Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 88)

— Почему?

— Молчишь. Не улыбаешься.

Не торопясь с ответом, прислушиваюсь к своим ощущениям. Ну да, есть такое. Вроде внутри есть что-то, отдалённо похожее на эйфорию, но, одновременно, как бы оценивающе смотрю на себя и на происходящее со стороны. Нет единой, цельной эмоции восторга.

— Это после комы, — объясняю я, исследовав своё настроение. — Никак в себя ни приду.

— На, вот… — помолчав, говорит ЧжуВон и протягивает мне какой-то цветной прямоугольник. — Подарок.

— Что это? — удивляюсь я, взяв и озадаченно разглядывая полученное.

— Проездной билет на все виды транспорта. С эксклюзивным принтом и без лимита поездок на целый месяц.

— Нафига он мне?!

— Что можно подарить человеку, который обрёл свободу? Только то, что сделает её слаще. Наслаждайся. Путешествуй!

— А чё только на месяц? — слегка обалдело любопытствую я, покрутив в руках пластик и оценив рисунок «эксклюзивного принта».

— Насколько тебе надо? — хмыкает оппа.

— Ну… Хотя бы на год…

— Целый год в себя приходить собралась? А работать — когда будешь? К моей демобилизации у тебя уже должна быть песня, чтобы я мог сразу приступить к репетиции!

— Какой ещё — «репетиции»?! — изумляюсь я.

— Обыкновенной, — пожимает плечами этот «меркантильный кю» за рулём Ferrari, только что помпезно подаривший мне месячный проездной. — Которая предшествует выступлению.

— Постой, постой… — прошу я, напрягая извилины в попытке дословно вспомнить наши прошлые разговоры. — Ты ведь говорил, что хочешь руководством заниматься?

— Если бы я хотел этим заниматься, то просто бы пошёл работать к отцу в корпорацию. «Он меня разводит. — понимаю я, откидываясь в удобное сиденье. — Прекрасно помню уверения, как он станет директором агентства. Что случилось с того времени?»

— Мы с тобой будем владельцами с долями предприятия, — уверенно, словно дело уже решённое, сообщает ЧжуВон. — Рутинную работу возложим на наёмных работников. Я знаю основы ведения бизнеса и буду осуществлять проверку эффективности протекающих процессов в контрольных точках. На это не потребуется много времени. А в промежутках займусь творчеством.

Блии-ииин… Каких ещё — «контрольных точках»? Где он их возьмёт? Человеку славы захотелось, не иначе.

— Не согласна! — решительно заявляю я.

— Почему? — удивляются за рулём.

— Во-первых, ты слишком старая собака для разучивания новых шуток…

— В смысле? — не дав договорить, перебивает ЧжуВон.

— У тебя нет опыта в танцах и вокале. И ты уже слишком возрастной для того, чтобы учиться с перспективой получить прибыль от вложенных усилий.

— Я буду выступать соло. Поэтому сложные тренировки на синхронность в группе не понадобятся.

— Ага, — с сарказмом говорю я. — Подтанцовка — отдельно, ты — отдельно. Ржака. — Если сопровождение набрать из профессионалов, то они легко подстроятся под меня, — убеждённо вещает ЧжуВон. — Под одного человека легче адаптироваться, чем под многих.

Я насмешливо хмыкаю, услышав это дилетантское заявление.

— Ты же знаешь, — у меня голос хороший, — доверительно сообщает ЧжуВон: — Сама слышала.

— Откуда?! — изумляюсь я. — Как вспомню, как ты с АйЮ блееял, тошнить начинает.

Примерно на минуту в разговоре наступает пауза.

— У тебя самой вокал не топ уровня, — наконец прилетает в ответ.

— Всё течёт, всё меняется, — говорю я, вспоминая о последнем прорыве с голосом и о том, как до сих пор так никуда и не двинулся с того момента.

— Только у тебя? У других такого не случается?

Замолчав, ЧжуВон смотрит сквозь лобовое стекло. Похоже — обиделся. И тут до меня доходит, откуда растут ноги у этого разговора! АйЮ! Наверное, постояв на сцене рядом с этой «певичкой» кю вкусил нектар славы и возжелал питаться им каждый день! Так сказать — отравился «ядом знаменитости», который действовал медленно, но, по-видимому, в конце концов таки сработал! Чёртова АйЮ! Мало того, что тиснула у меня первое исполнение «Эммануэль», так ещё этому придурку мозги набок свернула! Тоже мне — «первая любовь нации»! Хей! А может, ЧжуВон решил, что, став знаменитым, он сможет быть с ней рядом? Как Мимино со стюардессой? А я ему это организую?

Внезапно разозлившись, резко заканчиваю доводы, которые начал приводить: И, во-вторых! Я работаю одна! Решаю всё сама! Только так!

— Ты не изучала технологию построения бизнеса и не понимаешь плюсов в распределении ответственности, — спокойно, с интонацией осуждения в голосе, отвечает ЧжуВон. — И выгоды в совместной работе. Понимаю, моё предложение выглядит неожиданным, но уверен, если ты внимательно над ним поразмыслишь, то найдёшь в нем много несомненных преимуществ.

— Никогда я ни с кем работать вместе не буду!

