра 2 февраля в квартире была смонтирована резонансная пушка-гиперболоид, в тайну которой было посвящено всего несколько человек, лично преданных Азефу.

В нужный момент невидимый и беззвучный залп пушки должен был разрушить мост. Никто из посвященных не сомневался, что при этом среди конных гренадеров будут многочисленные жертвы. А раз так, то к месту катастрофы непременно должен явиться и он – символ тирании и угнетения, самодержец всероссийский, император Николай со свитой. После подавления бунта в Санкт-Петербурге император всячески пытался ублажить и задобрить военных, выразить им свое монаршее расположение, и потому его прибытие к месту такой катастрофы было предрешено.

Вот тогда и последовал бы второй залп гиперболоида, настроенного на другую частоту, и – Россия осталась бы без императора. И немало людей по всей империи говорили бы, что Николая и его кавалеристов покарал Бог.

Перефразируя более позднее высказывание Столыпина, Азеф мог бы воскликнуть: Вам нужна великая Россия, а нам нужны великие потрясения!

Авантюрист уже подготовился к тому, чтобы пожинать плоды этих великих потрясений.

Пушка сработала отлично, мост буквально разлетелся на куски.

Но произошло непредвиденное.

Вопреки ожиданию, жертв не было! Ни одного человека! Не было даже тяжело раненых!

Через несколько часов к месту происшествия прибыл новый генерал-губернатор Трепов. Но, похоже, появления императора ждать не приходилось. Гибель же Трепова – главного карателя восстания, хотя и вызвала бы много толков, но вряд ли привела бы к великим потрясениям.

Вдобавок Азефа ожидал еще один малоприятный сюрприз.

Он недооценил охранку, считая, что может вертеть ею, как вздумается.

Агенты охранного отделения давно уже шли по следу его особой группы. Они видели, что в одной из квартир с окнами на Фонтанку затевается что-то подозрительное, но никак не связывали это с изобретением профессора Филиппова. И лишь когда на их глазах рухнул Египетский мост с людьми, они бросились на штурм нехорошей квартиры. Надо полагать, в яростной схватке были убиты все боевики, включая Студента, восстановившего изобретения своего учителя. Так эпохальное изобретение было похоронено вторично.

Впрочем, нельзя исключить, что Студент хранил свои записи (а также записи профессора) в таком месте, про которое не знали ни полиция, ни Азеф. Кто знает, может быть, эти бумаги преют в каком-нибудь тайнике до сих пор?

Параллельно Азеф успел еще организовать убийство великого князя Сергея Александровича в Москве, но затем в жизни провокатора настала черная полоса. Очевидно, его харизму сломила весть о полном крушении его грандиозных планов.

Впрочем, идею о покушении на Николая Азеф попытался реализовать еще раз через два с лишним года в Шотландии, в Глазго, на церемонии спуска на воду построенного по заказу России крейсера Рюрик, где присутствовал и российский император. Один из матросов - Авдеев должен был выстрелить в самодержца. Но Авдееву не хватило духу произвести выстрел.

Правда, по мнению журналиста Владимира Бурцева, разоблачившего Азефа, это покушение было бутафорским. Его организовала охранка, чтобы обелить Азефа в глазах его товарищей, которые уже начали подозревать главного боевика в предательстве.

Дальнейшая судьба Азефа известна: окончательное разоблачение, приговор, бегство, нелепая смерть. Ему так и не было суждено стать инициатором великих потрясений в России. Эту роль история отвела другим фигурам.

Но в 1905 году Азеф, похоже, играл по-настоящему.

* * *

Вскоре после катастрофы на Фонтанке специальная комиссия городской управы обследовала все столичные мосты и сочла аварийным еще один – Пантелеймоновский, тоже цепной. Он был тут же закрыт для движения. Было решено построить вместо него и обрушившегося Египетского два новых моста. Пантелеймоновский разобрали в 1907 году и вскоре действительно заменили новым. А вот Египетский был восстановлен лишь полвека спустя, в 1955-1956 гг., тоже в ином виде. Но сфинксы остались, те самые. Молчаливые свидетели истории, как им и положено по статусу.

Документация, касающаяся проведения секретной полицейской операции по делу профессора Филиппова, была уничтожена. Либо сразу же, по горячим следам, либо в вихре 17-го года, когда горели многие архивы.

Колоритная фигура профессора Филиппова вдохновила Алексея Толстого на создание образа инженера Гарина – изобретателя таинственного гиперболоида.