Андрей Кот – Песни служителей Адхартаха: призыв (страница 20)

Он огляделся напоследок, почесывая голову в недоумении.

– Но пора и мне в путь, – сказал он. – До ставки Бату-хана ехать еще дня три, а то и все четыре.

Первый разъезд монголов встретился ему на второй день.

Пятеро воинов в острых шлемах с пучками конских волос приметили его издали и слаженно окружили. Двое полезли было досматривать навьюченную лошадь, но спешившийся Четгер Яриг быстро объяснил, что направляется с дарами к Бату-хану и с низким поклоном раздал каждому по серебряной монете.

На следующий день пришлось делиться с уже четырьмя отрядами.

“Эге, – мысленно посетовал путник, продолжая лучезарно улыбаться каждому воину, – уж не летит ли молва о моем приезде от одних дозорных к другим. Еще пара таких встреч – и монет не останется вовсе”.

Как сглазил: новый день оправдал худшие страхи. Из четырех набитых ценными вещами мешков осталась лишь четвертинка одного. Красный от злости, еле сдерживавшийся, чтобы не обрушить гнев на очередной отряд, Четгер Яриг прорвался к летней ставке Бату-хана.

Череда шатров, обвитых разноцветными лентами, тянулась вдоль широкой дороги до белоснежного шатра на холме.

На всем пути стояли могучие воины в красных плащах, вооруженные копьями и луками, и грозно смотрели на длинную вереницу людей, идущих поклониться внуку великого Чингисхана.

У подножия холма девять шаманов, с привязанными к одежде колокольчиками, отгоняли своими движениями злых духов.

Чуть выше сидели нарядно одетые мальчик и девочка и выбивали ритм на двух больших барабанах.

“Они символизируют счастливую цифру ‘два’ – небо и землю”, – краем уха уловил Четгер Яриг рассуждения половецких послов.

Миновав шаманов и барабаны, процессия подходила к стражам в желтых плащах, где тощий монгол грубо расспрашивал прибывших, кто они и зачем явились. Большую часть он отправлял обратно, но уже по другой дороге, назначая другой день для приема. И лишь несколько счастливцев получали право пройти.

Они спешивались, взваливали поклажу с дарами себе на плечи и карабкались вверх по вырубленным земляным ступеням.

Распорядитель покрутил в руках символ-тамгу токсобского хана и велел Четгеру Яригу приходить через день.

Он подозвал бойкого подростка и что-то ему быстро зашептал.

Когда распоряжения закончились, паренек грубо дернул за рукав Четгера Ярига и, велев тому не отставать, проводил шамана к потрепанной юрте.

Он жестом указал место, куда привязать лошадей, а сам выкрикнул хозяев.

Полог откинулся, и в щель высунулась женская голова с засаленными волосами. Она окинула гостей хмурым взглядом и скрылась после странной фразы:

– Два серебряных ярмака в неделю и не меньше.

– Уговор был полтора, – заспорил провожатый.

– Уговор был вчера! – уверенно отрезала хозяйка. – Сегодня вы не найдете свободной юрты и за два с половиной.

– Менге-нукер послал меня к вам, матушка Саран. Сказал, что вы поможете.

Имя тощего нукера все же возымело действие на госпожу Саран. Она снова выглянула и заявила.

– Не пытайся на меня давить, Ган. Да и какая я тебе матушка, я на семь лет тебя всего старше, паршивец. Два ярмака. Деньги вперед.

Паренек, поняв бесполезность пререканий, повернулся к Четгер Яригу и эхом повторил:

– Деньги вперед!

Оба выжидающе уставились на опешившего путешественника.

– М-м-м, – начал он неуверенно.

– Ой, боюсь, придется поднимать до трех! Он совершенно не понимает своего везения, только мычит и стонет. Что “м-м-м”? – хозяйка юрты строго посмотрела на шамана и собралась скрыться в юрте снова. – В последний раз спрашиваю, уважаемый, согласен или нет?

