Мы воюем за спасение
Братьев — страждущих славян.
Мы свершим освобождение
Подъярёмных русских стран.
С кем враждует Русь лучистая —
Враг и Сына Твоего.
Дай же, Дева, дай, Пречистая,
Нашей силе торжество!
Тут важна вот эта "поэтическая вольность": «Мы свершим освобождение подъярёмных русских стран». То есть «русской страной» объявляется любая страна, еще только предназначенная к «освобождению» — и Сербия, и Галиция, и турецкая Армения…
В 1963 году Евгений Долматовский для кинофильма «Мечте навстречу» написал песню «Я Земля». Там масштаб «нашей миссии» был обозначен беспредельно далеко:
Покидаем мы Землю родную
Для того, чтоб до звёзд и планет
Донести нашу правду земную
Пролетая быстрее, чем свет
Для того, чтобы всюду победно звучал
Чистый голос любви, долгожданный сигнал.
Понятно, что «наша правда земная» тут тождественна «Правде» московской.
На гербе СССР был
«Декларация об образовании СССР» (1922), до 1936 г. составлявшая первую часть советской конституции открыто возвещала: «доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем… по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику».
Не таясь гремел на весь мир марш Буденного, написанный А. Френкелем в 1920 году. Он не ставил пределов прорывам:
Мы — красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ.
Высо́ко в небе ясном вьётся алый стяг,
Мы мчимся на конях, туда, где виден враг.
И в битве упоительной
Лавиною стремительной —
Даёшь Варшаву, дай Берлин —
И врезались мы в Крым!
Это просто безудержные коммунисты? Нет. В 1928 году в эмиграции, а вовсе не в СССР, поэт Алексей Эйснер написал стихотворение «Конница»:
Толпа подавит вздох глубокий,
И оборвется женский плач,
Когда, надув свирепо щеки,
Поход сыграет штаб-трубач.
Легко вонзятся в небо пики.
Чуть заскрежещут стремена.
И кто-то двинет жестом диким
Твои, Россия, племена.
И воздух станет пьян и болен,
Глотая жадно шум знамен,
И гром московских колоколен,
И храп коней, и сабель звон.
И день весенний будет страшен,
И больно будет пыль вдыхать…
И долго вслед с кремлевских башен
Им будут шапками махать.
Но вот леса, поля и села.
Довольный рев мужицких толп.
Свистя, сверкнул палаш тяжелый,
И рухнул пограничный столб.
Земля дрожит. Клубятся тучи.
Поет сигнал. Плывут полки.
И польский ветер треплет круче
Малиновые башлыки.
А из России самолеты
Орлиный клекот завели.
Как птицы, щурятся пилоты,
Впиваясь пальцами в рули.
Надменный лях коня седлает,
Спешит навстречу гордый лях.
Но поздно. Лишь собаки лают
В сожженных мертвых деревнях.
Греми, суворовская слава!
Глухая жалость, замолчи… 
