Андрей Кузнецов – Детям за 20 (страница 5)

А он – охуенный! Спасибо». Когда-нибудь к этой стенке приду (приползу) и я. Сюда не привозят зэка – вокзал-чемодан-статья. Сюда приходят кругами, и путь у каждого свой. Сюда приходят ногами, но главное – головой. Мне будет, конечно, страшно, но я, на закате дней, – приду и вставлю бумажку, я тоже вставлю бумажку, со смехом вставлю бумажку со смехом моим на ней.

Сопрано

                пока я держу удар, тяну сигарету, курю взатяг — молись обо мне святому Мартину, защитнику всех бродяг. молись обо мне непорочной Деве, сожги за меня свечу. я сам не умею. вообще не в теме, сам я только молчу. ведь я же не верю – ни в сон, ни в чох, ни утренний птичий грай. я обнимаю твое плечо.                 и я не увижу рай,                 но губы твои создадут слова, латынь полетит, звеня, взовьются стяги и покрова немеркнущего огня, и, – пусть не найти на меня креста, – пройду по всему кругу. и, если я встречу в пути Христа, – он мне подаст руку.                  так будет, я знаю, и это просто, и это совсем не ново. читай за меня этот pater noster, пока я ищу дорогу, пока я гадаю по старой карте, на пальце кручу медяк…                 проси за меня у святого Мартина,                 защитника всех бродяг. В детстве мы все умели летать. Я же умел, тоже. «Ну-ка немедленно перестать, этого быть не может!» – взрослые говорили мне. Я ковырял стенки. Крылья, шуршащие на спине, гладили по коленке. Я знал, что крылья у взрослых есть. Только они – прячут. С ними ведь толком ни лечь, ни сесть, сложно ходить, значит, проще их под машинку стричь. «Смотрите, у вас на ушке… Перышко? О, я прошу простить… Наверное, из подушки»! А если кто-то и полетит – сложно парить вместе, спереди будет воздушный щит, сбоку крыло крестит, и турбулен — ция позади. Легонький, как листочек. Крылья и правила высоты делают одиночек. Но я не сдался, – и я летал: с чайками над заливом, с французскими летчиками до скал, с драконом одним игривым, с крылатыми кошками на заре… И даже одной ракетой. Видел, как она на земле стала лучом света. Летал-летал, и однажды, вдруг, проснувшись не очень рано, нашел изогнутый белый лук, висящий на сгибе крана. А рядом, в ванной, огромный меч. И нимб. И ключи на связке. Я – должен все это уберечь? Я сказка? А что в развязке? Сижу на крыше у голубей. Пью кофе из автомата. Небо над городом голубей, а облака – вата. От нимба пафосно прикурю. Это Ключи от Рая. А Меч — Возмездия. Я горю, ярко – но не сгораю. Господи… Я не вижу пути. Причем и назад – тоже. Что мне делать, куда идти, Ты еще там, Боже? Просто хотел, ну… «не как они», я же уже выжат… Слышишь? Направь меня. Подмигни. Но, кажется, он не слышит.