Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 54)
В те же предвоенные годы Павел Коган[500] выражал настроение своего поколения:
Во время Берлинской (Потсдамской) конференции лидеров трех держав антигитлеровской коалиции в частной беседе Иосиф Сталин заявил президенту США Гарри Трумэну, что Советский Союз «заслужил право» на опеку над одной из итальянских колоний[502].
Обсуждение судьбы итальянских колоний, в число которых входила и Ливия, прошло на шестом заседании глав правительств Великобритании, СССР и США 22 июля 1945 года. После слова Сталина «мы хотели бы знать, считаете ли вы, что Италия потеряла свои колонии навсегда. Если вы считаете, что она потеряла эти колонии, то каким государствам мы передадим их под опеку?», вопрос о судьбе итальянских колоний был передан на обсуждение министров иностранных дел.
В сентябре 1945 в Лондоне состоялось первое заседание Совета министров иностранных дел. На ней «Молотов запросил право опеки над прежней итальянской колонией Ливией — чтобы немедленно получить отказ западных держав. Молотов сказал, что, если Запад не даст СССР Ливию, то он удовлетворится Бельгийским Конго»[503].
Незнание этой истории позволило патриарху Кириллу относительно честно сказать в лицо африканским лидерам, приехавшим в Петербург: «Россия никогда не рассматривала Африканский континент как пространство для извлечения прибыли или как объект для колонизации, никогда не говорила с народами Африки в высокомерном тоне, с позиции превосходства и силы»[504]…
Проходят эпохи. И вот президенты демократической России также заявляют о том, что границы России они не считают границами своих властных претензий.
Национальный архив США в соответствии с законом рассекретил записи бесед Бориса Ельцина и Билла Клинтона, которые президенты вели с 1996 по 1999 годы. Записи сделаны американской стороной… На хельсинкских переговорах президент России заявил «У нас нет территориальных претензий или гегемонистских устремлений в отношении этих стран или любых других». И тут же добавил:
«Наши отношения с СНГ и странами Балтии должны быть такими же, как ваши внутри НАТО». Ельцин еще долго рассуждал об особых отношениях России с соседями и, наконец, предложил Клинтону: если нельзя записать в текст соглашения пункт о неприсоединении к НАТО бывших советских республик, «давай договоримся устно, по-джентльменски», не оглашая договоренность публично. «Если мы договоримся не принимать в НАТО бывшие советские республики, — отвечает на это президент США, — это плохо отразится на наших усилиях построить новую НАТО, но это также будет плохо для ваших усилий построить новую Россию… Только подумай, — внушает он президенту России, — какой ужасный сигнал мы пошлем, если заключим, как ты предлагаешь, тайную сделку. Во-первых, в этом мире нет ничего тайного. Во-вторых, это будет значить: наш военный союз по-прежнему направлен против России, но есть граница, которую мы не переходим. А Россия такой сделкой говорит: мы — прежняя империя, только не можем дотянуться до Запада».
Ельцин кивает, но все-таки предлагает: «Ладно, тогда давай договоримся — с глазу на глаз — что бывшие советские республики не будут приняты в первую очередь». Но и в этом не нашел понимания у своего визави. «Мы должны найти решение краткосрочной проблемы, чтобы она не породила в будущем долгосрочной, — отвечает Клинтон, — чтобы не ожили старые стереотипы о вас и ваших намерениях»
Последняя встреча двух президентов состоялась 19 ноября 1999 года в Стамбуле. Среди прочего речь шла об американской системе противоракетной обороны, элементы которой планировалось разместить и в Европе. «Я все еще не перестал верить в тебя, — говорит Клинтону Ельцин. — Об одном прошу: отдай Европу России. США не в Европе. Европой должны заниматься европейцы. Россия — наполовину Европа, наполовину Азия». «Так ты и Азию хочешь?» — явно иронизирует Клинтон. «Еще бы, еще бы, Билл!» — подтверждает Ельцин. «Думаю, европейцам это не очень-то понравится», — говорит Клинтон. «Не всем, — соглашается Ельцин. — Но я европеец. Я живу в Москве. Москва — в Европе, и мне это нравится. Можешь брать все другие страны и защищать их безопасность. Я возьму Европу и обеспечу безопасность ей… Билл, я серьезно. Отдай Европу Европе. Европа еще никогда не чувствовала себя ближе к России, чем теперь»[505].
9 декабря 1999 года (то есть доживая последние дни своей политической жизни и уже при фактической власти В. В. Путина) Ельцин, находясь в Китае и обращаясь к журналистам, пригрозил: «Хочу сказать через вас Клинтону: не было и не будет, чтобы он один диктовал всему миру, как жить. Многополярный мир — вот основа всего. То есть так, как мы договорились с председателем КНР Цзян Цзэминем — мы будем диктовать миру, а не он один»[506].
