Андрей Кудряков – Тихие подвиги. Нерассказанные истории войны (страница 12)
Зоя хорошо знала историю Гражданской Войны. Ее отец был известным красным командиром. Имя Антона Маевского наводило страх на махновцев и белогвардейцев. «Имея такого отца, могла ли она поступить иначе?»– размышлял Василий об отчаянном поступке своей жены. Он хорошо помнил тот день, когда пришел приказ о том, что их полк отправляется на фронт. Василий пришел домой и долго не решался рассказать жене, что через день уезжает на войну. Боялся слёз, боялся тяжелого прощания. Но вместо этого Зоя просто и даже без долгих размышлений сказала ему;» и я с тобой» и добавила; «куда ты— туда и я». Так Зоя Камардина, жена комбата и дочь героя революции стала добровольцем 175—го полка НКВД. Вместе с ней в часть записались многие Зоины подруги. 18, 19,20 лет— совсем молодые девчонки— студентки. «Мало кто из них дожил до сегодня» вспоминал Василий веселых подружек жены. Жизнь девчонок санинструкторов на войне была недолгой.
Пуля, затем ещё одна и ещё как капли начинающегося дождя вывели комбата из воспоминаний. Немцы разглядели движение на опорном пункте, где находился Василий, открыли, по нему беспорядочный, но плотный огонь. Весь передний край был подсвечен ракетами. Камардин спокойно смотрел на неровные линии трассирующих пуль, летящих казалось прямо в него. Не спеша покинул комбат свой наблюдательный пункт. Всю дорогу обратно, пока он пробирался по извилистой линии неглубоких траншей, пули свистели прямо над головой. Но он особо не прятался, находясь в своих только ему понятных мыслях. Бывалые бойцы батальона с горечью вздыхали: «Батя смерти ищет».
Остаток ночи Василий проспал тяжелым сном. Когда он ложился, то втайне надеялся, что сможет хоть во сне вновь увидеть Зою. Но сон солдата глубокий и тревожный. Солдату редко снятся сны. Сон, в котором солдат может увидеть близких, – это праздник. Во сне Василий так и не встретил свою Зоюшку.
Ранним утром Камардина разбудил звонок командира бригады. Полковник Подоляко по—человечески выразил соболезнования: «Василий Ефимович, знаю о твоем горе. Зоя для нас всех была как сестра. Ты держись, духом не падай, мы за неё обязательно отомстим»– голос полковника звучат так по—отечески, искренне— но только глупости больше не делай, комбат, пленных стрелять дела последнее, но уверен, что другого выхода у тебя просто не было». –полковник вдруг резко замолчал.
Василий не удивился, что за ночь кто—то успел доложить о происшествии с пленными ССовцами в штаб бригады. В войсках НКВД иначе и быть не может, здесь все как одна семья. Младший сын нашалил – Батька быстро обо всём узнает. «И вот ещё что— голос в трубке появился вновь – скоро на твоем направлении погоним фрицев. Так что сегодня пополню тебя бойцами из Ростова, встречай». «Есть встретить пополнение»– только и успел сказать Камардин, после этого в трубке вновь началось шипение и треск.
В течение следующей после смерти Зои неделе, растянувшийся для Васи одним большим нескончаемым днём, он готовился к наступлению. Возился и знакомился с пополнением. Тщательно изучал передний край немецкой обороны, засекал пулемётные точки и миномётные позиции врага. Определял укрытия, наблюдательные позиции и даже выяснил по следам на снегу, где у гитлеровцев штабной блиндаж. Он был в глубине вражеской обороны под заросшим кустарником холмом. Сделать это было несложно. туда постоянно ходили офицеры и связисты возились вокруг него не переставая. Да и сами немцы, не ожидая наступления, не особо стремились что—то скрыть. Они по—прежнему вели себя нагло, чувство собственного превосходства во всём их не покидало.
Когда 29 ноября батальону сообщили о разгроме немцев в Ростове и окрестностях. стало ясно, что наступление начнётся на следующий день. В пополнении было много ростовчан, и все радовались освобождению родного города. Да и батальон был вдохновлен такой крупной и долгожданной победой. Василий сам был в нетерпении, поэтому звонок начштаба бригады с уточнениями времени наступления Камардин воспринялся с нескрываемой радостью. Майор Кузнецов напоследок передал слова комбрига «береги себя и людей.Василий Ефимович. тебе в наступление тяжелее всего придётся. Напротив тебя весь полк Вестланд стоит в полном составе. А в нём весь сброд со всей Европы служит. Убийцы, уголовники, маньяки, браконьеры, наемники. Так что не подведи.» Василий воспринял эти слова близко к сердцу. А сердце, в котором жила Зоя говорило, что это будет его последний бой.
Холодной и ветреной ночью в последний день осени 1941—го батальон Камардина готовился к атаке. Те, кто уже успел побывать в боях, дремали, прислонившись к мерзлым стенам окопа. Молодые бойцы нервно курили и в беспокойстве ежеминутно проверяли свое оружие из снаряжения. Командиры отдавали последние распоряжения, прислушиваясь, обходя свои взводы и роты. Перед рассветом батальон усилили миномётчиками. Им предстояло после артподготовки поддерживать наступление прицельным огнём по огневым точкам врага.
