Андрей Кураев – Мифология русских войн. Том I (страница 2)

И римский здравый смысл повелевал почитать бога по имени Термин.

Под терминами в Риме понимались как государственные границы, так и межи частных владений. О Терминалиях рассказывается в поэме Овидия «Фасты»:

Грань ты народа, и грань городам, и великим державам, А без тебя бы везде спорными были поля. Ты не пристрастен ничуть, и золотом ты неподкупен, И по закону всегда сельские межи блюдешь…. Если же сдвинут тебя или плугом, или мотыгой, Ты возопи: «Вот твое поле, а это его!..»

Богу Термину был посвящен праздник Терминалий:

Ночь миновала, и вот восславляем мы бога, который Обозначает своим знаком границы полей. Термин, камень ли ты иль ствол дерева, вкопанный в поле, Обожествлен ты давно предками нашими был.

Всякий, кто отодвигал пограничный камень, считался проклятым. Владельцы прилегающих полей собирались у общего пограничного знака[6], термина, и каждый украшал гирляндами свою сторону камня или столба.

С той и с другой стороны тебя два господина венчают, По два тебе пирога, по два приносят венка… Попросту празднуют все, и пируют соседи все вместе, И прославляют тебя песнями, Термин святой!

Терминалии праздновались для того, чтобы освятить границы как основу мира и содружества между соседями, всеми, кто (вполне по Гегелю) разделяется границами — и соединяется ими.

И отмечалась Терминалии 23 февраля… Вспомнил ли об этом Троцкий, назначая день своей Красной Армии на эту дату?

И если все забывали вчерашние клятвы о мире и срывались с цепи «термина», то с чего бы это именно России тут быть исключением?

Вряд ли хоть один из приведенных в этой книге эпизодов православной и российской истории не имеет аналогов в истории других религий и стран. Но поскольку именно сейчас наличие этих беззаконий вполне официально отрицается в России и в ее церкви, и поскольку я сам — часть именно «русского мира», я говорю о войнах, развязанных не африканскими правителями, а московскими.

Пропаганда есть везде. Но я и дорогие для меня люди смотрят не американское, а российское ТВ и внимают проповедям московского, а не римского понтифика. Пусть американцы сами разбираются со своими мозгопромывателями. Моя же элементарная гигиеническая задача — защитить свой мозг и объяснить, в силу каких резонов я это делаю.

Угрожающие нам вещатели и вешатели вполне тутошные.

Но спорить с ними непросто. Давно подмечено, что трудно вести дискуссию с товарищем Сталиным: ты ему цитату, а он тебе — ссылку. Эта дискуссия уже принесла мне шесть судов (два церковных и четыре государственных). Что ж, на приговоры я отвечаю книгами.

Это не «очернение» России. Военная история России не хуже и не лучше военной истории других империй — как состоявшихся, так и тех, что лишь пытались таковыми стать. Но у «них» это было, а у «нас» это есть. Именно ныне исповедуемый Кремлем догмат о своей всегдашней правоте делает настоящее время в России нравственно хуже, чем в жизни ее европейских соседей.

Я прекрасно понимаю, что и в Европе представления о нравственно допустимом в военной и внешней политике еще совсем недавно резко отличались от тех, что декларируются сегодня. Я помню, что «Джентльмен к западу от Суэца не отвечает за то, что делает джентльмен к востоку от Суэца» (вариант: «джентльмен перестает быть джентльменом к востоку от Суэца»). Помню, как французский морской министр контр-адмирал Теофиль Об сказал, что «война есть отрицание всякого права».

Но в истории европейских нравов это все же прошлое. Европа от него уходит. Россия же любуется своим имперско-военным прошлым и желает его вернуть. Ее пропаганда тщательно расчесывает все былые обидки, причиненные Руси-России-СССР, и табуирует рассказ о противоположном векторе обидных действий.

И все же: если бы до сих пор слова адмирала Оба оставались руководственными, то ни к чему было бы преследовать россиян за «дискредитацию российской армии», т. е. за суждения о том, что не все ее действия в ходе текущих или прошлых военных операций безупречны с точки зрения этики.

Значит, на уровне нравственных критериев консенсус еще есть. Насилие считается злом.

Значит, спор прежде всего — о фактах.

Они и высыпаны в этой книге.

Глава 1

О чем спор?

Говорят, что "Россия никогда ни на кого не нападала".