То есть в его понимании «многополярность» это не суверенитет и не автаркия (как, например, у КНДР), а власть над другими странами. И «национальные интересы» России вовсе не ограничиваются ее границами. А значит, и угрозы своим «национальным интересам» Россия может увидеть где угодно — хоть по всей планете, хоть на Луне и в космосе.
Апрель 2008 года. Бухарестский саммит НАТО.
«Сенсацией саммита стало выступление президента РФ на закрытом заседании совета Россия-НАТО. Рассказывает источник «Ъ» в делегации одной из стран НАТО. — Когда же речь зашла об Украине, Путин вспылил. Обращаясь к Бушу, он сказал: «Ты же понимаешь, Джордж, что Украина — это даже не государство! Что такое Украина? Часть ее территорий — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!» И тут он очень прозрачно намекнул, что если Украину все же примут в НАТО, это государство просто прекратит существование. То есть фактически он пригрозил, что Россия может начать отторжение Крыма и Восточной Украины»[507]
Военная доктрина России, утвержденная Путиным 26 декабря 2014 года, среди военных угроз, то есть среди поводов к объявлению войны обозначает: «подрывную деятельность специальных служб и организаций иностранных государств против России, комплексное применение информационных и иных мер невоенного характера, реализуемых с широким использованием протестного потенциала населения и сил специальных операций»; «установление в государствах, сопредельных с Россией, режимов, в том числе в результате свержения легитимных органов государственной власти, политика которых угрожает интересам России»; «деятельность по информационному воздействию на население, в первую очередь на молодых граждан страны, имеющая целью подрыв исторических, духовных и патриотических традиций в области защиты Отечества».
В совокупности это означает, что ядерная держава считает себя вправе направить свои вооруженные силы против любой страны в любое время. На статью в газете можно отвечать бомбами. На критику Единственной Веры и Духовного Лидера можно ответить ракетами. Разрешается превентивная война[508]. Перевод конфликта с политического или мировоззренческого на военный уровень разрешен. Эскалацию любого конфликта разрешается мгновенно возвести до военного уровня: «то, что нам мнится нашими интересами, под угрозой? — тогда мы летим к вам!».
Уже в наши дни (ноябрь 2021) бывший первый замглавы администрации президента и отнюдь не отставной политик Владислав Сурков поясняет желаемое им будущее:
«Разрядка внутренней напряженности (которую Лев Гумилев расплывчато называл пассионарностью) через внешнюю экспансию. Все империи делают это. На протяжении веков Русское государство с его суровым и малоподвижным политическим интерьером сохранялось исключительно благодаря неустанному стремлению за собственные пределы. Оно давно разучилось, а скорее всего, никогда и не умело выживать другими способами. Для России постоянное расширение не просто одна из идей, а подлинный экзистенциал нашего исторического бытия. Имперские технологии эффективны и сегодня, когда империи переименованы в сверхдержавы. Крымский консенсус — яркий пример консолидации общества за счет хаотизации соседней страны. Наше государство не утратило имперских инстинктов. Россия получит свою долю в новом всемирном собирании земель (вернее, пространств), подтвердив свой статус одного из немногих глобализаторов, как бывало в эпохи Третьего Рима или Третьего Интернационала. Россия будет расширяться не потому, что это хорошо, и не потому, что это плохо, а потому что это физика»[509].
Все еще будем считать безосновательными опасения наших соседей по всему периметру границ?
Все разговоры про «многополярный мир» значат одно: нам нужен свой кусок глобуса вне наших границ для контроля над ним. Это не защита «всех угнетаемых», а попытка нарезать мир на части, на «сферы влияния» и подчинения к своей выгоде.
События ведь и в самом деле век за веком следовали по такому вот сценарию:
«Отношения России с Европой носят циклический характер, причем каждый цикл имеет несколько стадий. На первой стадии Россия теряет лимитроф, на второй — агрессивно поглощает его, раздвигая свои границы до максимально возможного уровня, на третьей начинает непосредственно вмешиваться в дела Европы, пытаясь стать арбитром не в своих делах; на последней, не выдержав консолидированного ответа Европы и истощив до предела жизненные ресурсы, схлопывается, теряя не только лимитроф, но и значительные части имперской территории. После неизбежного вслед за этим схлопыванием переформатирования, нередко сопровождаемого революциями, цикл снова повторяется. Вынырнув из бурных вод революции и контрреволюции, Россия предстала перед миром ровно тем, чем привыкла быть, — военно-бюрократическим государством, предназначением которого является «быть грозою света». Власть действительно становится более регулярной, но в этом мало позитива. Ракета русской революции упала приблизительно там же, откуда стартовала»[510].