Андрей Ланиус – Наследники Гефеста (страница 9)

Но и после этого исчерпывающегося объяснения дядя Коля несколько дней косо поглядывал на Мишу. Однако продолжалось это недолго. Есть некая закономерность: если два хороших человека начали знакомство с нелепой стычки, то впоследствии оба стремятся загладить неловкость, ищут пути – каждый по – своему – к примирению. Случай с дядей Колей и Мишой лишний раз подтвердил это правило. Постепенно они сдружились и между ним воцарилось трогательное согласие. Миша помогал дяде Коле по хозяйству: то подвезет к его огороду бочку с водой и сам же польет грядки, то подправит покосившиеся жерди, то нарвет в степи травы для козы – единственную живность, которую держал старик.

Дядя Коля платил Мише взаимностью. Когда бригада возвращалась с трассы, первым, кого мы видели, был старик, высматривающий с пригорка Мишин кран. Первая пиала чаю, который заварил по вечерам наш сторож, предназначалось Мише.

… Как – то вечером, едва мы вернулись с работы, дядя Коля поднялся в вагончик. Он долго справлялся о здоровье, делах, затем, прижав руку к сердцу, неожиданно пригласил всех на гуляш, всем своим видом демонстрируя, что об отказе не может быть речи.

Мы наперебой принялись расспрашивать старика, что за событие тому причиной. Но он только улыбнулся в ответ.

В конце концов предложение было принято.

К маленькому низкому домику, где жил дядя Коля, примыкало несколько построек, в одном из которых содержалась лелеемая стариком коза. В единственной комнате домика посредине комнаты стоял стол и вокруг стола с десяток табуреток.

Первым делом, как положено, дядя Коля пустил по кругу пиалы с зеленым чаем. Вскоре появилось и главное угощение – гуляш , салат, лепешки Мы принялись ублажать желудки.

Подняв голову, я внезапно встретился глазами с Мишей. Он сидел напротив, и лампочка, свисавшая с потолка на длинном шнуре хорошо освещала его лицо. Помню, как в первый момент меня поразило напряженное, я бы даже сказал, угрюмое выражение, сквозившее во взгляде крановщик. Тарелка перед ним была пуста, а ведь Миша никогда не жаловался на отсутствие аппетита.

- Миша, почему не кушаешь? – заботливо спросил старик.

- Порядок, отец! – кивнул Миша, наполняя тарелку.

Через два часа мы прощались с гостеприимным хозяином. Старик задержал меня каким – то вопросом. После короткой беседы я вышел и уже на за порогом столкнулся с верхолазом Жакслыком, гибким, как лозинка. По его виду я понял: случилось нечто чрезвычайное…

- Там… Миша повесил Палилова! – тонко вскрикнул Жакслык.

Я бросился через порог.

Но прежде чем продолжить рассказ – несколько слов о Палилове.

Есть удивительный сорт людей, которые вроде бы должны знать, что окружающие терпеть оных двуногих не могут, но ведут себя так, будто они всеобщие любимцы. Они и рот любому заткнут, и последний кусок с общего стола не постесняются положить в тарелку, а когда кругом виноваты, мгновенно найдут сотни причин для оправдания. Леня Палилов был из этого малопочтенного племени.

Вообще-то парень он был видный. Каштановые волосы, вьющиеся крупными кольцами, прямой короткий нос и глубокие глаза навыкате придавали ему сходство с мифологическими героями. Но выгодное впечатление блекло, стоило узнать Леонида получше.

В жизни он свято чтил две заповеди. «Наглость – второе счастье» и « Кто смел – тои съел». Иногда его ловили за руку, но Палилов, вытаращив глаза и развернув плечи, так самозабвенно орал: «Да я же пошутил!!!» - что пострадавший волей – неволей отпускал его с миром, дабы не прослыть человеком, лишенным чувства юмора.

Кроме того, Палилов был патологически одержим страстью пакостить по мелочам.

Удивительно ли, что от него старались избавиться при первой возможности? Поэтому Палилов кочевал из бригады в бригаду. Товарищей у него не было – только собутыльники.

… Я пробежал через двор.

Палилов висел на старом тутовнике, что рос у самой калитки. Был он, конечно же, живехонек, а висел на толстом суку на вороте собственной куртки. Та, застегнутая на все пуговицы, врезалась ему под мышками в тело. Палилов барахтался и ругался – все, чем можно заниматься в подобном положении.

Общими усилиями мы сняли его с необычной вешалки. А потом мне рассказали, что произошло.

… Выйдя от старика, монтажники неторопливо двинулись к вагончикам. Несмотря на поздний час, спать никто не помышлял. Всем было весело.

- Миша, спасибо твоему деду! – крикнул кто – то, будто именно крановщик устроил сегодняшнее угощение.

- Спасибо, Миша! – раздались и другие голоса. Послышались смешки, кто – то шутлив поклонился.

- Нашли, кого благодарить! – ухмыльнулся Палилов. – Лучше мне спасибо скажите. Если бы я не намекнул старому, что долг платежом красен, дождались бы вы гуляш, как же!

