я строю воздушные замки для обороны.
Волшебные кролики прыгают прямо с горы Брокен,
стою
и наматываю шарф на кулак,
не замечая,
– но небо полно черных точек,
и я уже слышу крики.
Понимаешь?
Мы носим своих мертвецов под курткой. До дна дней.
Если смерти смотреть в лицо, становится холодней.
Вот приходит. Садится. Парень. Стройный, в глазах медь:
«Я учил тебя. На гитаре… Еще научил петь».
Другой – серый, почти белый. Тогда уже был стар:
«Ну, да. Было такое дело… Ставил тебе удар».
Третья с краешку, на кровати. Прямо ко мне в тыл:
«Помнишь море? Красное платье? Конечно, ты не забыл…»
Четвертый и пятый во тьме комнаты. Рядом. За рядом ряд.
Их шеренги длинны, изогнуты, и все они говорят:
«Я вам руну открыл. Райдо. Шалаш из пяти веток…
Помнишь, ты подпевал радио? Помнишь, как я едок?
Помнишь рано приехал в город, и я по нему водила?..
Помнишь, сели в блестящий форд, а в нем заиграл Дилан?
Помнишь, помнишь, ты помнишь…»
Помню. Вас, и все эти сказки.
Моих мертвецов шелестит, стонет хорал григорианский:
качается, шепчет, поет, звеня ключами, цепями, пивом…
Мои мертвецы пугают меня.
Но делают, блин…
счастливым?
Мои мертвецы постоянно со мной. И этот, с глазами-медью,
и красное платье, и старый изгой, и женщина-на-рассвете,
и тот кто пел обо мне – обо мне! – громко, но не натужно,
и тот, что из двух дюжин камней выбрал один нужный —
они поддерживают меня. И на пути тоже.
Знакомые, родственники, друзья, весь легион прохожих
хранят.
Я ношу своих мертвецов
с собой, из них состоя.
А когда замкнется мое кольцо —
печать, приговор, статья, —
приду к тебе, и скажу: Помнишь,
про мертвецов? На крыше?
Дай мне куртку. Чего смотришь?
Там холодно так, выше…
Я с тобой. И буду с тобой.
Смерти нет. У меня – вышло!
Понимаешь?
У нас вышло.
Довольно странный текст. Не буду разжевывать
смысл, но все же поясню некоторые отсылки.
Сиена – специфическая краска. Также – школа рисования оттенками охры и местность. От воды – течет,
как мел.
Скальд – подобие менестреля-путешественника в
скандинавских странах, пробавлявшегося историями
и сагами.
Франсуа – Франсуа Вийон, отсылка на песню Окуджавы: «Господи, дай же ты каждому…»
Маяком – иногда называют Маяковского. Но это не
основное значение.
Высокая башня – привет Филлипу К. Дику, «Человек в
высоком замке».
______________________
Ире, IX.I.2014. Ленинград
.
Я смотрю на счастье. Как мерцает
в свете солнца золотая взвесь. 
