Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 105)

Д и м а. Вроде бы нет. А что будет в следующий раз…

И р и н а. Может, пока больше не ходить?

Ф е д я. Из моральных соображений?

И р и н а. Нет, до приезда профессора.

Д и м а. Но я ведь обещал…

Ф е д я. И правильно сделал! Непременно идти завтра же! Тренаж отличный! Пока Муравин вернется — к тебе привыкнут, потом это здорово поможет достоверности. Вот сразу перед тремя вертеться — опасно, можно чем-нибудь себя выдать. Лучше общайся с ними поодиночке.

Д и м а. Лишних из дому выгонять?

И р и н а. Знаешь, пойди завтра к Муравиным пораньше, без звонка. Скажешь — телефон потерял. В это время хозяйки обычно уходят в магазин, может, Таня одна дома будет.

Д и м а. Нужно срочно план уроков продумать. Раз она в десятом оказалась…

Ф е д я. Ну, это уже не по моей части. Устал, будто сам в репетиторы нанимался. Спать побегу.

Д и м а. Правда, ведь переодеваться спозаранок придем.

Ф е д я. Чемодан давай. Чего таскать его взад-вперед?

Д и м а. Пусть под рукой будет, спокойней.

И р и н а. До завтра, Федя!

Ф е д я. Счастливых сновидений, Ирины Сергеевны!

З а т е м н е н и е.

У Муравиных. Входит  Д и м а  в облике Ирины, за ним — М у з а  В а с и л ь е в н а. Она в легком пеньюаре, который то и дело распахивается, на голове бигуди, лицо покрыто толстым слоем крема.

Д и м а (растерян). Вы извините, что без звонка… Представляете, потеряла бумажку с телефоном… Я вас, кажется, от дела оторвала?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Увы, быть женщиной в наше время — не только удовольствие, но и тяжкий труд. (Поворачивается перед Димой.) Фигура у меня еще ничего, не хуже Танькиной, верно? А скольких несъеденных пирожных, скольких часов утомительной гимнастики она мне стоит?!

Д и м а (не глядя на нее). Тани что, дома нет?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Милостиво согласилась в магазин сходить. С ней это бывает. По большим праздникам.

Д и м а (упорно отворачиваясь от нее). Вы мне вчера не сказали главного — куда Таня собирается поступать. Ей английский нужен только для аттестата? Или для вступительных экзаменов тоже?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Он играет там главную роль! (Значительно.) Ведь наша Таня пойдет в МИМО! Что означает — Институт международных отношений! Только это пока секрет.

Д и м а. От Тани?

М у з а  В а с и л ь е в н а. От Павла Андреевича. Он у меня немного с приветом. (Поспешно.) Я хочу сказать — идеалист! Обожает слова — талант, предназначение, творческое отношение к делу! В свое училище Таньку наотрез отказался взять. Таланта, видите ли, маловато. В МИМО, казалось бы, особых талантов не требуется, но тоже может заартачиться — не по призванию, дескать. Послом, разумеется, дочка не станет, но на рядовой дипломатической работе справится не хуже других. А вот мальчики в этом институте — с большим будущим. Вы меня понимаете?

Д и м а. Вполне. Таня знает о ваших планах?

М у з а  В а с и л ь е в н а. В общих чертах.

Д и м а. И она с ними согласна?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Кто же откажется от такой перспективы — повидать мир? Держать руку на пульсе планеты?

Д и м а. И от женихов с будущим.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Ну, это к слову пришлось.

Д и м а. А до вашего решения… Куда Таня сама собиралась пойти?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Стану я ее об этом спрашивать! Вдруг она в космонавты соберется? В шестнадцать лет они ведь уверены, что все знают, все понимают, могут сами решить свою судьбу. Господи, они ж еще такие дурачки! Хотя и умники тоже немалые… (Вздохнув.) Диалектика. Для того мы, родители, и существуем, чтобы потом эта диалектика нашим деткам боком не вышла! Хотите возразить?

