Андрей Коваль – Пепельный путь. Знак символа (страница 2)

Лекс откинулся на стену, закрыл глаза. Голова гудела, но не так, как раньше – тупая, ноющая боль стала привычным фоном, частью его самого. Информации было мало, слишком мало. Только общие намёки, только косвенные признаки. Он чувствовал себя слепцом, который ощупывает слона.

Дверь скрипнула, и он открыл глаза. На пороге стояла Айрин. Свет единственного кристалла, вделанного в стену, мягко освещал её фигуру, делая пепельные волосы похожими на застывший свет лун. Она была бледнее обычного, под глазами залегли тени, но глаза – большие, серые – сияли такой радостью, что у Лекса на мгновение перехватило дыхание. Весь холод и тяжесть камня отступили перед этим светом.

– Ты не спишь, – сказала она, входя. В руках она держала дымящуюся глиняную кружку. – Я так и думала. Шило сказал, что ты уже на ногах. Садись.

Она подошла, поставила кружку на каменный выступ, заменявший здесь стол, и села рядом, почти вплотную. Лекс взял кружку, отхлебнул. Отвар был теплым, терпким, с легкой горчинкой, которая приятно обожгла горло и разлилась теплом в груди, растекаясь по закоченевшим конечностям.

– Агафья дала трав, – пояснила Айрин, не сводя с него глаз. – Говорит, серебрянка силы восстанавливает. Ты как?

– Жив, – ответил он, встречая её взгляд. – Голова гудит, но это привычно. Спасибо тебе.

Она чуть заметно улыбнулась и перевела взгляд на голограмму, всё ещё висевшую на стене.

– Архитектор сказал что-то новое?

– Сказал. – Лекс кивнул. – На полях около пяти-шести тысяч людей. Эфирный фон изменился – скорость истощения выросла на сорок процентов. Кристаллы стали агрессивнее. О Грыме ничего не известно, связь с городом потеряна. А Вэл'Шана он не видит – нужен доступ к Небесному Оку.

– Небесное Око… – Айрин задумалась, теребя в пальцах край своей куртки. – Эрвин рассказывал. В ингрийских легендах говорится, что Древние могли смотреть на мир с небес. Думали, что это просто сказка. А оно, выходит, существует?

– Похоже на то. – Лекс поморщился, потирая висок. – Но пока это не помогает.

Айрин помолчала, потом полезла за пазуху и достала что-то, зажатое в кулаке. Разжала пальцы.

– Я хранила это все три месяца, – сказала она просто. Голос её дрогнул.

На её ладони лежала тонкая металлическая цепочка. Та самая, что Лекс носил с первого дня в этом мире. Та, что отразила магический удар и спасла ему жизнь. Та, что осталась в крепости, когда его, без сознания, укладывали в капсулу.

– Я сняла её перед тем, как положить тебя в капсулу, – пояснила Айрин, и в её голосе послышались виноватые нотки. – Подумала, что металл может помешать. А потом… не знаю. Просто не смогла оставить где-то. Носила с собой. Грела в ладонях. – Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, столько отчаянной, выстраданной нежности, что у Лекса защемило сердце. – Она напоминала мне, что ты вернёшься.

Лекс взял цепочку. Металл был теплым – от её тела, от её тепла. Он сжал её в кулаке, и знакомый холодок пробежал по пальцам. Не тот ледяной, могильный холод, что предупреждал о приближении тёмных сил, – другой, почти родной. Ток жизни.

– Спасибо, – сказал он, и в этом слове было больше, чем просто благодарность. В нем была клятва.

– Надень, – попросила она.

Он надел цепочку на шею. Металл лег на кожу, и Лекс вдруг почувствовал себя целым. Будто всё это время ему не хватало именно этого – маленького, почти невесомого кусочка металла с далёкой Земли, ставшего здесь, в этом мире, чем-то большим.

Айрин придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Лекс обнял её, чувствуя, как напряжение, копившееся все эти месяцы, понемногу отпускает, уходит из мышц, оставляя после себя только ровную, тяжелую усталость.

– Я скучала, – прошептала она.

– Я тоже, – ответил он, целуя её в висок, вдыхая запах её волос – трав и дыма.

Несколько секунд они сидели молча, слушая дыхание друг друга. За стенами крепости гудел ветер, где-то далеко капала вода. В главном зале, сквозь каменную толщу, слышался приглушённый стук молота – Кор-Дум работал. Мир возвращался в свою колею.

В главный зал они вошли вместе, рука об руку. За длинным столом уже собрались все ключевые фигуры.

Кор-Дум сидел на перевёрнутом ящике, мрачный, как грозовая туча, и крутил в руках свой тяжёлый молот. Рыжая борода, заплетённая в косицы с металлическими кольцами, была всклокочена, на щеке красовался свежий ожог. На шее висел фамильный амулет – грубо выкованная фигурка молота на кожаном шнурке. Кор-Дум то и дело касался его, словно ища защиты.

Зураб стоял у стены, прислонившись спиной к холодному камню. На поясе у него, в чехле, висела обгоревшая деревянная кукла – единственное, что осталось от дочери. Топор, зажатый в руке, он проверял с той методичной тщательностью, что выдавала в нём человека, для которого оружие стало продолжением руки. Лицо его было спокойным, но в глазах горела холодная решимость.

