Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 114)

М у з а  В а с и л ь е в н а. Татьяна, выбирай выражения!

Т а н я. Это твоим дипломатам язык нужен, чтобы скрывать свои мысли. А я свои ни от кого скрывать не собираюсь!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Для начала нужно, чтоб мысли были!

Т а н я. Бабушка, ты свидетель — кто первый оскорбляет! (Музе Васильевне.) Ты так уверена, что лучше меня знаешь, что мне нужно…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Разве это не так?

Т а н я. Да ничего ты лучше не знаешь! Думаешь — я пошумлю, покричу, а потом все равно по-твоему сделаю? Так вот, дорогая мамочка, запомни, впредь я намерена своей жизнью сама распоряжаться! Сама, понимаешь? Я уже и раньше многое по-своему делала, только потихоньку, а больше прятаться не собираюсь!

М у з а  В а с и л ь е в н а (испуганно). Что ты делала потихоньку?

Т а н я. Ты вот думаешь, я твоей расчудесной гимнастикой занимаюсь, а я ее давно бросила и на самбо перешла!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Самбо?! Господи, что это?!

Т а н я. Борьба такая. Самооборона без оружия!

М у з а  В а с и л ь е в н а. От кого ты собираешься обороняться?

Т а н я. От всех, кто на мою свободу посягать будет!

С о ф ь я  И в а н о в н а. Танечка, боюсь, ты так увлеклась борьбой за свою свободу, что забыла об остальном. О главном.

Т а н я. Что же, по-твоему, главное?

С о ф ь я  И в а н о в н а. Кроме свободы тебе нужна будет хорошая профессия.

Т а н я. Будет у меня профессия! Но такая, какую я сама выберу!

С о ф ь я  И в а н о в н а. Ты говорила что-то о школе милиции…

Т а н я. И поступлю в нее!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Софья Ивановна, мне все ясно! Она хочет стать участковым, как ее друг и наставник Уздечкин!

Т а н я. Ничего стыдного в этом не вижу. Но я буду следователем. Или даже оперативным работником.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Берегись, Татьяна! Не выводи меня из терпения!

С о ф ь я  И в а н о в н а. Муза, Танечка, прошу вас, давайте спокойно, без сцен и криков, серьезно и трезво во всем разберемся. (Тане.) Ты намерена поступить в школу милиции? Прекрасная мысль. Когда ты собираешься это сделать?

Т а н я. Ясно когда — после десятого класса.

С о ф ь я  И в а н о в н а. Замечательно! Еще целый год впереди!

Т а н я. Если ты думаешь, что вам за этот год удастся…

С о ф ь я  И в а н о в н а. Д у м а т ь  будешь ты. И года бывает достаточно, чтобы повзрослеть.

Т а н я (с горечью). Ты тоже меня еще девчонкой считаешь?

С о ф ь я  И в а н о в н а. Дорогая моя внучка, когда-нибудь ты поймешь, что быть девчонкой — это такое быстроуходящее счастье! (На нетерпеливое движение Тани.) Но речь сейчас не об этом…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Хватит речей! (Тане.) Я отправляюсь за Ириной Сергеевной. Потом заеду за отцом. И если к нашему приходу тебя не будет дома… Пеняй тогда на себя! (Решительно выходит.)

Т а н я (прерывая молчание). Бабушка, я правда должна пойти… Иначе я никогда не увижу этого человека… (Посмотрев на часы.) Еще рано, но я лучше там подожду… Он должен мне программы принести!

С о ф ь я  И в а н о в н а. Ну, раз программы…

Т а н я. Не сердись на меня! (Целует бабушку и выбегает.)

З а т е м н е н и е.

Сквер. На скамье сидят  И р и н а  и  У з д е ч к и н. Молчание.

И р и н а. Что с тобой сегодня? Сидишь словно в воду опущенный… На работе неприятности?

У з д е ч к и н. На работе все в порядке. (Вздыхает.)

И р и н а. Лучше я пойду, чем слушать твои маловразумительные вздохи.

У з д е ч к и н. Что ж, иди…

И р и н а (негодующе). Ты меня еще и гонишь?!

У з д е ч к и н. Да большего счастья, чем с тобою быть…

И р и н а. Друг мой Витя, не говори красиво. Говори лучше понятно — в чем дело?

У з д е ч к и н (решившись). Совесть замучила, что из-за меня ты к Муравиным ходить перестала!

И р и н а (холодно). Я уже объясняла — плохо себя чувствую. Гулять с тобой могу, а уроки давать — нет. Умственное переутомление. Болезнь.

У з д е ч к и н. Скоро выздоровеешь. Если уж Муза Васильевна возьмется…

И р и н а. Муза Васильевна?

У з д е ч к и н. Откуда она узнала, что мы встречаемся, — ума не приложу… Решила навестить тебя, лекарствами помочь… Минут через двадцать она у тебя будет.

И р и н а (вскочив). Ты дал ей мой адрес?

У з д е ч к и н. Ей бы в справочной сказали. Не уходи! Покрутится у двери и отчалит.

И р и н а. А если она застанет…

У з д е ч к и н. Кого?

И р и н а. Никого! Эх ты, младший лейтенант! (Убегает и тотчас возвращается.) Прости меня! Я сама больше всех виновата!

У з д е ч к и н. В чем виновата?

И р и н а. Во всем! А сейчас мне нужно бежать! (Чмокает Уздечкина в щеку и убегает.)

У з д е ч к и н (опускается на скамью, держась за щеку). И полковником стану, а в женщинах все равно ничего не пойму…

З а т е м н е н и е.

У Ручейковых. Д и м а  при помощи  И р и н ы  заканчивает свое превращение в «Ирину Сергеевну».

Д и м а. Посмотри внимательно, ничего не забыли?

И р и н а (осматривая его). Как будто все на месте…

Д и м а. Теперь полотенце!

И р и н а. Намочить?

Д и м а. Грим размажу. Сухим завязывай.

Ирина повязывает полотенцем голову Димы.

Потуже! Чтоб хоть от него больно было!

И р и н а (нерешительно). Дима… Давай подумаем… Может, лучше самим все рассказать Муравину? И остальным…

Д и м а. Уздечкину?