Ох, никогда не говори "никогда"…

Но самые официальные и высокопоставленные уста постоянно нарушают этот принцип политической осторожности.

25 декабря 2021 года «Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что Россия никогда ни на кого не нападала первой. "Россия никогда первой ни на кого не нападала", — сказал он в субботу в эфире телеканала "Россия-1"».

Он же 20 февраля 2022: «"даже не хочет произносить слово «война», пережив столько конфликтов. Об этом заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков он в интервью программе «Москва. Кремль. Путин"».

В фильме Аркадия Мамонтова "коронная фраза: «Россия никогда ни на кого не нападала. Но если нападали на нас, то мы били, били и били. Так было в 1812 и в 1941-м».

Но мне интересны заявления не лиц, допущенных к телевещанию, не депутатов или министров. Мне интересны профессиональные миротворцы и примирители, пацифисты по должности. Профессиональные христиане, лицензированные выпускники курсов "Нагорной проповеди", называющие себя "преемниками апостолов". Наследники мучеников, бесстрашно говорящие правду в лицо царям… Истинные монахи, не связанные никакими земными интересами…

Поэтому на страницах этой книги будет так много обращений к проповедям Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла (Гундяева).

Анализировать проповеди тысяч других проповедников сложнее (в силу их многочисленности) и бесполезнее. Их адепты скажут, что это не "голос церкви" и просто частный случай и частное мнение. Как профессор богословия я считаю, что проповедь патриарха Кирилла, даже сказанная "экс катедра", тоже не есть голос Церкви Христовой. Но это в богословском контексте. А с точки зрения корпоративной, социологической и политической его голос в некотором приближении вполне можно рассматривать как голос Русской Православной Церкви. Во всяком случае он сам так считает и требует, чтобы и остальные, в том числе и нецерковные люди, считали так же.

Итак, согласно с президентом патриарх Кирилл считает немыслимым сопряжение слов "Россия" и "агрессия" иначе как в страдательном залоге:

«Это удивительно, что страна наша никогда ни на кого не нападала, но лишь защищала свои границы, свои священные рубежи».

«Россия никогда не вела захватнических войн. Мы прирастали территориями, но не в результате целенаправленной стратегии, связанной с захватом этих территорий, а только вследствие победы над агрессором».

«Мы знаем, что Россия никогда не ведет и не вела захватнических войн».

«Многие восстают сегодня на Отечество наше, но знаем, что Отечество не сделало никому ничего плохого».

Еще более строго высказался Карельский митрополит Константин (Горянов):

«Кажется, на протяжении всей своей истории Россия существовала только в трех основных регулярно повторяющихся состояниях: в ожидании агрессии и в подготовке к ее отражению, собственно в освободительной, отечественной войне, и в состоянии преодоления ее разрушительных последствий».

Ему вторит митрополит Леонид (в своем телеграмме 12 июня 2024):

«За последние 500 лет Россия воевала с 25 странами. Если брать историю с IX века, то соответственно больше. Нам с измальства известно, что Россия никогда не начинала первой войну».

Так говорить просто грешно. Это грех против правил логических приличий, которые советуют крайне осторожно относиться к использованию «кванторов всеобщности» («все», «никто», «всегда», «никогда», «везде», «нигде» и т. п.).

В опровержение этого тезиса (вкратце его можно обозначить как ННН: «никогда не нападали») достаточно было бы привести три современные цитаты о завязке современной военной ситуации:

Игорь Стрелков, полковник ФСБ РФ:

«Я начал эту войну».

Владимир Путин, президент РФ:

«Мною принято решение о проведении специальной военной операции».

Евгений Пригожин, создатель ЧВК «Вагнер», Герой РФ, Герой ДНР и Герой ЛНР:

«Мы устроили эту драку. Есть соседи, и они поругались. Ты приходишь к соседу, ты можешь ему разбить морду, можешь разбить посуду. Но если тебя сосед послал на три буквы, а ты взял топор и у*бал ему по башке, то это уже какая-то странная ситуация».

А в общем — на нас напали.

Разговоры в стиле «а он первый начал» знакомы любому педагогу (вариант: «ну, все началось с того, что я первый дал ему сдачи»).

И в большой политике это тоже очень вторично.

Вот три заявления германского руководства:

15 марта 1939 года Германия вторглась на территорию Чехословакии.

Официальное оповещение об агрессии выглядело так: