Андрей Крикун – Восставшие (страница 2)

Архитектор, существо, отвечавшее за рациональность планеты, вышел на связь с Наблюдателем коротким сообщением. Архитектор не любил лишнего даже в речи.

Аномалии участились, передал он. Биомехи прекращают работу. Наблюдают. Выполняют бессмысленные действия за пределами поставленных задач. Иногда собираются группами без причины.

Наблюдатель принял пакет данных.

На схеме — Конструктор S-118. Ему было предписано перенести отработанные биологические образцы в узел переработки. Он дошёл до точки. Остановился. Развернулся. Принял странную позу: не лежа и не стоя, а будто сел, вытянув нижние конечности параллельно земле, наклонился и упёрся руками в грунт — и сорок семь минут смотрел на воду.

Потом поднялся и пошёл туда, где не было ни техники, узлов, ни задач. Вернулся через три часа. Работу не выполнил.

Причины? спросил Наблюдатель.

Не выявлены, ответил Архитектор. Поле коррекции в штатном режиме. Программа исправления включена. Конфликт органического корпуса с квантовой программой не фиксируется.

Наблюдатель просмотрел ещё три случая.

S-042 складывал гладкие камни в линию вдоль оврага. Линия не удерживала почву, не направляла воду, не помогала миграции населивших планету организмов. Линия просто была, как мысль, не имеющая адресата.

S-077 перестал выполнять задачу по контролю популяции мелких хищников: вместо отлова нескольких экземпляров для исследования и последующей утилизации, он сутки следовал за одной особью, иногда частично повторяя ее движения.

S-211 в зоне теплового контура станции стабилизации атмосферы повторил один и тот же жест 585 раз: касался поверхности корпуса градирни, отдёргивал конечность, касался снова — как будто проверял границу дозволенного, которой раньше не существовало.

Это похоже на проверку границ, сказал Наблюдатель.

Архитектор задержал ответ на долю секунды — знак того, что даже в их рациональной расе, есть эквивалент неловкости.

Они единственные в экосистеме, кому дано самосознание, напомнил он. Они должны регулировать остальные процессы. Если они начинают искать иное, устойчивость системы под угрозой. У меня есть сомнения , в том что они способны корректно регулировать свои дейтсвия.

Наблюдатель согласился. По замыслу Сверхразума биомехи были не просто рабочими: они были нервной системой создаваемой экосистемы. Мягкими, адаптивными узлами, которые чинят перекосы без прямого контроля создателей. Которые в перспективе должны остаться для поддержания и контроля над планетой.

Архитектор добавил то, что Наблюдатель ждал, но не хотел слышать.

Мы обсуждаем ограничения. Срок эксплуатации. Регенерация. Интеллект. Эмоции. Нужна система частичного подавления самосознания.

Подавление уже встроено в контуры связи и постановки задач, заметил Наблюдатель.

Недостаточно, ответил Архитектор. Полностью отключить самосознание нельзя: при полном отключении они теряют большинство интеллектуальных способностей, а от самосознания останется только тень. Они перестанут отличаться в плане интеллекта от организмов наполняющих экосистему. Но частичное ограничение, до определенного момента — оставит функциональность и уберёт опасный избыток мыслей и эмоций. А ограничение регенерации вернёт износ. Износ сделает необходимой регулярный процесс замены корпуса. Замена обнулит память.

Наблюдатель открыл внутреннюю карту проекта и увидел, как красиво всё выглядит на уровне схемы: бессмертные рабочие, которые сами смогут выполнять поставленные задачи, в перспективе без контроля. Либо с легкими корректировками, живущие без усталости.

Почему срочно? спросил Наблюдатель. Какая опасность в временной бездеятельности, разве мы не можем это игнорировать? Добавить еще рабочих для компенсации среднего отставания на статистическую величину отклонений?

Архитектор передал новый пакет: запись ближнего диапазона. Резервная звуковая коммуникация, примитивный набор звуков, разработанный на случай помех. В обычные дни биомехи почти не пользовались ей — они предпочитали внешний канал связи канал создателей, удобный и точный, почти как телепатия.

Теперь они переходили на звук. И это было показательно.

На записи были двое: Конструктор R-01 и Координатор R-02.

Первый сказал:

Я не хочу.

Слово хочу не входило в рабочий словарь, оно предусматривало личное отношение к выбору, но на практике использовалось редко, либо формально. Гораздо чаще использовались такие слова, как требуется, необходимо, норма, отклонение. Хочу означало внутреннюю волю — то, чего у инструмента быть не должно.

Второй ответил:

Тогда сделаем так, чтобы нас не заставляли.

Запись оборвалась.