- Значит, это ты? – как бы утверждаясь в своих догадках, спокойно спросил Миша.

- Я! – хвастливо воскликнул Палилов. Он никогда не боялся слава ловкача и пройдохи. – Сторожом его оформили? Огород ему поливаем? Воду возим? Траву для козлины рвем? Вот я и намекнул. От твоего имени. Ничего, не обеднеет старик. У них здесь у каждого по мешку денег.

Излишне говорить, что сам Палилов ради старого казака палец о палец не ударил.

- Выходит, ты – от моего имени? – по – прежнему спокойно переспросил Миша, но почему – то благодушное настроение у всех как рукой сняло.

- Да я же пошутил! – взвизгнул Палилов, по – гусиному вытягиваю шею. – Ей – богу, пошутил! Откуда я знал, что он шуток не понимает?!

- Ну, да, - сказал Миша. – Ты ведь у нас шутник. Но дай – ка и мне пошутить! – Тут он легонько подхватил Палилова двумя руками и повесил воротом на сук, на который мы обычно вешали сетку с провиантом, чтобы ее обдувало ветерком.

Затем Миша повернулся и непривычно быстро зашагал прочь, так резко толкнул калитку, что та жалобно скрипнула , едва не рассыпавшись на доски. Его крупная фигура совершенно растворилась в темноте, откуда через несколько секунд донесся громкий звук, похожий на выстрел, заставивший монтажников вздрогнуть. Тут же послышалось урчание мотора, автокран тронулся с места. Все поняли, что за «выстрел» прозвучал – это Миша с силой захлопнул дверцу крана. Снятый с дерева Палилов взывал то к одному, молил другого, демонстрируя разорванный ворот куртки, но, не встретил поддержки, а напротив – чуя растущую неприязнь, счел за благо уйти в тень.

Тем временем из дома вышел ничего не заметивший дядя Коля. Он проводил нас до вагончика, не переставая улыбаться, поискал глазами Мишу, но расспрашивать не стал, решив, видимо, что тот отправился на боковую.

Мы оказались в достаточно пикантном положении: не объяснять же старику, что Палилов действовал по собственной инициативе.

Тревожило исчезновение Миши. Когда невозмутимого человека выводят из себя, его дальнейшее поведение непредсказуемо. Что же будет? Я терялся в догадках?

Миновала полночь, когда за окном метнулся свет фар. Вплотную к вагончику подъехал кран.

В кубрик вошел Мишу. У меня несколько отлегло от сердца, когда я увидел его спокойное лицо. В правой руке. он держал конец натянутой веревки. Обведя взглядом бригаду, он дернул за веревку и посторонился. Мы увидели… козу.

- Ну, вот … - удовлетворенно вымолвил Миша.

- Что это?

- Коза, не видите?

- Но зачем?

Миша вздохнул:

- Деду нужно отдать. Его – то козу мы только что с вами, извините, сожрали. Мешок денег… Нашел миллионера! – Он посмотрел на меня. – Ты ,мастер, вот что…Передай завтра деду эту тварь божью и как – нибудь поаккуратнее втолкуй, что это, мол, премия за охрану вагончиков. Будто так и положено. Но старик обидится… Уж я - то его знаю.

- Но где ты ее взял?

- Все законно, - успокоил Миша, - Подкатил к одному местному мужику. Ничего, столковались...

Несколько месяцев спустя мы с Мишей ехали с рыбалки – оба были заядлыми рыболовами. Миша уверенно вел мотоцикл по узкой грунтовой дороге. Уже показались вдали зеркала озер, в зарослях камыша сновал ветерок.

Мне отчего – то вспомнился тот случай на Арале.

- Интересно, как там дядя Коля поживает?

- Дед – то? Ничего, живет, - отозвался Миша. – И коза живет. Козлята уже у нее… - Он добавил что – то еще, но ветер отнес слова в сторону.

И в этот момент впереди неожиданно вынырнули «Жигули», перекрыв дорогу. Потерянная секунда решила дело. Тормозить было поздно. Миша резко свернул в лево, где тянулся крутой откос. Мы кубарем полетели вниз. Когда, оглушенный падением, я пришел в себя, «Жигулей» и след простыл.

- Кости целы? – прихрамывая, подошел ко мне Миша.

- Вроде бы…

О поднял перевернутый мотоцикл, осмотрел его и с неподражаемой улыбкой сказал:

- Порядок! Главное – червей не рассыпали.

Мятежный

« Проклятая труба…» - тоскливо думал Виктор Малышев, недавний выпускник вуза, а ныне строительный мастер, стоя на берегу широкого канала с крутыми откосами.

Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулся однообразный пустынный массив, к освоению которого приступили несколько лет назад. При этом, как писали газеты, было допущено отступление от комплексного метода. В степь пришла вода, здесь заложили совхозы, но затем что-то застопорилось. Почти вся вода терялась впустую, новоселы уезжали обратно, совхозы хирели. Степь по-прежнему лежала такой же унылой и безродной, как до освоения. И это в год принятия Продовольственной Программы.