Многих ребят из миномётной роты Камардин знал лично. Еще бы— там служила Зоя. Командир минометчиков показал Василию ящик с минами. На каждой было выведено белой краской «За Зою!». «Мы отомстим. товарищ старший лейтенант, Василий Ефимович»– зло сказал офицер. Командир обнял его за плечо и тихо сказал: «Спасибо».
Под утро начался легкий снежок. Стих ветер и первые лучи солнца осветили нейтральную полосу. Комбат посмотрел на часы – без одиннадцати семь. Сейчас начнется. Его мысли прервал гул летящих снарядов и раздавшиеся спустя мгновения звуки взрывов. Через минуту комбат услышал визг реактивных ракет. «Катюша». Это был персональный подарок батальону от штаба 37 Армии. Камардин с улыбкой слушал артиллерийскую симфонию и смотрел, как передний край немецкой обороны исчезал в дыму и снежно—земляной пыли. В небо летели доски, куски металла, какие—то тряпки. Василий уже знал, что так, большими кусками материи выглядят издалека солдаты, которых разрывает, поднимая в воздух кусками плоти, прямое попадание снаряда.
Едва получасовой удар артиллерии стих, комбат 1—го батальона Василий Комардин, не давая немцам опомниться, лично повел своих бойцов в атаку. «Ура!»– что есть силы кричал он, «Вперед!!» и про себя добавлял: «За Зою!!!». Его, первым выбравшимся из окопа уже обогнали офицеры батальона, разведчики, прикрывавшие своего комбата. В основном кричали «Ура!», но некоторые орали «За Родину» «За Сталина» «За Ростов». 2—я и 3—я роты наступали с флангов из заросших камышом берегов реки Тузловки. Таков был его план. Оттуда немцы меньше всего ждали удара. Бегом сквозь проход минных полях шел батальон. Над речной долиной раздавалось мощное и радостное «Ура». В двух местах зарычали немецкие пулеметы. Несколько бойцов упали в рыхлый снег. И тут же по ним стали работать минометчики, поддержали их сухими очередями и «Максимки» батальона. МГ тут же замолкли. Камардин на бегу заметил, что немцы начали в спешке отходить, опасаясь быть отрезанным атакой с фланга.
Наконец первая линия вражеской траншеи. Василий прыгнул в окоп и тут же почувствовал под ногами какое—то месиво. Он нагнулся и разглядел на дне части туловища и руку вражеского солдата. «Прямое попадание мины»– решил комбат и побежал по окопу вперёд, преследуя немцев. В его руках ППД, с которым он никогда не расставался. На бегу в атаке Василий закидывал его за спину, а во вражеских окопах пистолет—пулемёт Дегтярева был незаменим. Неожиданно из отхода на него выскочили двое гитлеровцев.
В белых касках и балаклава, скрывающих лица. они были похожи на дьявольских снеговиков. В руках у немцев блестели винтовки с примкнутыми штык —ножами. Василий, чуть присев, дал очередь из ППД. Расстояние в несколько шагов оказалось достаточно, чтобы положить врагов наверняка. Комбат чётко увидел, что одному ССовцу пули разворотили лицо и сбили с головы шлем, а другому попали в грудь и шею. Немец упал на своего комрада и хрипел, заливая снег кровью. Справа и слева от комбата сверху окопа по брустверу бежали вперёд бойцы его батальона, сжимая в почерневших от пороха руках свои СВТ— 40. Стреляли на ходу в силуэты отходивших немцев. «Важно успеть ворваться во 2—ю линию окопов на спинах отсутствующих»– думал Комардин и бежал вместе с остальными вперёд. Враг пытался отсекать наступающих чекистов беглым огнём из стрелкового оружия.
Но это была беспорядочная пальба. Бойцы полка НКВД продвигались дружно, прикрывая друг друга. То тут, то там слышалось «Ура!» и раздавались звуки боя. Боец— разведчик, бежавший теперь впереди комбата и прикрывающий его. вдруг резко сделал короткий выпад вперёд и ударил штыком своей СВТ кинувшегося на него из глубины окопа фашиста. Удар пришелся противнику в верхнюю часть живота. Разведчик резким движением провернул свой штык— нож в животе у немца и только потом вынул вместе с намотанными на него кишками. Комбат, застыв на мгновение. Видел, как удивлённо враг смотрел на вылезавшие из него куски внутренностей. Из оцепления длившегося секунду Василия вывели сухие выстрелы. Бах—Бах—Бах, немецкий офицер стрелял из своего пистолета в упор, пулю за пули посылая в грудь разведчика. Боец упал на дно окопа, а стрелявший в него враг нырнул в чёрную щель, едва заметного блиндажа. Вслед за ним в блиндаж полетели гранаты. Oдну за другой кинул Василий в укрытие две лимонки. В глубине блиндажа послышались взрывы и крики боли.