Андрей Ланиус – Наследники Гефеста (страница 11)
Полковник Уэрта и Малышев остались вдвоем. Виктор в страхе переминал с ноги на ногу.
- Чего пляшешь? – сощурился Сауткин.- От радости, что ли? Или служебного рвения? Долго возитесь со стойками. Ты требуй от людей. Требуй!
- Я требую…
- Вот-вот. А теперь давай актю
- Акт…
- Ты что? – прораб соизволил грозно нахмурится. – Я шуток не люблю. Неужели не написал.
- Написал…- выдавил из себя Виктор.
- Давай.
- Он там, - Виктор инстинктивно махнул в сторону вагончика.
- Так иди и принеси! Хотя… Пошли вместе, заодно пообедаю, -- Сауткин уверенно двинулся к трубе.
Вот и все, обреченно подумал Виктор. Мало того, что сейчас откроется, что акта нет, вдобавок прораб Сауткин и вся бригада узнают, что он, мастер Виктор Малышев, настолько труслив, что не способен даже на такой пустяк, как переход по трубе. А еще вознамерился бороться с Сауткиным!
Прораб ступил на трубу.
Виктор пришел в отчаяние, он был готов, закрыв глаза, броситься в мутные воды канала.
И вдруг полковник Уэрта чуть покачнулся и …медленно сел на трубу, обхватив его руками и ногами.
Виктор ничего не понимал.
-А,черт! – виляя тощим задом, грозный прораб отполз на берег. – Неси свою бумажку сам. Я подожду здесь. Вашего варева я не хлебал что-ли!
« Он испугался!» - пронеслось у Виктора. Значит, этот человек тоже умеет бояться? Значит, он вовсе не из железа?! Его можно победить
- Ну же! – злобненько привизгнул Сауткин.
Виктор вдруг подумал, что, страшась трубы, они оба испытывают одинаковые чувства, как бы делаются единомышленниками. Ну, нет! Уж лучше свалиться на глазах у всех в воду, лучше утонуть… Будь что будет! Он шагнул на трубу.
Труба сильно раскачивалась. Виктор не смотрел по сторонам. Только под ноги, все внимание только на то, чтобы сделать шаг, а за ним – следующий. Но чем больше шагов он делал, тем стремительнее его наполняла уверенность, что он дойдет до конца.
Стало удивительно легко. Значит, можно! Значит, он способен на поступок? Какое это, оказывается, ликующее чувство, когда понимаешь, что победил себя. Только не успокоиться! Нужно довести дело до конца, именно сегодня, сейчас.
Он ступил на берег и прошел к колченогому самодельному столу, за которыми дружно стучала ложками бригада.
- Витюшка! – заорал Сауткин. – Шевелись же, так твою и разэтак!
- Какой все- таки грубый у нас прораб, -спокойно проговорил Виктор. – Характер характером, но нельзя же так.
Наступила тишина. Все словно забыли о еде. В глазах Виктор читал удивление, но ясно видел и одобрение.
- Я решил составить акт о незаконном вывозе Сауткиным лесоматериалов с трассы, -сказал он, остановив взгляд на Загидулине.- Вы подпишите?
- Если вы подпишите, отчего же не подписать, -медленно ответил тот, впервые назвав Виктора на «вы».
- Витюшка! – бесновался за каналом его высокоблагородие полковник Уэрта.
-Ну и прекрасно! А пока я перейду на ту сторону и потребую , чтобы он уважал достоинство подчиненных.
Он встал, сжал кулаки и пружинистым шагом направился к трубе.
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал!!!
Через тернии…Почему бы и нет?
В один из последних августовских дней 1981 года в холле именитого московского вуза стоял перед доской объявлений Вадим Стрельцов – высокий угловатый юноша с нежным, несколько удлиненным лицом. Вид у него был растерянный. Казалось, из его светлых, обрамленных пушистыми, как у девушки, ресницами, вот-вот брызнут слезы. Тонкие нервные губы были страдальчески изогнуты. Только что вывесили списки абитуриентов, зачисленных в институт. Вадима в списках не было.
Невысокими баллами оценили московские доценты его знания. Однако до последней секунды теплилась надежда: а вдруг зачислят резервистом? А вдруг предложат учиться в другом менее престижном ВУЗе? А вдруг… Он еще раз пробежал глазами по спискам, перечитал объявления, категорически предписывающее всем иногородним абитуриентам, не прошедшим по конкурсу, освободить общежитие в ближайшие три дня.
Итак, через три дня он возвратится в тихий провинциальный городок. Возвратится с позором. Без щита.
Конечно, неприятные минуты бывали в его жизни и прежде. В восьмом классе появился у них новый ученик – Бабаенко, здоровенный оболтус со стриженным затылком и низким треугольным лбом. С первого же дня он почему-то невзлюбил Вадима и долго досаждал ему, день ото дня изощряясь в злых шутках. Целых полгода Вадим подходил к школе с тяжелым сердцем, представляя наглую рожу своего мучителя. Дело закончилось тем, что доведенный до отчаяния Вадим на перемене налетел на Бабаенко, и набил этому узколобому морду. Он ожидал жестокой и страшной мести от Бабаенко, или утонченного издевательства впоследствии. Однако же с того дня Бабаенко присмирел , по крайней мере, по отношению к Вадиму.