Клык сидел на корточках у стены, точил нож, мерно водя бруском по лезвию – вжик-вжик, вжик-вжик. Рядом с ним пристроился Шило. Он уже почти оправился после ранения, но всё ещё прихрамывал и то и дело морщился. При появлении Лекса он козырнул, не удержавшись от улыбки.

– Явился, командир! – вместо приветствия сказал Клык, откладывая нож. – А то мы уж думали, ты решил до конца зимы дрыхнуть.

– Могу, – ответил Лекс, опускаясь на скамью рядом с Айрин. – Но без физкультуры пока.

– Ничего, – подал голос Зураб, не поднимая глаз от топора. – «Ледяной ветер закаляет сталь». Отлежишься – пойдёшь.

В углу, чуть поодаль от остальных, стояла Серафима. Она была в своём неизменном сером балахоне, сжимая в руках амулет Бога-Механизма. Губы её беззвучно шевелились – жрица молилась.

– Я не пойду с вами, – сказала она, когда Лекс посмотрел в её сторону. – Моё место здесь, с теми, кто останется. Буду молиться за вас.

Лекс кивнул. Серафима была нужна здесь – для раненых, для напуганных. Жрица, дающая надежду.

– Все в сборе, – сказал Лекс, окидывая взглядом присутствующих. – Хорошо. Потому что разговор будет короткий, но важный.

Он поднялся и подошёл к стене. По мысленной команде браслет спроецировал карту прямо на камень. Линии и символы засветились в полумраке.

– Архитектор дал то, что смог, – начал Лекс. – На Кристаллических полях сейчас около пяти-шести тысяч наших. Эфирный фон изменился – скорость истощения выросла на сорок процентов. Кристаллы стали агрессивнее. Корней, Марфа, Гринька… они где-то там. Если мы не поможем сейчас, скоро помогать будет некому.

Зураб поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то живое – не холодная решимость, а тёплая, человеческая боль. Он помнил Корнея.

– А Грым? – голос Кор-Дума прозвучал глухо, как камень, упавший в колодец.

– О Грыме Архитектор не знает, – ответил Лекс, глядя дворфу прямо в глаза. – Связь с городом потеряна, тоннель заблокирован. Но это не значит, что он погиб. Грым сильный. Он мой ученик. Я в него верю.

Кор-Дум сжал молот так, что костяшки побелели, кожа на них натянулась до хруста. Потом медленно кивнул.

– А Вэл'Шан? – спросил Клык.

– Архитектор не знает. У него нет доступа к Небесному Оку. Так что о Вэл'Шане нам придётся узнавать по старинке.

– Это я беру на себя, – кивнул Клык. – Мои ребята уже принесли кое-какие вести.

Он подошёл к карте.

– На полях режим ужесточили. Надсмотрщиков стало больше, кормят раз в день баландой, тех, кто слаб – сразу к кристаллам. Тоннели старые, дворфийские. Если пройдём незаметно, выйдем в тыл к полям. Ударим внезапно.

– А эльфы? «Их войска?» —спросил Зураб.

– Пока тихо, – ответил Клык. – Но это затишье перед бурей. Вэл'Шан не из тех, кто прощает. Надо спешить.

Серафима тихо произнесла:

– Я буду молиться. Каждый день, пока вы не вернётесь.

– Спасибо, – ответил Лекс.

– Оружие будет, – подал голос Кор-Дум. Он уже поднялся. – Я в кузнице. Брун там, с подмастерьями. Если нужно будет перековать трофейные клинки – сделаем.

– Идём, – сказал Лекс. – Посмотрим, что у вас есть.

Кузница располагалась в одном из боковых залов. Когда Лекс вошёл, жар ударил в лицо, обдав запахом горячего металла и угольной пыли. В кузнице гудело пламя, стучали молоты, шипел пар – какофония созидания.

У горна колдовал Брун – старый дворф с седой бородой до пояса, тот самый, что когда-то сомневался в способностях Лекса, а потом признал своё поражение. Сейчас он возился с продолговатыми свёртками, перевязанными проволокой.

– Взрывчатка, – пояснил Кор-Дум. – Из трофейных кристаллов делаем. Если заложить в нужных местах, половина ущелья обрушится.

Рядом с Бруном суетились подмастерья – Торгрим и Олаф, молодые дворфы, перепачканные сажей. А в углу, на чурбаке, сидел мальчик. Лет двенадцати, с огромными глазами, в которых горело жадное, ненасытное восхищение.

– Дрог, – представил Кор-Дум. – Ученик Бруна. Способный парень.

Мальчик при виде Лекса вскочил, вытянулся по струнке, едва не опрокинув чурбак.

– Это тот самый Лекс? – выдохнул он. – Который голема взломал?

– Тот самый, – усмехнулся Кор-Дум. – Только сейчас он слабее котёнка, так что не бойся.

– Я не боюсь! – возмутился Дрог, но тут же смутился и спрятался за спину Бруна, только глаза сверкали из-за его фартука.

Кор-Дум подошёл к Бруну, заглянул через плечо.

– Брун, ты старый пень, проверь эти кристаллы-детонаторы. Чтоб не подвели. Барак кхазад!