– Подождите, – быстро начал Четгер Яриг, – я просто ничего не разобрал вначале. Вся эта кутерьма… А еще ваш странный разговор окончательно запутал меня. Вы просите деньги за постой?

Саран возвела глаза к небу, словно поблагодарила за явление ей небывалого чуда, и с состраданием, как на неизлечимо больного, посмотрела на говорящего.

– Да, родной…

– Но у меня нет таких денег! Все, что было – я раздал, чтобы добраться сюда.

– И зачем я потратила свое время на этот пустой разговор? Ган, веди этого достойного путешественника обратно к Менге-нукеру или лучше сразу в поле. Он прекрасно расположится среди тушканчиков.

И хозяйка исчезла в юрте.

– Погоди, добрая женщина. Пожалуй, у меня остались кое-какие ценные вещи. Ты можешь выбрать из них в счет уплаты.

– Не знаю, – с притворным сомнением протянула она. – Я порядочная женщина, а не торговка барахлом. Ну ладно, только по доброте душевной взгляну.

Всем своим видом она являла недовольство, но, судя по проворству, с каким она выскочила наружу, предложение ее заинтересовало.

Четгер Яриг вздохнул, снял последний мешок, на дне которого еще звенели украшения и протянул хозяйке.

Маленькая женщина смешно кривила рот, перебирая драгоценности. Карие глаза ее алчно горели, но она, как бывалый торговец, умело сохраняла брезгливое выражение.

– Как я и думала, – сделала она неутешительный вывод, – сплошной мусор. Да все это вместе вряд ли стоит больше полутора ярмаков.

Она повертела в руках изящные бирюзовые серьги, не в силах от них оторваться.

– Эх, ладно, жилье оплачено. Теперь надо решить, что будем делать с едой?

Четгер Яриг замахал руками.

– Нет, нет, почтенная госпожа Саран. У меня еще сохранились припасы на несколько дней. На самом деле мне многого не нужно: место, где укрыться от непогоды да вяленое мясо с лепешкой. До послезавтра продержусь.

Саран с Ганом переглянулись.

– Послезавтра?

И оба расхохотались.

– Приема к Бату-хану ждут месяцами, – захлебываясь от смеха, выдохнула Саран. – Тебе повезет, уважаемый, если ты задержишься здесь меньше пары недель.

Она сделала сочувственное выражение на лице.

– Но скажи, как ты собираешься идти на поклон к великому господину, если у тебя не осталось подарков для него? Ведь ты можешь оскорбить Бату-хана и поплатиться жизнью за проявление такого неуважения.

Она поцокала языком и, делая вид, что ее внезапно посетила стоящая мысль, предложила:

– Давай я куплю у тебя лошадей и тот торквес на твоей шее. Десять ярмаков? Хотя чего мы мелочимся, двенадцать и серьги обратно!

И она хитро посмотрела на подарок степного незнакомца.

Четгер Яриг грустно покачал головой.

– Нет, это подарок.

Саран недоуменно пожала плечами и подняла полог, приглашая гостя внутрь.

Шаман и хан

– Пропустить! – тощий Менге-нукер холодно кивнул Четгеру Яригу.

Перед входом в ханский шатер ярко пылали два костра, чтобы их пламя уничтожило всякого, кто замышлял недоброе.

Для защиты хана от злых духов у шатра толпились служители разных религий: буддийские монахи мерно били в зеленоватые бронзовые пластины, бородатые чернецы крестили воздух, а последователи Мухаммеда в причудливых шапках, бубня нараспев, кланялись на юг.

Два батыра зорко следили, чтобы входящий не коснулся порога, готовые одним взмахом сабли покарать провинившегося.

Переход из солнечного света в тусклое пространство ослепил шамана, и ему на миг показалось, будто настоящий лес из тонких деревьев с золотой листвой поддерживает шатёр изнутри.

Присмотревшись, он понял, что это искусные мастера превратили опорные шесты в причудливые растения.