Андрей Кудряков – Тихие подвиги. Нерассказанные истории войны (страница 13)
Василий, пригнувшись заскочил в щель полную дыма и разрядил по тем кто находился внутри диск своего ППД. Сквозь свет пробирающийся из—под провалившийся брёвен были видны три тела, порванные осколками и пулями в тесном пространстве укрытия. «Это вам за мою Зою, гады» сказал про себя Василий. меняя диск своего ППД. Выбравшись из разрушенного взрывами блиндажа, комбат оглянулся. Линия немецкой обороны. которая располагалась на господствующей высоте. была полностью захвачена и защищена. Отсюда хорошо просматривалась лежащие впереди заснеженные поля. Перерезанные балками, они уходили далеко за горящий солнечными лучами кроваво—красный горизонт. И ещё там внизу в километре был едва различимый хутор, спрятавшийся в заснеженных фруктовых садах. И оттуда по полю разбегались во все стороны перепуганные немцы. Комбат стал разглядывать их в бинокль. В наспех накинутых куртках, некоторые даже в нижнем белье, враги бежали из домиков посёлка.
Комардин приказал занять хуторок второй роте, а сам продолжил с тревогой вглядываться в горизонт и ждать, когда к нему дотянется связь своими чёрными проводами с полком. Но немецкие танки появились быстрее, чем телефонная трубка в руках комбата. 5—10—15—20 танков ползли на только что отбитые у немцев позиции. Вместе с ними. прикрываясь сталью машин, двигалась пехота. «Сейчас они попытаются сбросить нас с занятых высот», – спокойно сказал комбат офицерам 1—й роты, стоящим рядом с ним. «Приготовиться!»– прокричал он и осмотрелся. Стрелки ПТР смотрели в прицелы своих ружей, миномётчики тоже ждали приказа. В этот момент тяжелые немецкие танки открыли огонь.
Только на следующий день на высоты, занятые 1—м батальоном, подошло подкрепление из армейского резерва. Командир 71—й бригады войск НКВД не смог найти ни одного бойца, чтобы помочь погибшему на захваченном плацдарме батальону Комардина. Весь 175—й полк, как и вся бригада полковника Подаляко, сошлись в схватке с одной из самых сильных частей гитлеровской Германии дивизией СС «Викинг». И основной удар её частей пришелся как раз на батальон Василия Камардина.
Молодой лейтенант вместе с ротой курсантов из Ростовского пехотного училища появился на позициях батальона Камардина после обеда в первый день декабря. Курсанты шли по выезженной, покрытой воронками и ещё дымящейся земле. Всюду на высоте были разбросаны разбитые ящики, обрывки шинелей и бушлатов, пробитые каски, гильзы и осколки. В самом центре красовался выгоревший дотла немецкий танк с опущенным почти до земли стволом. Живых на высоте не было никого. Лишь опустившись чуть в сторону, курсанты увидели глубокую. свежую траншею и в ней…. погибших без счёта чекистов. лежавших на дне один на одном. А в отходах, смотрящих в сторону врага лежали те немногие и мало уже похожие на людей, кому посчастливилось остаться в живых. Чёрные от крови и пороховой гари живые лежали вперемежку с погибшими и ждали своего часа А ещё там внизу на склонах высоты курсанты увидели неподвижные немецкие танки и сотни вражеских солдат на перепаханной войной земле.
«Где командир? Кто старший?» спросил лейтенант, пробравшийся на корточках к лежавшим в отходах чекистам. «Я за старшего» – послышался голос из дальнего конца траншеи. Пригнувшись к лейтенанту, пробрался боец в прожженном ватнике с петлицами старшего сержанта. За поясом его блестела заточенная, как бритва пехотная лопатка. «Все офицеры, кто погиб, кто ранен, так что командование здесь на мне»– доложил боец лейтенанту и добавил «принимайте командование. будем вместе драться». Командиры пожали друг другу руки и обнялись. Командир курсантов уже не раз бывавший в бою хорошо понимал, какие страшные схватки шли здесь ещё с утра.
«А где ваш комбат, ранен?» спросил наконец лейтенант, закуривший с сержантом припасённую папиросу. Боец вздрогнул: «пойдём покажу» – и они месте отправились по извилистому окопу куда—то к центру высотки. Там в мелком отходе рядом с искореженным противотанковым ружьем лежал погибший, накрытый немецкой шинелью. Из— под шинели были видны хромовые грязные офицерские сапоги и рука, сжимающая что—то в окоченевшим кулаке. Лейтенант присел к мёртвому командиру. «Только не снимай с него шинель, не надо»– попросил сержант – снаряд рядом танковый разорвался. его осколками сильно посекло». Лейтенант кивнул, но продолжал смотреть на синий кусок материи, зажатый в кулаке офицера. «Умер хоть сразу?»– спросил курсант вздыхая. – «Да если бы, – затянувшись папиросой, добавил боец— с полчаса мучился, Зою звал». «А что за Зоя, кто она. поинтересовался лейтенант. не сводя глаз с помертвевшей руки офицера.