Д и м а. Видите ли, я сама еще не так далеко ушла от Тани…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Педагог, независимо от возраста, всегда союзник отцов, а не детей! Матерей — во всяком случае! Уж вы, пожалуйста, забудьте о своей молодости и, как будущая мать, держитесь со мной заодно!

Д и м а. Как мать? Хорошо, постараюсь.

М у з а  В а с и л ь е в н а. А сейчас — поскучайте минут десять в одиночестве. Пойду себя в порядок приведу, да и Танькину комнату — тоже. Там у нее, наверно, хаос первозданный. Извините, ради бога! (Выходит.)

Подождав немного, Дима, прихрамывая, подходит к двери, закрывает ее поплотней и садится на тахту. Снимает туфли, с облегчением шевелит пальцами, растирает ступни руками. Прислушавшись, ложится на тахту и, задрав ноги, размахивает ими. Входит  Т а н я  с авоськой в руках. Увидев упражнения Димы, останавливается в недоумении.

Т а н я (не выдержав). Послушайте, что вы здесь делаете?!

Дима вскакивает как ужаленный и впопыхах пытается надеть туфли, ему это не сразу удается.

(Растерянно.) Ирина Сергеевна?.. Здравствуйте…

Д и м а (еще более растерянно). Да, конечно… Здравствуйте… Вот! Угораздило новые туфли надеть… А они жмут невероятно! Нас в походе инструктор учил — лечь на спину и поднять ноги, чтоб кровь оттекла.

Т а н я (переводя разговор). Так вы туристка? И разряд имеете?

Д и м а. Какой там разряд… Просто в школе… в институте! По субботам в походы выбирались, только и всего.

Т а н я. А меня мать не пускает. Через мой труп, говорит.

Д и м а. Она у вас в комнате порядок наводит.

Т а н я. Ее хлебом не корми, дай где-нибудь навести порядок. (Внезапно.) Скажите… Вы репетиторством из-за денег занимаетесь?

Д и м а. Это стыдно? У меня, к сожалению, нет папы профессора.

Т а н я. Ой, извините… Я не хотела вас обидеть… Вообще я могу и не такое ляпнуть. Если не подумаю сначала.

Д и м а. А не поторопить ли Музу Васильевну? Для нас, репетиторов, время — деньги. (Прихрамывая, идет к двери.)

Т а н я. Погодите, я вам сейчас тапочки дам! (Убегает в прихожую и возвращается с тапочками.) Надевайте!

Д и м а. Увы, не лезут…

Т а н я (кричит в дверь). Бабушка! Ба-буш-ка! (Диме.) Когда у нее очередной детектив — из пушки пали, не услышит.

С о ф ь я  И в а н о в н а (входя). У нас гости? А я и не знала.

Т а н я. Бабушка, у Ирины Сергеевны туфли новые, жмут сильно. Нет ли у нас тапочек побольше?

Д и м а. Да не стоит беспокоиться, обойдусь!

С о ф ь я  И в а н о в н а. Зачем же мучиться? У вас какой размер?

Д и м а. Нормальный. Сорок первый. (Сообразив.) Я хотела сказать — для нашей семьи нормальный! У моей мамы даже сорок второй был. А ростом — не выше меня. Знаете — фамильная черта…

С о ф ь я  И в а н о в н а. Может, и другие какие есть? Вы уж сразу говорите. (Выходит.)

Д и м а. Сердится, что от книги оторвали?

Т а н я. Что вы! Она у нас самая добрая. После папы.

Входит  М у з а  В а с и л ь е в н а. Она успела переодеться, причесаться.

М у з а  В а с и л ь е в н а (Тане). Вернулась? Вовремя. (Торжественно.) Ну что ж, дорогие мои, можно приступать к первому уроку!

Возвращается  С о ф ь я  И в а н о в н а  с тапками в руках.

С о ф ь я  И в а н о в н а (Диме). Держите. Самого Павла Андреевича!