Андрей Кощиенко – Сакура-ян (огрызок 18 глав) (страница 83)
Хальмони, недовольно мотая головой, отодвигается от экрана.
— О чём вообще думает эта ГынХе? — недовольно шипит она себе под нос. — Даже мой внук выглядит гением интриги на её фоне!
Вспомнив о ЧжуВоне, бабуля надолго зависает в неподвижности, перебирая приходящие ей в голову интересные варианты, в каждом из которых обязательной участницей является ЮнМи.
Оу-х, какой же я деревянный! Ни согнуться, ни разогнуться. Наверное, сейчас даже ниже того уровня, когда ДжуБон обзывал меня «дохлым кальмаром»! Чёртовы законники, чёртова армия, чёртова Корея! Из-за них приходится голодать и валяться в коме до полной потери физического состояния! Сколько сил придётся теперь потратить, чтобы вернуться в прежнюю физическою форму?! Гады… Я вам всем это припомню…
Стараясь не нарушать ритм дыхания, делаю плавные наклоны вперёд, желая растянуть мышцы, потерявшие за время неподвижности свою эластичность. Разогнувшись в очередной раз и подняв голову, обнаруживаю врача, стоящего в дверях палаты и смотрящего на меня с каким-то странным выражением на лице. Прекратив изображать «кальмара на последнем издыхании», вежливо здороваюсь, делая поклон. Но отклика почему-то не получаю. Обычно корректно ведущий себя мужчина, игнорирует приветствие. На некоторое время замираем друг перед другом. Я несколько удивлённо, он — о чём-то думая.
— ЮнМи, всё в порядке? — наконец очнувшись, интересуется аджосии при этом так и не сказав «
— Да, всё хорошо. Спасибо, что беспокоитесь обо мне.
— Смотрю, ты уже делаешь гимнастику. Молодец. Какие ощущения?
— Пока не очень хорошие. Мышцы дряблые, а суставы плохо сгибаются.
— После длительного времени, проведённого в неподвижности, в этом нет ничего удивительного, — утешающе сообщает мне доктор и спрашивает: — Ты уже знаешь новость?
— Какую?
Находиться в сети мне можно несколько часов в день, но фактически я в ней не бываю.
— Вчера вечером звезда корейской музыки, госпожа
Пару секунд молчим. Врач — выжидающе, я — озадаченно.
— Очень жаль, — говорю то, что действительно чувствую и добавляю: — Я устала.
Разворачиваюсь и неспешно иду к кровати с желанием лечь, закрыть глаза и ни с кем не разговаривать.
СунОк, разблокировав замок, осторожно приоткрывает входную дверь. Секунда и образовавшаяся щель вспыхивает белым светом от осветительных ламп и фотовспышек. Взвизгнув, СунОк захлопывает дверь.
— Ногой некуда ступить! — возмущённо восклицает она, сильно зажмурившись и пытаясь перетерпеть ослепление. — Кажется, репортёров стало даже больше!
Мама молча качает головой.
— Я не смогу попасть на собеседование пока за дверью такая толпа, — не открывая глаз, говорит СунОк. — Может быть, вызвать полицию?
— Думаешь, при приёме на работу не узнают, что ты
Не отвечая, СунОк начинает усиленно моргать.
— Больно, — жалуется она. — Я словно ослепла.
— Нужно умыться, — озабоченно советует мама. — Станет легче. Пойдём!
— Как нам теперь выходить из дома? — умывшись и сидя уже на кухне, возвращается к обсуждению проблемы СунОк.
— Люди не могут, ничего не делая, целый день сидеть под нашей дверью. В конце концов им придётся встать и пойти работать.
— Мама, работа репортёров — преследовать знаменитостей! Они получают за это деньги и могут жить на нашей лестнице и в лифте, пока им за это будут платить!
— Мы же не знаменитости?
— Мы с тобой — нет! А ЮнМи — да! И все хотят взять у неё интервью!
— Но ведь её здесь нет?
— И очень жаль! Я бы вытолкнула её на площадку и закрыла дверь!
— Дочка, зачем ты так говоришь?
— Уверена, это не научит
— СунОк, не говори так о своей сестре!
— Хорошо, мама, давай обсудим о том, что мы будем делать. О том, сколько времени мы сможем никуда не выходить. Может, сделаем ревизию продуктов? Узнаем, надолго ли их хватит?
— Сегодня день посещения, — подумав, говорит мама совершенно о другом. — Нужно ехать к ЮнМи.
— И как мы это сделаем? — с сарказмом спрашивает СунОк.
— Придумай. Ты же хотела быть взрослой и брать на себя ответственность.
— Когда я такого хотела?
— Всегда, сколько себя помню, — отвечает мама и повторяет уже прозвучавшее предложение, — Может, вызовем полицию?
— Пожалуй, полицейские смогут нас вывести, — мгновение подумав, говорит СунОк. — Но они не станут обеспечивать постоянную охрану. Репортёры набросятся на нас в любом другом месте, а сбежать мы не сможем, потому что ты плохо бегаешь.
— Я раньше быстро бегала, — обижается мама.
— Прости, но это в прошлом. Тебе, с твоим давлением, вообще нельзя на улицу выходить.
— Мне нужно к ЮнМи.
СунОк выпячивает нижнюю губу и задумывается.
— Я могу прорваться и увести репортёров за собой, — наконец говорит она. — Но нет гарантии, что они помчатся за мною все. И тебя могут подкараулить возле клиники. Больше у меня идей нет.
— Может, просто поговорить с ними? — предлагает мама. — Объяснить, что ЮнМи тут нет…
— Мама, они об этом прекрасно знают и хотят взять интервью у нас! Чтобы мы рассказали, о том, как наша «звезда» стала предсказательницей! Ты сможешь это сделать?
Дочь вопросительно смотрит на мать.
— Я тоже не могу, — не дождавшись ответа, сообщает она.
— Тогда, позвоним господину адвокату?
— Пока он подаст бумаги и получит решение на своё обращение, пройдёт несколько дней. А тебе нужно сегодня!
— Может, ты позвонишь АйЮ?
— Даже не думай! — вспыхивает СунОк. — Хватит с меня унижений! Сама звони госпоже МуРан!