Андрей Кощиенко – Сакура-ян (Книга 6-2) (страница 5)

— Думаю, как вступить в банду, — честно признаюсь я.

— Сукебан⁈ — восклицает Акиро, изумлённо округляя глаза.

И громко так восклицает, нарушая нормы поведения для такого важного господина в общественном месте.

— Наверное, да, если у них есть мотоциклы, — скромно соглашаюсь я, одновременно констатируя ещё одно совпадение между мирами.

На японском языке слово «suke» — означает женщина, а « ban» — босс. Вместе, если их соединить, получается — «бандитка». Забавный результат операции сложения…

— Зачем это вам?

— Ну, знаете, ночь, мотоцикл, летящее под колёса чёрное полотно дороги с белыми линями разметки… Запах бензина, шум мотора, ветер в лицо с запахом травы и цветов… Эмоции. Можно придумать кучу музыкальных композиций.

— Рекомендую вам, ЮнМи–сан искать вдохновение где–нибудь в другом месте, — сделав недовольное лицо, сухо произносит Акиро. — Сукебан — это кражи, драки, поножовщина и наркотики. Совершенно недопустимое поведение для принцессы. Забудьте об этом и давайте выпьем.

Мой собеседник поднимает за ножку высокий бокал с шампанским.

— За принцессу Агдан! — провозглашает он тост. — За её успех!

«Замечательный тост — думаю я, поднимая свой фужер. — Мне нравится».

И шампанское нравится, пару мгновений спустя решаю я, ставя фужер на стол.

Закусываю кусочком шоколада. Когда делал заказ, представлял, что плитку принесут в развёрнутой обёртке. Подадут «на фольге», как в общаге. Но, принесли «по–выпендрёжному», — на красивом блюдечке, да ещё разделённой на кусочки. Эх, общага, не видать мне тебя больше никогда… Но бессмысленно печалится об ушедшем, которого не вернуть. Разумнее радоваться нынешнему. VIP-ресторану, богатству, известности, красивым женщинам… Да, о птичках! Спрошу я таки про Харуко. Жалко девчонку. Стопудово ведь не высыпается!

— Я осознала важность ваших слов о безопасности, Акиро–сан, — говорю я на официальном стиле, показывая серьёзность своих слов. — И, кажется, знаю, как её усилить. Официальный представитель, Харуко–сан… Сейчас она отсутствует рядом со мной в ночное время, а ведь это самый опасный период времени. Большинство преступлений совершается в темноте. Хочу спросить вашего позволения, как владельца жилого помещения, разрешить ей ночевать вместе со мной в квартире. Мне будет гораздо спокойнее, да и вам тоже, если вы будете знать, что я под присмотром.

— В доме есть охрана и слуги, — внимательно смотря на меня, напоминает домовладелец. — Вам нечего бояться, вы надёжно защищены.

— Квартира большая, и я чувствую себя неуютно, когда одна. Пусто. Хочется, чтобы рядом был кто–нибудь знакомый.

— С Харуко–сан у вас образовалась дружеская связь?

— Мне кажется, да. Она единственная, с кем я рядом в течение всего дня. Мне приятно её присутствие. И уверена, она будет меня защищать, если потребуется.

Акиро понимающе кивает.

— Я не могу приказать госпоже Харуко, — мгновение, подумав, сообщает он. — У неё есть начальник, и решение об изменении рабочего графика подчинённой является исключительно его прерогативой. Но сначала, Агдан–сан, вам следует поговорить с девушкой о своём намерении, если не желаете разрушить возникшую между вами симпатию. Наверняка, кроме начальника, у неё есть ещё личная жизнь, которая обязательно пострадает, если вы захотите иметь при себе Харуко–сан двадцать четыре часа в сутки. Лично я считаю подобное усиление безопасности излишним, но согласен, раз вы хотите. Только рекомендую вам начать с обсуждения.

У Харуко–сан есть парень? Неприятно, однако, действительно, в её возрасте люди уже обзаводятся своими «вторыми половинками». Ну, или пытаются это делать. Зачем создавать девчонке ненужные ей трудности? Но я хотел облегчить ей жизнь, чтобы она не моталась ночами и высыпалась. К тому же, мне кажется, что у неё никого нет… Однако, мало ли кому, чего кажется⁈ Японец прав, лучше сначала выяснить, — нужно ли человеку то добро, которое ты собрался для него творить?

— Спасибо Акиро–сан, за мудрый совет, — искренне благодарю я. — Очень приятно разговаривать с умным мужчиной.

Вижу, что на противоположной стороне стола с трудом давят довольную улыбку, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Мне тоже всегда приятно беседовать с вами, ЮнМи–сан, — отвечает японец. — У вас живой ум и зачастую нетривиальный взгляд на мир и происходящее. Исключительно из–за небольшого числа прожитых лет вы порою принимаете спорные решения. Но со временем вы приобретёте опыт общения с людьми и станете действовать не так быстро, как сейчас.

— Ошибки молодости? — усмехаюсь я в ответ на аккуратный намёк на мой «нежный возраст».

Акиро вежливо улыбается в ответ.

— Одну из которых вы совершаете сейчас, не желая получить высшую награду Японии.