В последние годы Вадим открыл для себя, что у него неспортивная фигура. Что он теряется в простых ситуациях. Что не умеет непринужденно вести себя в компании сверстников. И наконец, что красивые девушки смотрят как бы сквозь него.
Это были горькие открытия. Но постепенно Вадим смирился. После долгих размышлений, питаемых чтением книг, он пришел к выводу, что физическая сила, внешняя привлекательность, непринужденная манера поведения далеко не самое главное в жизни, хотя, конечно, хорошо быть обладателем всех этих качеств. Он был уверен, что большие перемены ожидают его сразу же за школьным порогом. Точной отсчета будет поступление в ВУЗ. Уж здесь-то он наверняка утвердит себя. Вот и утвердил.
Вадим представил, как пройдет с чемоданчиком по своей улочке, как соседи и знакомые будут его останавливать его на каждом шагу, сочувственно качать головами и задавать один и тот же нелепый вопрос:
- Не поступил, да?
Дядя Миша Сморчков пробасит, конечно , напрямик:
- Может , так оно и к лучшему? Сейчас на трех инженеров – один хороший слесарь. Айда к нам на завод.
Мама будет успокаивать:
- Ничего, сынок, в армию тебе на следующую осень, так что год в запасе еще есть. Поступишь. Только лучше бы поближе к дому, а? На что тебе Москва?
А что скажет Наташа, его тайная безответна любовь? Вот уже полтора года он никак не отважится заговорить с ней, принимая при нечаянных встречах отрешенный и задумчивый вид, хотя сердце при этом бешено колотится, а кровь так и приливает к щекам. Нет, Наташа ничего , конечно , не скажет, просто скользнет бархатными глазами по его лицу, по чемоданчику в руке и насмешливо улыбнется.
До выселение из общежития осталось два дня. Товарищи Вадима по несчастью с лихвой вознаграждали себя за многолетнюю зубрежку – как будто сговорившись, до последней минуты оттягивали отъезд. Счастливчики же, напротив, торопились за осенней и зимней одеждой. Впервые в жизни Вадим испытал острый приступ зависти.
« Что же делать?» -думал он.
В одиночку Вадим слонялся по городу. Садился в первый подошедший автобус или троллейбус и ехал, не заботясь о маршруте. В сравнительно спокойных местах Москвы выходил из транспорта и брел по тротуару. Лето уже кончилось. Листья желтели, часто накрапывал мелкий дождик. Холодные дождинки капали сквозь листву на его лицо.
Однажды ему на глаза попалось объявление: « Геологоразведочное управление приглашает на временную работу…в районы Западной и Восточной Сибири, Крайнего Севера, Приморского и Хабаровских краев… Выплачиваются подъемные…» - и так далее.
Он равнодушно прошел мимо, но через пять шагов стал как вкопанный. Воображение услужливо нарисовало яркую картину.
… Кедры, палатки, бородатые геологи. Среди них - Вадим, возмужавший, окрепший, закаленный морозами и ветрами. Экспедиция уже много дней бредет по тайге. У широкого ручья Вадим замечает какой-то необычный камень. Золото! Все восторженно его поздравляют. Обнаружено крупнейшее в стране месторождение самородного золота. Или нет, лучше трансурановых руд. Пускай он даже не найдет никакого месторождения. Но поработать в экспедиции полгода. Попутешествовать, пережить интересные приключения. И вернуться домой триумфатор. Соседи будут уважительно расспрашивать о забайкальской тайге, дядя Миша Сморчков пробасит:» Молоток!». А Наташа отдастся в этот же вечер : « Вадим, а ведь ты мне нравился…». А через девять месяцев у них родится красивая девочка. Лепота!
Через полчаса Вадим стоял перед сотрудником отдела кадров геологоразведочного управления – корректным подтянутым мужчиной с седыми висками.
- Специальность у вас есть? – был первый вопрос кадровика.
- Да… В школе получил… Наладчик швейных машин.
- Так, так…В партиях работать не приходилось?
- Нет.
Кадровик еще раз оглядел худощавую фигуру Вадима, задержал взгляд на его ненатруженных руках,. Затем вежливо, но твердо ответил, что, к сожалению, на работу в экспедициях организации принимают людей с московской пропиской.
Вадиму это оказалось страшно глупым.
- Но ведь я собираюсь работать в Москве. Согласен ехать куда угодно! – в мыслях мелькнуло: «Только бы не домой ехать».
- Увы! – развел тот руками. – Таков порядок.
Несмотря на отказ, Вадим вышел из ворот окрыленным. Выход все-таки есть. В конце концов, он моет уехать куда - нибудь и сам. Например, на БАМ. Уж там не станут морочить голову московской пропиской.
Он хорошо понял кадровика. Тот, ясное дело, принял его за маменького сынка. Ну ничего, он, Вадим, им докажет! Его худощавость еще ни о чем не говорит. После истории с Бабаенко он всерьез занялся гантельной гимнастикой. Здоровяка, правда, из него не вышло, но выносливость и сила есть.