Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 53)

От глаз кудлатого Махно. И, пыль и ветер поднимая, Прошли задорные полки. Дрожат дома. Торцы ломая, Хрипя, ползут броневики. Пал синий вечер на бульвары. Еще звучат команд слова. Уж поскакали кашевары В Булонский лес рубить дрова. А в упоительном Версале Журчанье шпор, чужой язык. В камине на бараньем сале Чадит на шомполах шашлык. На площадях костры бушуют. С веселым гиком казаки По тротуарам джигитуют, Стреляют на скаку в платки. А в ресторанах гам и лужи. И девушки сквозь винный пар О смерти молят в неуклюжих Руках киргизов и татар. Гудят высокие соборы, В них кони фыркают во тьму. Черкесы вспоминают горы, Грустят по дому своему. Стучит обозная повозка. В прозрачном Лувре свет и крик. Перед Венерою Милосской Застыл загадочный калмык… Очнись, блаженная Европа, Стряхни покой с красивых век, — Страшнее труса и потопа Далекой Азии набег. Ее поднимет страсть и воля, Зарей простуженный горнист, Дымок костра в росистом поле И занесенной сабли свист. Не забывай о том походе. Пускай минуло много лет — Еще в каком-нибудь комоде Хранишь ты русский эполет… Но ты не веришь. Ты спокойно Струишь пустой и легкий век. Услышишь скоро гул нестройный И скрип немазаных телег. Молитесь, толстые прелаты, Мадонне розовой своей. Молитесь! — Русские солдаты Уже седлают лошадей.

Эйснер — друг Сергея Эфрона и его соратник по добровольной работе на советскую разведку. Но в этих строках не задание Кремля, а искреннее евразийское убеждение.

Анализируя в 1928 году в пражском журнале «Воля России» поэму Алексея Эйснера «Конница», Марк Слоним, в частности, замечает:

«Достаточно сказать то, что славянофильское противопоставление растленно-рассудочного Запада богоносной России, пройдя через соловьевский страх «желто-азиатской опасности», превратилось у поэтов символистов в идею столкновения, первобытного нашего скифства с одряхлевшей пресыщенностью западной культуры… Удивительно одно: читаем ли мы Брюсова, Маяковского, или даже Блока — у всех неизменно противопоставление варварства и культуры и навязчивый, неукоснительный образ физического столкновения России и Европы и физической гибели старого мира. Борьба нового (Россия) и отжившего (Европа) всегда принимает формы нашествия, похода, войны. Эйснер только более грубо и наивно вскрыл это со своим «седым и грозным командиром», и проходящими полками и эскадронами». И хотя у него реют аэропланы и стреляют пулеметы, хотя его трубачи и горнисты играют военные сигналы — не чувствуется в его описаниях организованной армии, не говорится в них о современной войне. Случайны тут машины, числа, стройные колонны и стратегические приказы. Их прикрывает «скрип немазанных телег» и «рев мужицких толп». Орда движется в Европу…Этот контраст Эйснер изображает и посредством сексуальных символов, стихийный Восток представляет собой мужской принцип, Европа принцип женский. Мужская энергия приносит и насилие, но вместе с ним и обновление, Восток насилует Европу и одновременно передает ей новую энергию… Скифствующие хотят Европу сбросить в прах и грязь. Поставить Запад на колени мечтают… и прапорщики из белой гвардии, и комсомольцы из кавалерии Буденного»[497].

В фильме 1937 года «Великий гражданин» главный герой Шахов (С. М. Киров) произносит речь — «Эх, лет через двадцать, после хорошей войны, выйти, да взглянуть на Советский Союз, республик, этак, из тридцати-сорока, чёрт его знает как хорошо!»[498].

В начале 1941 года был снят фильм «Первая Конная» Сценарий правил лично Сталин. Финальная сцена смотрится так: в штабном вагоне Сталин говорит адьютанту: «Уберите пока карту Украины!» (уже освобожденной от поляков). «Дайте сюда карту Польши! Посмотрим, что тут надо сделать». Далее долго показывается молчащий Сталин, склоненный над картой всей Европы и смотрящий куда-то в сторону Ла-манша.

1 января 1941 года «Правда» опубликовала стихи Сергея Исааковича Кирсанова:

Мы в Сорок Первом свежие пласты Земных богатств лопатами затронем. И, может, станет топливом простым Уран, растормошенный циклотроном. Наш каждый год — победа и борьба За уголь, за размах металлургии!.. А может быть — к шестнадцати гербам Еще гербы прибавятся другие…

В том же номере уверялось:

«Велика наша страна: самому земному шару нужно вращаться девять часов, чтобы вся огромная наша советская страна вступила в новый год своих побед. Будет время, когда ему потребуется для этого не девять часов, а круглые сутки… И кто знает, где придется нам встречать новый год через пять, через десять лет: по какому поясу, на каком новом советском меридиане?»[499]