— Почему? — спрашивает ЧжуВон.

— Тогда никто не сможет меня снова предать!

Оторвавшись от дороги, ЧжуВон поворачивает голову ко мне и несколько секунд внимательно смотрит. Я недовольно поджимаю губы, сообразив, что в гневе выставив на обозрение собственное нутро, выгляжу жалко.

— Разделение доходов и задачи решаются тщательно проработанными условиями договора между учредителями, — успокаивает оппа.

— Напомни мне, сколько времени ты обещал мне его показать?

— Сейчас я знаю, почему получилось так долго, — вновь глядя вперёд через лобовое стекло, объясняет ЧжуВон. — На самом деле у меня были другие, внутренние устремления, которых я не понимал, и пытался пойти против своих желаний. Но сейчас я разобрался, и теперь всё будет быстро. Кстати, ты внимательно рассмотрела принт? В нём есть сегодняшнее число. Со временем, после того как ты станешь знаменитостью, этот проездной очень подорожает. Коллекционеры и фанаты готовы будут душу продать за возможность купить мой подарок!

«Зубы заговаривает, — понимаю я, заметив внезапный переход на другую тему. — Ну и бог с ним. Пусть думает, будто последнее слово за ним. Моя жизнь — мои правила! Как решу, так и будет…»

— Я не стану знаменитостью, — говорю я. — Я уже…

— В смысле… ещё большей, — «виляет» ЧжуВон, поняв, что лопухнулся.

— Куда, — «ещё большей»? — хмыкаю в ответ и спрашиваю: — Долго ещё ехать?

— Минут десять. Хочешь, куплю тебе мороженого? Съешь, пока доедем.

«Мороженого»? Хм… неплохая идея…

— «Melona», со вкусом дыни и в горьком шоколаде, — сообщаю я о своём желании.

— Окей, — не раздумывая, кивает ЧжуВон.

Время действия: шестое мая, первый час дня

Место действия: квартира семьи ЮнМи

Сижу на унитазе, слушаю, как по канализационной трубе, скрытой где-то рядом за тонкой декоративной панелью, с рёвом промчался и удаляется вниз чей-то «слив» с верхних этажей. Ощущение, словно звукоизоляция в совмещённом санузле отсутствует как класс. Да и в комнате тоже. Проснулся сегодня от того, что за стенкой кто-то сморкался в соседней квартире. «Стандарт для тасэдэ», — так сказала СунОк, проводя вчера для меня экскурсию по новому месту обитания.

«Тасэдэ» — это уровень классности сдаваемой в аренду недвижимости. Получше чем «такагу», там совсем старые дома, постройки до 1980 года, и гораздо лучше «кашивона». «Кашивон» — это самый низ иерархии съёмного жилья. Очень маленькая комната в 5–6 квадратных метров в грязном и шумном месте, с отоплением по графику, с общей кухней, туалетом и душевой. Корейская коммуналка, в общем.

Обо всём этом рассказала мне онни, зачем-то принявшись убеждать, что не так всё плохо, и есть много сразу незаметных плюсов в этом пристанище. Возможно, что побудило её это сделать выражение моего лица. Я вчера выпил пива, устал, и мне было как-то не до удержания покер фейса…

Как бы СунОк не пыталась раскрасить серую действительность, моё мнение о квартире: дыра дырой на предпоследнем уровне от дна. Дальше — жизнь на улице, под мостом. В коробке от холодильника… Нужно сваливать как можно быстрее из этого гадюшника. Но для этого требуется много мани-мани. Всё упирается в деньги. Здоровье, комфорт, отношения… Всё это невозможно без финансирования. Вчера, в небольшом кафе, после окончания обнимашек, радостей и восторгов, уже за едой, коснулся этого вопроса. Впрочем, можно было не спрашивать. Грошей в семье нет. СунОк смогла устроиться работать только уборщицей. Драит какие-то торговые центры и офисы после окончания трудового дня. Мама — торгует на рынке морепродуктами. Короче, алес. Приплыли. Всё, что было нажито непосильным трудом, пущено по ветру. Осталась последняя заначка — 24 000 датакоинов у меня и 5000 у онни. «Последний рубеж обороны», как говорится. Подозреваю, что пять штук уцелели лишь потому, что СунОк не сумела разобраться, как их потратить. Кстати, криптовалюта почему-то упала в цене и торгуется сейчас по 0,7 доллара. Самое время прикупить, но на что?? И продавать стрёмно. Убыток будет. В общем, срочно нужен источник дохода. Чёртова тварь ЫнДжу! Зажала мои роялти!

По трубе, с шумом проносится ещё один «слив», переключая на себя мои мысли.

«Звук, словно у уха пролетело, — думаю я и решаю: — Хватить сидеть, пора сваливать! Дом не производит впечатления качественно сделанного. Лопнет эта канализационная магистраль, утону нафиг!»

(чуть позже)

Освежившись и вымыв руки, выхожу из места дум. Нагибаюсь, подхватываю караулившую меня Мульча. Вот, кого я искренне рад видеть! И она меня. Готова с рук не слезать.

— Пойду, погуляю, — зайдя на маленькую кухню, сообщаю я маме и СунОк.

— Я с тобой! — с готовностью вскидывается онни.