Андрей Кузнецов – Московские каникулы (страница 104)

Т а н я (покосившись на мать). Художественной гимнастикой.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Я мечтала видеть ее балериной, но Танечка…

Д и м а (с воодушевлением). Что вы, художественная гимнастика тоже удивительно красива! И как нельзя лучше способствует выработке изящества, грации, женственности!

Т а н я. Это вы в самую точку. (Матери.) Отец уже отбыл?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Самолеты не любят дожидаться. Мой руки и возвращайся. Будем ужинать здесь. (Диме.) Простите, я на минуту. (Выходит.)

Т а н я (от двери). Послушайте, как вас…

Д и м а (с готовностью). Ирина Сергеевна!

Т а н я. Мамины репетиторы — мои злейшие враги. Вас такая роль устраивает?

Д и м а. Роль? Да как вам сказать…

Т а н я. Ничего не говорите. Сначала хорошенько подумайте! (Уходит.)

Возвращается  М у з а  В а с и л ь е в н а  с подносом в руках.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Прошу, присаживайтесь. Будем пить чай.

Д и м а. Нет, не хочется… Скажите, в каком же классе ваша дочь?

М у з а  В а с и л ь е в н а. В десятый перешла.

Д и м а. А я считала, она в классе пятом-шестом…

М у з а  В а с и л ь е в н а (обеспокоенно). Вас смущает ее возраст?

Д и м а. Что вы! Наоборот! (Спохватившись.) Я хочу сказать — чем старше девушка, тем легче установить с ней контакт. Учебный!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Буду предельно откровенна… У Тани несколько… ну, скажем, экстравагантные манеры. Где она их набралась — ума не приложу. Но все это напускное! В глубине души Таня девочка добрая и скромная. Если вы будете доброжелательны и терпимы — она к вам привяжется и даже полюбит вас.

Д и м а. Думаете?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Уверена!

Д и м а. Для молодого педагога — заманчивая перспектива. Хотя сама Таня намекнула, что репетиторы — ее злейшие враги.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Пустое! Да и кроме того… Не зря ведь утверждают, что от вражды до любви — всего один шаг.

Д и м а. Ну что ж, попытка не пытка. Но сейчас я, пожалуй, пойду. Продумаю свои дальнейшие шаги… С методической точки зрения!

М у з а  В а с и л ь е в н а (забеспокоившись). Но вы нас не подведете? Хотелось бы как можно скорей приступить к регулярным занятиям.

Д и м а. Несмотря на каникулы?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Да, я хочу, чтоб уже за лето вы ее немножко подтянули. В августе мы на даче, но Таня будет приезжать на каждый урок. (Протянув бумажку.) Вот наш телефон. Позвоните, пожалуйста, завтра же!

Д и м а. Постараюсь. (Помолчав.) Да, Муза Васильевна… Не знаю, как объяснить вам свою просьбу…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Аванс?

Д и м а. Что вы! Я о письме Ивана Мироновича… Оно написано в таких лестных выражениях… И вообще… Мне хотелось бы сохранить его как дорогой сувенир. Как реликвию!

М у з а  В а с и л ь е в н а. Ах, шалунья вы этакая! Впрочем, мне самой было знакомо ваше чувство студенческой влюбленности. Теперь, когда я убедилась, что каждое слово в письме — правда… Берите его, оно ваше! (Отдает письмо.)

Д и м а. Благодарю вас. (Прячет письмо в сумку.) Итак, до новой встречи.

М у з а  В а с и л ь е в н а. До завтра, дорогая Ирина Сергеевна!

Дима выходит в сопровождении Музы Васильевны. Входит  Т а н я, возвращается  М у з а  В а с и л ь е в н а.

Т а н я (жует). Ушла твоя училка?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Должна тебе заметить, ты была с ней подчеркнуто невнимательна.

Т а н я. Переморгает.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Что за выражения?!

Т а н я (насмешливо). Они тебя шокируют?

М у з а  В а с и л ь е в н а. И не только меня! Как ты вообще себя ведешь? Разве ты девушка? Ты хуже любого мальчишки! Мне было стыдно за тебя перед Ириной Сергеевной!

Т а н я. Переживу.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Но чего ты этим добьешься? Отпугнешь еще одного репетитора? Ты же знаешь — я от своего не отступлюсь!

Т а н я. Ох, знаю…

М у з а  В а с и л ь е в н а. Ну скажи, почему мы все время воюем? Разве я тебе враг? Ведь я хочу тебе только одного — счастья!

Т а н я (расхохоталась). Ничего я твоей Ирине ручку прищучила?

М у з а  В а с и л ь е в н а (вздохнув). С тобой невозможно говорить серьезно…

Т а н я. Удивляюсь, как она не запищала.

М у з а  В а с и л ь е в н а. Настоящий педагог, как и актер, должен быть выдержанным. Ты заметила, какое на ней модное платье? Как элегантно она его носит? Надеюсь, что и этому ты у нее поучишься.

Т а н я. Дожидайся. Мне и в джинсах не плохо. Уздечкин не приходил?

М у з а  В а с и л ь е в н а. Был твой Уздечкин. Книги принес. (Отдает Тане сверток.) Не понимаю, что общего у тебя с участковым?

Т а н я. И лучше, что не понимаешь.

М у з а  В а с и л ь е в н а. На какие дни назначить уроки Ирины Сергеевны?

Т а н я. На никакие.

М у з а  В а с и л ь е в н а (грозно). Татьяна!

Т а н я. Ладно, пусть приходит хоть завтра. (Хохочет.) Поучит меня своей элегантности! (Пародирует походку Димы.)

З а т е м н е н и е.

Сквер. Вечер. Д и м а  в своей обычной одежде с чемоданом в руке, И р и н а, Ф е д я.

Ф е д я (смеется). Ей-богу, так и сказал — где ваша милая крошка?

Д и м а. Откуда мне было знать, что она в десятом?

Ф е д я. А крошка эта… ничего из себя?

Д и м а. На тебя похожа.

Ф е д я. Такая красивая?

Д и м а. Такая же умная. И спортом занимается.

Ф е д я. Баскетом?

Д и м а. Художественной гимнастикой.

Ф е д я. Ну, ты молоток! Неужели ни одна из трех ничего не заподозрила?