Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 85)

Всё! Больше никогда, Серёга! Хочешь кому-то помочь — только сам! Своими ручками!

Заканчиваю закрашивать последний участок на рисунке. Чуть отодвигаюсь и окидываю получившееся взглядом.

«А лучше — ни за кого не впрягаться!» — приходит в голову мысль. — «Всё равно — все в итоге сдохнут, чего для них не делай. Зачем тратиться? Результат будет всегда один — виноватым назначат тебя. Невозможно что-нибудь изменить, если человек сам этого не хочет. Вон, как эти овцы вокруг меня. Сунын они сдавать будут! Нафиг он им сдался?»

— Пак ЮнМи… — перестав молоть чушь, произносит учитель.

Поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом.

— Чем ты занята? — спрашивает он.

«Смелый аджосси», — думаю я, вместо ответа прислушиваясь к тому, как в округе все буквально замирают. — «С момента моего «триумфального возвращения» в «Анян» никто не разговаривает со мной больше необходимого, а тут вдруг — такой интерес. Вчера, по возвращению в тюрьму, первая моя встреча была с её начальницей. Хотел, было, поздоровавшись, поздравить аджуму с тем, что она теперь руководит весьма известным в мире режимным учреждением, в котором «тащат срок» не менее известные танцовщицы, но, мгновение подумав, решил не идти этим путём. Низкий уровень для меня, мировой знаменитости, прикалываться над тёткой, посаженой сторожить отбросы общества. Считай, она вместе с ними сидит. Добровольная жизнь в тюрьме по собственному выбору. Но кто-то же должен это делать? Я этим заниматься не собираюсь, поэтому, правильно будет вести себя вежливо с тем, кто взвалил на себя нужную, но не пользующуюся популярностью работу.

Как оказалось, решение «не выделываться», оказалось верным. Начальница оказалась настроенной на взаимовыгодное сотрудничество и мой сарказм оказался бы не к месту. А так аджума сообщила, что предупредила всех: кто будет приставать или визжать, или бегать от Агдан, то тех я прокляну. Попросила не подводить и соответствовать созданному ею образу. Взамен поклялась обеспечить проживание в «одноместном люксе» до самого освобождения, постоянную круглосуточную охрану, в виде сопровождения парой охранниц, и вернуть мои личные вещи вместе с флешкой, хранящей в себе «Голодные игры». Я ударил с ней по рукам, понимая, что боец из меня сейчас как из говна пуля. Поэтому странно, что математик пристаёт. Может, он отсутствовал, когда начальница сообщала о «последнем китайском предупреждении Агдан»?

— Рисую, сонсенним, — отвечаю я учителю.

— «Рисуешь»? Значит, сунын тебя не интересует?

— Абсолютно.

— Жаль. У тебя хорошие способности к математике.

— Кому нужен в Хангук математик-арестант? — удивляюсь я и тут же прикусываю язык, поняв, что вновь начал «болтать».

— Покажи, что у тебя получилось, — просит аджосии, не ответив вопрос.

Поднимаю листок с рисунком, демонстрирую.

У-уу… — гнусят девчонки из тех, кто видит изображение.

— Это кто? — спрашивает учитель.

— Та, которая меня ждёт. Моя чёрная коянъи.

— Больше тебя никто не ждёт?

— Может быть и так. Но в ней я уверена на сто процентов.

В этот момент раздаётся стук в дверь класса, потом она распахивается, и на пороге появляется охранница.

— Прошу прощения, господин СуЮн, — говорит она, обращаясь к учителю, — но у меня есть приказ немедленно доставить заключённую Пак ЮнМи для беседы.

— Не имею возражений, — отвечает тот и переводит взгляд на меня. И охранница тоже смотрит на меня. И девчонки. Ощущение — что все глазеют на мою персону, ожидая чего же я выкину в ответ?

Вздохнув, начинаю выбираться из-за парты. Интересно, кому я понадобился?

(примерно десять минут спустя. Небольшое помещение, вся мебель в котором состоит из стульев и большого стола, с одной стороны которого, в одиночестве, сидит ЮнМи, а с другой — две женщины в форме полиции. Рядом с представителями полиции, немного сбоку, пристроилась начальница тюрьмы.)