— Ещё раз напоминаю, что я не принцесса, — повторяю я, — а девочка из небогатой семьи, которая не знает, как себя вести и что говорить, если окажется в неизвестном для неё мире высокородных аристо. Может ей будет разумнее попросить денег, чтобы хоть немного рассчитаться со своими бесконечными долгами?

— ЮнМи–сан, вы прекрасно говорите на японском, — делает мне неожиданный комплимент Акиро. — Ясно излагаете свои мысли, но действительно не осознаёте открывающихся перед вами возможностей. Я абсолютно уверен, в Ниппон, желающих увидеть принцессу на сцене «Токио Доум» будет гораздо больше, чем желающих увидеть просто талантливую исполнительницу. Вы согласны со мной?

— Наверное, да, — киваю я.

— Значит, спрос на билеты будет выше, и цену на них можно увеличить… Например, на сто процентов. Но если быть реалистом, то на пятьдесят.

Впечатление — словно мне с размаха по голове подушкой вмазали!

Это же совсем недалеко от той суммы налога, которую будет нужно заплатить! А почти двадцать лямов пойдут мне на счёт! Ну, пусть десять, но это уже точно.

— Когда ты распахиваешь глаза от удивления, они становятся ещё красивее, — сообщает мне Акиро, перейдя с официального языка на «гламурный».

— И так можно? — пропустив комплимент мимо ушей, интересуюсь я. — Увеличить?

— Конечно, — небрежно отвечает японец. — Пока не начались продажи, в этом нет ничего сложного. Но нужно ваше согласие.

Просто офигеть! Я и так, собственно, решил столковаться на орден, но хорошо, что сразу об этом не сообщил. Иначе бы Акиро не поведал мне о такой замечательной возможности! А сам бы я о ней не догадался! Эх, мало у меня ещё опыта в шоу–бизнесе, мало!

— Давай поедим, а потом продолжим разговор, — предлагает Акиро.

Опускаю глаза и, не прекращая мысленно заниматься вычислениями точной суммы, которую заработаю в случае изменения условий продаж, приступаю к изучению находящегося в тарелках. Ну, это санбокан, а остальное — непонятно…

Плод санбокан

— А что это? — спрашиваю я.

— Это — чаван–муши, крем из морепродуктов. Делают его из мяса трески, фугу, креветок, кальмаров и молоков нескольких видов рыб. Сначала плод санбокана разрезают пополам, удаляют мякоть с косточками, затем половинки фаршируют кремом и готовят на пару. Аромат цитруса смешивается с запахом моря, придавая кушанью тонкий неповторимый вкус. Кожура тоже съедобна, её можно есть. Попробуй.

Услышав знакомое слово «фугу», с сильным сомнением смотрю на кушанье, не торопясь втыкать в него палочки.

Фугу (иглобрюх)

Это же та самая «адская» рыба, в железах или кишках которой содержится жуткий яд! Причём не разлагающийся от воздействия температуры при приготовлении. Такую тварь нужно конкретно уметь разделывать. Одно неверное движение поварского ножа и всё! Вкусившие «деликатес» стремительно отправляются на небеса. Шансов откачать — мизер. В Японии даже существует поговорка: «Хочешь есть фугу, напиши завещание!»

— И насколько это безопасно? — с подозрением спрашиваю я у «потомка», уже активно орудующего палочками в своей порции.

— Что?

— Фугу. Разве она не ядовита?

— А–а, ты об этом. В этом ресторане повара экстра–класса. Прежде чем их допустили к приготовлению этой рыбы, они прошли обучение на специальных курсах и получили сертификаты, подтверждающие квалификацию. Можешь не беспокоиться.

«Сертификаты — это, несомненно, 'гарантия», — саркастически думаю я. — Такая же «мощная», как и сделанные из них надгробья. Лучше начну–ка я, пожалуй, с чего попроще. С санбокана. А после, может, мяса себе закажу. На крайняк, — доем шоколад, запивая шампанским. Дался мне этот «аттракцион» ядопоедания! Тем более, когда лично сам не рвался вкусить экзотики. У меня ещё «Токио Доум» не продан. Сущая ржака выйдет, если «склеить ласты», находясь буквально в шаге от вершины.

Знаменитый японский цитрус ошеломляющего впечатления на вкусовые рецепторы не произвёл. Сладкий, с одновременным вкусом мандарина, лимона и грейпфрута. Да, забавно. Но если бы я никогда до этого не пробовал эти фрукты, то, конечно, эмоции были бы ярче. А так, сок «мультифрукт» какой–то.

Я попробовал его с шоколадом, шампанским, белковым кремом, кофе и мороженным. Лучшей, на мой взгляд, оказалась композиция с местной хрустящей дыней сорта Дю–Ле, сочетающей в себе ароматы дыни, ананаса и манго. Запихиваешь в рот разом по куску санбокана и Дю–Ле и получаешь в нём «супер–мультифрукт»!

За всё время моих гастрономических изысканий Акиро не сделал ни единой попытки вмешаться в процесс. Сидел, трескал чаван–муши, с интересом наблюдая за тем, как я отдаю указания официантам и провожу дегустацию. Я тоже на него периодически поглядывал, проверяя состояние.