Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 84)

Мама задумывается.

— Нет, — спустя некоторое время решает она. — Не хочу беспокоить уважаемую женщину. Это проблема нашей семьи и мы сами её решим.

— Как?!

— Получается, мы не можем убежать от репортёров. Это первое. Нам надо выйти из квартиры. Это второе. Значит, необходимо, чтобы репортёры от нас отстали. Для этого придётся дать им то, чего они хотят. Интервью. Посоветуемся с адвокатом, о чём можно говорить, а о чём нельзя, а потом ты сядешь и напишешь текст.

— Я?!

— Ты же у меня умная.

— Пфф… Только почему-то не получаю за это деньги! Кстати, а ведь мы можем на этом заработать! Обратимся в известные новостные агентства и предложим им эксклюзив. Те из них, которые заинтересуются, пришлют список вопросов. Заключим договор, зачитаем в студии на камеру ответы и получим деньги!

— Как мы выйдем из дома?

— Пусть нас вывезут. Это будет одним из условий соглашения.

Мама думает несколько секунд и молча кивает, соглашаясь с планом.

— Единственна проблема, — признаётся СунОк. — я не знаю, что писать в ответах…

(позже, в тот же день. Клиника, в которой находится ЮнМи)

— Что происходит на первом этаже? — удивлённо спрашивает директор медицинского учреждения у начальника безопасности. — С ресепшена сообщили о невозможности работать из-за посторонних. Главный администратор доложил, что в зоне приёма посетителей бродит толпа журналистов и каких-то вроде бы фанатов музыкальных групп, мешающих работе персонала. Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу, господин Гу?

— Да, господин директор. Проблема возникла из-за одной из наших пациенток. Это Пак ЮнМи, бывшая айдол, приговорённая к пяти годам каторги и отбывающая наказание в «Анян». Не так давно, она сделала пророчество, предсказав скорую смерть двум известным айдолам: господину ДжонХёну и госпоже Солли. В отношении аджосии её предсказание уже сбылось, а сегодня средства массовой информации распространили новость о том, что вчера госпожа Солли покончила с собой. Журналисты хотят взять интервью у ЮнМи, а поклонники умерших несут ЮнМи похоронные венки и расклеивают на стенах проклятья ей и её семье, написанные красными чернилами.

— Вот как? — удивляется директор и озадаченно признаётся. — Я не знал. О пророчествах.

— А что Пак ЮнМи? — пару секунд спустя, спрашивает он. — Она как-нибудь объяснила случившееся?

— Девушка ни с кем не желает разговаривать. Молчит.

— Значит, мы внезапно попали под ветер, а у неё нет желания помочь его унять, — делает вывод директор. — Господин Гу, как по-вашему, сколько ещё может продолжаться безобразие на первом этаже?

— Сложно сказать, — пожимает плечами начальник безопасности. — Фанаты и репортёры не моя специализация. Однако предположу, что беспорядки вполне могут затянутся на неделю.

— Есть возможность как-нибудь избавиться от ЮнМи? — помолчав, спрашивает директор. — Я знаю, она не так давно вышла из комы, но кажется, с того момента прошло уже достаточно времени, и девушка должна быть в состоянии, позволяющем отправить её долечиваться в другое место.

— Вполне возможно, что это так и есть, господин директор.

— Тогда переговорите с её лечащим врачом и организуйте отправку Пак ЮнМи куда-нибудь туда, где её примут.

— Будет исполнено.

— Сделайте это как можно быстрее. Вдруг она решит ещё что-нибудь предсказать? Это плохо отразится на авторитете клиники. И обязательно позаботьтесь о том, чтобы все узнали, что Пак ЮнМи здесь больше нет. Пусть прекращают портить интерьер.

— Будет сделано, господин директор!

(ещё позже, в тот же день, «Анян»)

— Как — «везут сюда»?! — искренне изумляется директор исправительного учреждения. — Агдан ведь находится на излечении?

— Самчанин, для содержания отбывающих наказание в гражданской клинике у нас нет денег, так как по закону такие расходы оплачиваются только в исключительных случаях. А в больнице Сунчохян, в которую Агдан направили из клиники, не увидели необходимости нахождения у них Пак ЮнМи. Провели обследование и сделали заключение, — девушка здорова и ей требуется восстановительный период, который она может пройти по месту отбывания наказания.

— Ясно, — понимающе кивает директриса. — Просто избавились. А я надеялась увидеть Агдан только в день её освобождения…

— И что теперь? — обращается она к своей заместительнице. — Опять все начнут бегать как ненормальные? А «принцесса» станет угрожать жалобами, если будет находиться в одиночке?