«Зоя— жена Василия Ефимовича. была у нас медсестрой в полку. да погибла накануне. А сегодня вот и он —вдохнул сержант мерзлого воздуха – считай в один день смерть встретили. Бывает же такое.» Помолчали «А что это в руке у него?»—, лейтенант поднял глаза и посмотрел на рассказчика глазами человека, не способного уже чему— то удивляться. «Да это платок жены его. Видать, она ему, как в песне, синий платочек и подарила, – сержант тоже нагнулся к погибшему – он перед смертью достал его из кармана, сжал в кулаке и так с ним и умер».
Курсант ещё раз взглянул на кусочек синей материи, зажатой намертво в кулаке погибшего комбата. «А я—то думал, что на войне любви не место», – размышляя вслух, сказал лейтенант, обращаясь к Камардину – так невесте и сказал, она меня в Азове ждёт. тоже со мной просилась…». Но он не успел закончить свою мысль. Перед траншеей прогремел взрыв, затем ещё один и ещё. «Занять позицию!» уже орал он, видя, как на поле из оврага выползали сырые силуэты немецких танков… Лейтенант ещё раз взглянул на погибшего комбата и побежал по извилистой траншее навстречу бессмертию…
88—й
Перед самым началом Великой Отечественной была в Ростове—на—Дону Школа военно—музыкантских воспитанников. Это был большой и дружный учебный военный оркестр. В нём не только учились музыке или военной науке, но и воспитывались мужественными и смелыми защитниками Родины. Такие оркестры музыкантских воспитанников были и в частях Красной Армии, и в подразделениях НКВД. Обучались в них мальчишки из детских домов, взятые из неблагополучных, неполных семей. Те, для кого был прямой путь в хулиганы и уголовники, становились прекрасными военными музыкантами и даже сочиняли собственную музыку. По выходным в многочисленных парках и скверах Ростова жители города с удовольствием слушали выступления оркестров музыкантских воспитанников. Когда в октябре 1941—го враг вторгся на территорию донского края, мальчишки из военных оркестров встали на защиту родной земли, только их оружием стали не винтовки и пулемёты, а музыкальные инструменты.
Унтер—штурмфюрер войск СС Курт Шварцмайер был фанатичным охотником. В его родном Шварцвальде найти стрелка лучше было сложно. Ему было безразлично, кого убивать. Косуля, кабан, заяц, тетерев – для трофея годилась любая живность. Только главным для Курта была не добыча, а сам выстрел: точный, рассчитанный, с предельно далёкой дистанции. Поэтому не случайно, когда началась война, он, офицер СС, стал снайпером. Бои, сражения, военные кампании стали для Курта ещё одной возможностью продолжить своё увлечение охотой. Только на этот раз мишенью для него были люди.
Польша, Франция, Болгария, Греция дали Курту счастье сполна насладиться охотой. В этих странах он открыл и хорошо увеличил свой личный снайперский счёт.
К началу кампании в России уничтоженных целей на счету Шварцмайера было с полсотни. На Восточном фронте Курт не только сменил свой маузер на более точную и современную советскую СВТ, но и значительно умножил количество трофеев. Шварцмайер мечтал довести свой счёт до 100 подтверждённых попаданий, но переживал, что война с Россией завершится быстрее, чем он успеет это сделать. При этом на Восточном фронте Курт старался уничтожать не простых солдат, а командиров Красной Армии. На обычных пехотинцев он, офицер лучшего подразделения войск СС «Лей—штандарт Адольф Гитлер», просто не хотел тратить свой талант и пули.
Но сегодня в Ростове всё шло не так. Вот уже полдня его штурмовая рота вместе с соседями из 60—й дивизии вермахта не могла продвинуться ни на шаг. Поначалу части бригады СС входили в Ростов так легко, что Курту казалось: город будет взят так же легко, как до этого Таганрог и Мариуполь. Но неожиданно ближе к центральной части перед ними стали появляться настоящие узлы обороны с замаскированными пулемётными точками и противотанковой артиллерией.
Таким был и этот проклятый посёлок, обозначенный на картах как Красный город—сад, о который разбилось уже несколько немецких атак.
Каждый маленький дом здесь стал крепостью, а из густых зарослей садов по бронемашинам стреляли пушки. С чердаков в танки летели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Цепь окопов на открытых участках улиц также не давала продвинуться атакующим гренадерам. Несколько раз бойцы бригады СС с танками пробовали обойти этот район с флангов, но всякий раз попадали в огненные мешки засад. Потеряв сгоревшими два танка и пять бронемашин, наступление на Красный город—сад остановилось. Курт и другие офицеры курили на ледяном ветру и ждали, когда по позициям Красной Армии отработают миномёты и артиллерия.