— В рамках проводимого расследования о смерти актрисы Солли мы хотим провести с вами беседу… — сообщает о цели своего появления пожилая аджума, представившаяся при знакомстве суперинтендантом Бюро Уголовных Расследований города Сеула.

Более молодая аджума, сидящая у её правого плеча, — просто интендант. Интересно, высокие это ранги или нет? Кого ко мне принесло: низшее звено или высоких начальников? Будем считать, раз есть приставка «супер», — нормальный уровень.

— Убийство — это серьёзно, — отвечаю я. — Без адвоката не желаю ничего обсуждать.

— Почему — «убийство»? — настораживается «супер».

— Вы сказали, что работаете в Бюро Уголовных Расследований. А Солли, как я слышала, покончила с собой.

— Всякий случай смерти обязательно проверяется на наличие признаков насильственности, — просвещают меня. — Только при их отсутствии происшествию присваивают другую квалификацию.

— Прошу прощения, госпожа суперинтендант, — извиняюсь я. — Я не знала таких подробностей.

Та понимающе кивает в ответ.

— Это не допрос, — говорит она. — Просто беседа. Без протокола и подписей. Которую можно провести в отсутствии адвоката.

— Я не доверяю полиции.

— Почему?

— Длинная история. Объяснения займут много времени, но не изменят моего отношения. Стоит ли этим сейчас заниматься?

— ЮнМи, никто тебя ни в чём не подозревает.

— Даже в проклятии?

— А ты можешь проклясть?

— Запросто!

— … Так же как любой человек, способный набирать текст на компьютерной клавиатуре, — улыбаясь краешком рта, поясняю я троим замершим тёткам. — Можете убедиться в этом сами, зайдя в один из чатов, в котором желают смерти мне, моим родным, а также всяческих бед и несчастий. С Солли было то же самое.

— Что именно вы хотите услышать? — спрашиваю я, не став распространяться дальше по теме.

«Супер» откашливается, прочищая горло, а её соседки слева и справа выдыхают.

— Случай с Солли привлёк с себе большое внимание в обществе, — не став комментировать мой пассаж, говорит старшая аджума. — Вторая смерть известной личности за короткий промежуток времени озадачивает. Тема не уходит из топа новостей…

Вот оно как, значит…

… — А наибольшее любопытство вызывает факт, что эти два летальных исхода были предсказаны…

«Супер» замолкает и втыкается в меня взглядом. То ли интригу создаёт, то ли ожидает моего забега «впереди паровоза» с фейерверком откровений. Ага, щас!

Сижу, тупо молчу в ожидании продолжения.

— ЮнМи, — с доверительной интонацией произносит собеседница. — Есть видеосвидетельство, где ты просишь АйЮ обратить внимание на её друзей, иначе она их потеряет. Скажи, откуда у тебя появилось такое опасение?

— Оно возникло бы у каждого, кто просмотрел сюжеты из жизни этих двоих.

— Многие люди видели то же, что и ты. Но предупреждение только от тебя.

— Может, — остальным просто плевать?

— Или они не имеют твоих способностей?

— Каких?

— Предсказывать, когда человек умрёт, — произносит «супер» и снова впивается в моё лицо взглядом, желая считать эмоции.

— Я не понимаю о чём вы говорите. Давно известно, если издеваться над человеком, то его можно довести до самоубийства. В уголовном кодексе Республики Корея есть ряд статей на эту тему. С 253 по 258-ю, если память не подводит. Ничего сверхъестественного в своей озабоченности не вижу.

— Ты настолько хорошо знаешь Уголовный Кодекс?

— В школе изучала, госпожа. Запомнила.

— Хотела работать в полиции?

— АйЮ первой успела занять у вас место, — саркастично улыбаюсь в ответ. — Поэтому, меня взяли в армию…

Парку секунд играем с главной аджумой в гляделки.

— Скажи, ЮнМи… — медленно произносит она, — Может у кого-нибудь, из известных тебе медиа-знаменитостей, сейчас тоже есть проблемы? Вроде тех, какие были у Солли?

«Похоже, полицейское управление решило въехать на чужом горбе в рай, — думаю я, решив, что понял истинную цель визита тёток. — Неужели сами не в состоянии разобраться с такой ерундой? Пфф…»

— Зачем вам об этом знать? — спрашиваю я, желая получить подтверждение своей догадке.