— Ситуация сейчас не та, что раньше, госпожа директор. Когда говорят — «восстановительный период» то подразумевается, что речь идёт об ослабленном человеке. Уверена, Агдан будет благодарна, если мы сейчас отделим её от других заключённых. Можно даже пригрозить отправить её в общую камеру, если начнёт капризничать. А девицам пообещаем, что реинкарнация умершей королевы обязательно проклянёт всех, кто станет к ней цепляться или убегать при её появлении. Тут до пятого числа совсем немного времени осталось. Дотерпят.

Начальница медленно наклоняет голову, прокручивая в мозгу предложенный вариант решения проблемы.

— Насчёт проклятья… — не предложив своего плана действия произносит она и внимательно смотрит на собеседницу. — Что думаешь?

— Думаю, чем быстрее избавимся от этой странной, тем лучше. Совсем не хочется на себе узнавать где правда, а где выдумка. Но, будет разумно, если вы, госпожа директор, проинструктируете персонал о правильном поведении с ЮнМи. Люди это поймут.

— Согласна, — говорит начальница. — До пятого числа совсем немного времени. Дотерпят.

Время действия: шестнадцатое апреля

Место действия: исправительное учреждение «Анян». Первая половина дня.

Сижу в одиночестве за партой (никто не рискнул сесть рядом), краем уха фиксирую объяснения математика на тему: как будет проходить тестовый сунын. Девчонки, находящиеся в классе, кажется с интересом внимают тому, что наверняка уже слышали и, возможно, не один раз. Кажется, я наблюдаю ту ситуацию, когда люди получают удовольствие от многократного повторения, поскольку их мозг уже знает, как станут развиваться события дальше и от этого возникает иллюзия контроля ситуации. Говоря по-простому, — им не страшно. А скажи сейчас любой из них: «Ну и что, что у тебя высокий бал сунын? Так ты же уголовница, сидевшая в тюрьме! Какая тебе высокооплачиваемая работа? Иди отсюда нафиг! Не напрягай и не позорь своим присутствием коллектив!» Мозг у них тут же струхнёт и начнёт ударными темпами вырабатывать адреналин, ибо впереди возникает одна сплошная непредсказуемость жизни. Как у меня, например. Думал, перекантуюсь по больничкам, дотяну до праздника, а там — на свободу с чистой совестью. Шиш с маслом! Какие-то идиоты, поклонники Солли, решили превратить первый этаж клиники в филиал ада имени меня. Понатащили поминальных венков с лентами — «для Агдан». Уклеили стены внутри и снаружи здания листками бумаги исписанных красными чернилами. Не читал, но уверен: это были не здравницы в честь ЮнМи. Плюс группы репортёров с камерами на плечах и вялая полиция. И ещё медработники, перекрывшие входы на лестницы, не дав фанам подняться на другие этажи.

В общем, когда меня вывозили в инвалидной коляске, там пипец чего творилось. Гады, врачи. Могли ведь по-тихому «выгрузить» через какой-нибудь служебный лифт, но специально протащили сквозь толпу, показывая, что выпинывают нафиг. А если бы на меня напали? Впрочем, дебоширившие подростки, обнаружив рядом с собою меня, моментом прекратили антиобщественную деятельность и разом попытались удалиться на возможно большее расстояние. Причём сделали это так энергично, что на выходе из здания кратковременно образовалась испуганно визжащая пробка из малолетних придурков.

Я понимаю, дебилов, готовых идти делать хоть что-нибудь, лишь бы не думать, — полно. Но вы же сами хейтилиСолли, писали ей в комментах пожелания сдохнуть? Ко мне вы чего припёрлись? Поблагодарить? Показать, что из нас двоих вы ненавидите меня больше? Или её уже не достать, а вампирам — нужно где-то харчеваться? Твари решили пить мою кровь? Птица Обломинго к вам прилетит! Ждите! Выйду на свободу — ни мгновения не задержусь в этой стране! «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!». Хоть тушкой, хоть чучелком, но вон из ада Чосон!

— … Чтобы пробить дорогу в будущее, нужно учиться усердно… — говорит классу учитель, отрывая меня от рисунка и вызывая чувство тошноты.

Вот ни на йоту не сомневаюсь, что Солли усердно училась пению, танцам и всему остальному, называемому шоу-бизнесом. Ну и чем для неё это закончилось? Где она теперь? Пришли бездарные нуги и тупо затоптали, придумав повод. Зря я рот открыл. Многократно подтверждено и проверено историей, что предсказания — дело неблагодарное. И я об этом прекрасно знал, но почему-то захотелось приобрести персональный опыт. Почему?

Задумываюсь над этим вопросом, механически закрашивая участки на рисунке.

Ну, во-первых, не хотел, чтобы эти двое так закончили. Пусть лично не знаком, но ощущаю к ним уважение, … как к коллегам. Раз взобрались высоко, значит — что-то из себя представляли. Бездари способны только похоронные венки живым людям таскать. Ну и второе, пожалуй, … Это были мои остатки веры в людей. В их разумность. В способность оторваться от себя и обратить внимание на живущего рядом. Нуждающегося в помощи…