Андрей Кудряков – Тихие подвиги. Нерассказанные истории войны (страница 10)

Вера же в нетерпении заерзала на снарядном ящике:

– А вы с парнем своим хоть раз целовались, или после свадьбы уже?

–Ну ты малая даешь! – рассмеялась подружка, впрочем, немного смутившись. – Мы же люди взрослые – целовались, конечно. Четыре раза. Два раза после танцев. Один раз на моем дне рождения, когда мне 18 исполнилось. И ещё, когда на войну его провожала. Месяц назад, – у Валентины в уголках глаз вдруг заблестели слёзы. – А, может, нужно было признаться, что я его люблю? Как думаешь, Вера?

Обе задумались, и Вера, разглядывая значок ОСОАВИАХИМа на своей гимнастёрке, ответила:

–Да нужно было, так думаю! И тебе Мише открыться, и мне моему Сашеньке. Я его ужас как люблю, да только признаться даже себе не решалась, – у Веры на глазах тоже задрожали слёзы. – Но кто же знал, что война снова вернётся в город? В ноябре 1941—го считали, что разгромили немцев и у Ростова, и под Москвой. Что через месяц или два войне конец, – голос девушки дрожал, и было видно, что она вот—вот разрыдается.

–Ну прекрати, перестань! Не время сейчас слёзы лить, соберись, – Валя обняла подругу за плечи, и Вера положила голову ей на плечо.

Девушки были даже похожи друг на друга. Обе темненькие, кареглазые, только Валентина чуть повыше и покрупнее Веры, обе в старых солдатских гимнастёрках и брюках не по размеру с вытянутыми коленями. Касок, как и армейской обуви, им не досталось, и на головах девчонок были завязаны простые косынки, из—под которых непослушно выбивались по—детски заплетенные косички. Месяц назад они ещё не знали друг друга и познакомились, уже вступив добровольцами в отряд помощи ПВО.

С тех пор и дежурили вместе на крышах городских зданий, высматривая приближающиеся немецкие самолёты. При виде крылатых убийц необходимо было крутить сирену, оповещая население об опасности. Но два дня назад на улицах Ростова появились вражеские танки, и перед бойцами отряда ПВО поставили другие, особые задачи…

Так Валя и Вера оказались на полуобгорелой крыше Дома Красной Армии и Флота на Буденновском проспекте. Здесь располагался один из наблюдательных постов ПВО. Как только в городе начались бои, отрядам ПВО раздали сумки с бутылками горючей смеси. Подружки также получили тяжеленные сумки с бутылками. Они должны были жечь ими вражеские танки и немецких солдат.

Вера аккуратно достала из брезентовой сумки одну из бутылок. Зелёного цвета, с этикеткой из—под «Советского шампанского». На обратной стороне была наклеена инструкция, как пользоваться, где поджечь и куда кинуть.

—Валь, а ты шампанское пила хоть раз? – вдруг спросила девушка.

–Нет, Вера, никогда не пробовала. Оно же дорогое. Да к тому же вся выпивка вредна для будущих мамочек, – Валентина хихикнула. – Ну то есть для нас с тобой. А ты что, пила?

Вера засмущалась:

–Да нет, не пила. Но на праздники взрослые покупали несколько раз и пили. Говорили, что вкусно очень, если охладить. Потом они пели, танцевали после этого шампанского. Наверное, и вправду вкусное. Лично я бы попробовала разок, когда стану взрослой.

Валя тоже достала из своей сумки бутылку, затем ещё одну – обе были из—под минеральной воды «Боржоми».

– А я лично не пойму, как за простую воду можно деньги платить? Она что, какая—то особенная? Если хочешь пить – пей из любого крана, из любой колонки на улице, из любого фонтанчика в парке – вкусная вода у нас в Ростове, особенно на нашей Богатяновке, – Валентина посмотрела в сторону Богатяновского родника, туда, где в дыму от пожаров давно скрылось её общежитие завода «Красный Дон».

С их наблюдательного пункта открывалась панорама всего города. Центр пылал и дымил до самого солнца. Всюду выли сирены ПВО, рвались снаряды, а треск выстрелов давно слился в один сплошной сухой звук. Такой, как будто кто—то разжег на месте города гигантский костер, и теперь дрова этого костра горят, взрываясь и потрескивая. И среди пламени и дыма сражались, убивая друг друга, солдаты, метались мирные жители, взлетали ввысь голуби с обгорелыми крыльями, стремясь улететь подальше, прочь от пылающих домов. Вера и Валя незаметно для себя стали частью этого костра, маленькими щепочками в самом его центре.

Девушки видели, как по Буденновскому, вниз к реке, к Дону, к переправам спешили машины с красными крестами и телеги с ранеными. Транспорт эвакуированного городского госпиталя скопился у моста через Дон в ожидании своей очереди на переправу.

Неожиданно Валя заметила, как две немецкие самоходки показались на Буденновском. Они миновали разрушенную баррикаду, разбитый взрывами дот на Горького и крались по направлению к улице Энгельса.

– Оттуда танки накроют огнём всю переправу! – воскликнула Вера.