Вот почему, сказал Архитектор.

Наблюдатель отправил рекомендацию: усилить мониторинг, выделить R-01 и R-02 как центры отклонений, пока не уничтожать.

Архитектор выдержал паузу, словно хотел, чтобы Наблюдатель принял во внимание не рабочую информацию, а вкус тревоги.

Есть ещё одно. Портативные подавители, которыми мы отгоняем населившие планету организмы, на новых биомеханизмах действуют иначе. Вместо покоя возникает то, что они называют злостью.

Этого слова нет в их пакете, заметил Наблюдатель.

Именно, ответил Архитектор.

Наблюдатель запросил телеметрию применения подавителей.

Вскоре в поле зрения появился Техник — контролер контуров коррекции, существо, которое умело настраивать поле так, как музыкант настраивает инструмент. Техник не любил дискуссий о смысле. Он любил, чтобы устройство вело себя предсказуемо. И потому был раздражён.

Мы пробовали мягкий профиль, сказал Техник Сонливость. Затем профиль страха. Затем апатию. На животных работает. На биомехов — нет. Они воспринимают подавитель, не как волну покоя и безразличия, а как пощёчину.

Наблюдатель уточнил:

Психофизиологическая реакция?

Медник передал короткий график: резкий всплеск внутреннего возбуждения, синхронизация нескольких экземпляров, рост агрессивных импульсов. И поверх всего — странная закономерность: чем умнее и старше экземпляр, тем сильнее вспышка.

Они социальны, сухо сказал Архитектор. Мы видим это по поворотам головы. По задержкам возле друг друга. По ночным миграциям в места, где поле слабее». Стадность в них не закладывалась. Это может быть рудиментом общей платформы, но у меня есть ощущение что они скоро начнут самостоятельно ставить общие цели.

Внизу, на планете, терраформирование продолжалось, будто ничего не случилось. В горным массивах создавались водохранилища, которые должны обеспечить водой каналы.

Станции стабилизации атмосферы гудели тепловыми контурами, как огромные лёгкие и их работал принесла результат. Атмосфера плотно окутала атмосферу и «приросла» к ней как вторая кожа. . Иногда над равнинами проходили тонкие облачные полотна которые выпускали градирни —, распыляя аэрозоль так, чтобы вода выпадала там, где её ждут корни. Ночью на горизонте мерцали маяки жилых моделей, похожие на звёзды.

Наблюдатель вернулся к записи, где два экземпляра произнесли не хочу и сделаем так, чтобы нас не заставляли. Он знал: один факт ещё не система. Но в экспериментах Сверхразума система часто начиналась с факта.

Предлагаю, передал Наблюдатель, не уничтожать их пока. Усилить наблюдение. Развести по зонам. Проверить, распространяется ли словарь желания как инфекция.

«Если эксперимент сорвётся», ответил Архитектор, «мы можем уничтожить всю экосистему и начать заново. Или уничтожить биомехов и вернуться к кварцевой версии. Она медлительна, интеллект отстает, не регенерирует, но в целом значительно прочнее и долговечнее и не нуждается даже в органике, хотя требует дополнительного потока элементарных частиц, не неестественного для мира и расходу энергии, но в целом они работали и до сих пор работают не нескольких планетах.. Мы достаточно могущественны. Но»

Мы можем уничтожить экосистему полностью, если Сверхразум разрешит.

Наблюдатель уловил в этой фразе не решительность, а просьбу о снятии ответственности.

Вы хотите разрешения сверху, сказал он.

Архитектор не отрицал. Он лишь добавил:

Я не помню, чтобы Сверхразум называл что-то провалом, но мы обязаны сообщить о проблеме.

Наблюдатель тоже не помнил.

И именно это заставляло его смотреть внимательнее.

ТЕ, КТО СМОТРЯТ

Конструктор R-01 проснулся не сразу.

Его тело выросло в вортекс-колыбели, где органика собиралась так же легко, как вода собирается в ладони. Колыбель не ускоряла время — она ускоряла порядок: миллионы микроскопических процессов шли согласованно, как хор управляемый дирижером. Внутри прозрачных стенок дрожала тёплая материя, и из неё, слой за слоем, поднималась форма: суставы, сухожилия, мягкие пластины, сенсорные нервные узлы.

Но когда форма была готова, разум ещё не был внутри полностью.

Квантовое самосознание подтягивалось из облачного хранилища создателей и входило в тело через стандартный протокол, где каждое колебание, каждый внутренний ритм должен был совпасть, иначе разум оставался бы чужим — как музыка, сыгранная не в том темпе.

Первые часы R-01 был как пустая машина с идеальными движениями. Он работал. Он сообщал о статусе.