Валентина так же, не отрываясь, вглядывалась в фашистские машины. А впереди самоходок пробирались, обходя завалы, вражеские солдаты.

– Там же наши раненые! – закричала Вера, – Немцы их всех передавят и перестреляют! Надо как—то предупредить тех, кто у переправы!

Подруги посмотрели на одиноко стоящий аппарат, подающий сигнал тревоги. Нет, на сирену внимания не обратят, даже если услышат. Сейчас всюду они гудят. Девушки с ужасом глядели на то, как движутся вперёд вражеские самоходки. Десять, двадцать, сто метров… Скоро они поднимутся на холм, на перекрёсток, и прямой наводкой расстреляют обоз с госпиталем.

Бронированные машины наконец добрались до наблюдательного пункта девушек. Сверху Вере и Вале хорошо были видны красные тряпки с нарисованной на них свастикой в белом круге.

Обер—лейтенант Бюзинг вместе со своей 13—й ротой шёл впереди самоходок 13—й танковой дивизии по горящему и разрушенному центру Ростова. Откуда—то сверху полуразрушенного здания он услышал слова известной русской песни «Расцветали яблони и груши». Пели два звонких девичьих голоса на крыше. Офицер улыбнулся и поправил пропитавшийся потом шейный платок. Песня про Катюшу ему тоже очень нравилась. Бюзинг поднял голову и в этот момент увидел, как с крыши падают вниз две девушки. Ему были хорошо видны их тёмные косички…

Они упали прямо на танки. Бронированные машины тут же вспыхнули. Похоже, что у русских смертниц были бутылки с зажигательной смесью. Солдаты роты Бюзинга кинулись помогать танкистам, которые пытались выбраться из пылающих самоходок. Обугленные трупы девушек лежали рядом с гусеницами. Бюзинг разглядел на переломанных ногах одной из них детские босоножки. Почти такие же носила его дочь. Офицер достал короткую сигарету из наградного портсигара и закурил. Руки его дрожали. Он не мог понять, что в этом городе и в этой стране такого, за что можно вот так страшно умереть. Звуки выстрелов и пули, попавшие в стену совсем рядом с его головой, привели обер—лейтенанта в чувство. Стреляли из дома напротив. Битва за Ростов продолжалась.

.....и умерли в один день.

Вася своими руками похоронил её. Без слез. Без лишних слов. Молча. Не дав положить Зою в общую могилу с другими погибшими, он нашел для нее место чуть в стороне, у старой одинокой ивы. «Здесь тебе будет хорошо, любовь моя» – и принялся долбить ломом мерзлую глинистую землю. «Летом здесь будет прохладная тень, а каждую весну раскидистая ива станет оплакивать мою Зоюшку струйками своих ветвей»– думал он. откалывая частыми торопливыми ударами кусочки рыжего грунта. Мысли в его голове путались и находили одна на одну: правильно, что не дал положить ее в братскую могилу. Там все мужчины, ставшие в смертельном бою братьями, а она им сестра и поэтому пусть лежит отдельно. Хоть и не настоящая, а медицинская, но все ж сестра и скольких бойцов спасла, вытащив на себя из—под огня. Их сохранила, а себя сберечь не смогла.

Вдоволь намахавшись ломом и потратив полчаса, Вася понял, что в такой застывшей, как бетон, земле яму ему одному придется долбить весь день. А столько времени у него, командира 1 батальона 175 стрелкового полка НКВД, старшего лейтенанта Василия Камардина просто не было. Немцы в любой час могли перейти в контратаку на позиции полка. Он вызвал саперов из своего батальона, чтобы ускорить похороны. Бойцы пришли и быстро взрывами небольших толовых шашек пробили мерзлоту ледяной земли. Затем дружно вырыли глубокую могилу для Зои. Вася стоял и молча наблюдал, как равняют саперы края ямы. Было видно, что такой труд привычен для них. Большинство из батальона шахтеры. Взрывать породу, заложив нужный заряд, рубить ломом неподатливый грунт было для них делом обычным, знакомым с детства. Горняки из Горловки, с малых лет помогали они своим отцам в забое. Такие в бою не подведут, не дрогнут,– в тысячный, наверное, раз думал комбат, глядя на своих саперов. «Ну что, батя, всё готово!»– негромко и совсем не по—солдатски сказал высокий пожилой сержант, отряхивая свой ватник от налипших земли и снега и добавил «можно класть» совсем уже шепотом.

Вася посмотрел на него:вылитый поп. Одеть на него рясу с крестом, отрастить ему бороду, отпустить волосы и будет настоящий батюшка. Вася уже видел таких.в своем детстве. Эту картину он запомнил на всю жизнь. Тогда. в гражданскую, у деревни, где он пас коров, был большой бой. длившийся целый день. А когда он закончился, бабы вышли, чтобы помочь раненым. Но таких не оказалось. Победители собрали своих, а чужих добили. Мертвые же лежали кучами – и белые, и красные. Никто не знал, что с ними делать. И тогда появился поп из деревенской церкви и сказал бабам хоронить погибших всех вместе. на погосте. Так и сказал: «Можно класть их всех в одну могилу. Для Господа нашего они все русские люди. Бог цветов не различает.