Андрей Кощиенко – Сакура-ян (Книга 6-2) (страница 43)

Тэнъин-сан, по-нашему — официант, унёсся за «кулисы» готовить «слонов и колесницы» для выхода, а пока он это делает, Акиро развлекает меня беседой, просвещает — где мы, что мы и почему всё это так круто. По-видимому, предполагая, что «корейская деревенщина» может уловить ну максимум десять процентов из ста, без объяснений.

Что ж? В принципе такое возможно. Хотя в прошлой жизни мне довелось посетить достаточно много ресторанов различного уровня «пафосности», «музицируя» в них вечерами, со своими парнями, но, понятное дело, все эти «точки дорогого питания» даже до японского кокютена(высококлассного заведения) не дотягивают от слова «вообще!». А про «элитный рётэй» (ресторан высшего уровня с многовековой историей) — даже можно не заикаться. Это объект из другой вселенной и реальности, просто непредставимой. Причём место, куда сейчас привёл меня Акиро, ещё круче, чем «рётэй». Название его переводится как «Тайное убежище с тайю и вагю». «Тайю» — это гейша высшего ранга, а «вагю» — самая дорогая говядина, которая только есть в Ниппон. Ну, гейши меня сейчас не интересуют, а вот от мяса я не откажусь…

«Тайным» место называется потому, что принадлежит к числу так называемых «закрытых ресторанов», весьма неприметных снаружи и которые могут посещать только «свои», — так объяснил мне Акиро. — Никаких вывесок, никаких сайтов с рекламой. Только устные рекомендации. Высшая степень элитности: чем меньше о нём известно, тем выше статус.

Представляю, какой тут прайс… Но ресторан, да. Загадочный. С улицы почти незаметен: скромная деревянная дверь с табличкой из жёлтого металла, наверное, из латуни (не из золота же? Хотя, не факт…). Над входом — фонарь из рисовой бумаги с едва видимым иероглифом, словно смытым за несколько лет дождями. Внутри — тишина. Заходишь — никакой тебе стойки ресепшена, улыбающихся гейш, только японец в кимоно цвета тёмно-зелёного мха, представившийся старшим менеджером.

Честно признаюсь, в этот момент я аж насторожился. Что за забегаловка? Куда меня Акиро притащил? Может, это местные сауны, в которых мужчины и женщины в одной бочке вместе моются? Так сказать, для расширения моего кругозора, чтобы я не плакался журналистам, что «Японии не видел»? И хотя за нами следом топала целая делегация из телохранителей и охранников драгоценностей, нацепленных на ЮнМи(экономный японец взял их в прокат!), но, мало ли? Ниппонцы, они того — очень своеобразные люди… Моргнуть не успеешь, как в бадейке можешь оказаться, причём не один! При этом всё будет прилично и без потери лица…

Но действительно, оказалось — ресторан.

— Прислушайся, — сказал мне, остановившись на входе перед началом коридора, Акиро, — и ты услышишь лёгкий дым от хиноки(японского кипариса), которым протирают камни перед подачей, свежесть маття и тонкую нотку мисо, томящегося в бронзовых котелках на кухне…

Ну, я остановился и честно прислушался.

— А что гудит? — секунду спустя поинтересовался у него.

Акиро оценивающе посмотрел в ответ и объяснил, что здесь всё время звучит «неслышимый гусанский шаманский напев» — без ритма, без слов, лишь вибрация, чтобы не нарушать разговора, «но он его пока не слышит».

Оказалось, этот «поэт кухни и бронзовых котелков», сказав «прислушайся», имел в виду «принюхайся». Я же, поняв его буквально, насторожил свои музыкальные уши и сделал не то, что от меня ожидалось. Не оправдал доверия…

После «конфуза с гусанскими шаманами» с их неслышимым напевом (что за хрень?) мы проследовали в «Комнату луны», в которой старший менеджер повёл меня на экскурсию, чтобы было хоть какое-то понимание, где я оказался.

Выяснилось, что всё здесь «не просто так» (будто я сомневался!). Стены из полупрозрачного оникса, подсвеченного изнутри, создают эффект лунного света. Стол — монолит из чёрного гранита со встроенной горячей плитой из вулканического камня Идзу, подогреваемой инфракрасным элементом (никакого открытого огня — только чистое тепло! Охренеть…). Пол — настоящий камень из вулкана Асо, тёплый под ногами (снимать туфлю и проверять ногой не стал — «не по чину»). Освещение приглушённое, тёплое от встроенных в потолок сёдзи-панелей с подсветкой, имитирующей закат. Никаких ламп над столами: свет мягко струится сверху, не мешая восприятию текстуры мяса сорта Оми-гю: эксклюзивное, старше 36 месяцев, мраморность A5+, выдержанное 45 дней. Что именно означает набор этих параметров — тоже не знаю (первый раз слышу, попробую — узнаю). Персонал: один итамаэ(главный повар) и один сакэ-сомелье, «способные понять ваши желания по одному выражению вашего лица» (телепаты, что ли?).

Одним словом — крутизна вокруг просто невероятная, гарантированный отрыв башки для «простушки» из Сеула. Но, как говорится, «не на того напали!» Есть опыт, полученный в студенческой столовой и в других, тоже «не лыком шитых» местах, так что меня с ног не так легко сбить!

— Акиро, — говорю я, останавливая японца, который вещает о том, чем именно откармливают бычков перед убоем. — Это всё, конечно, очень интересно, но не интереснее, чем наша пресс-конференция. У тебя же есть уже известные итоги? Реакция СМИ?

— Сегодня никакой информации не будет, — отрицательно качает тот головой в ответ. — Есть договорённость с информационными агентствами о тайм-паузе. В связи с особой важностью и уровнем мероприятия, публикация сообщений для всех японских СМИ назначена на завтра, начиная с восьми часов утра. Всем им даётся время для тщательной подготовки материала с целью предотвращения появления неточностей и ошибок.

Ну вот! А я волновался…

— Казус с телефоном удалят или оставят? — интересуюсь я, имея в виду момент, когда меня «торкнуло» и я, не найдя рядом ничего подходящего, на чём и чем можно записать, кинулся за своим смартфоном с целью «пофиксить» вдруг всплывшую в памяти композицию группы «Eruption» — «One Way Ticket». Такими песнями разбрасываться нельзя!

https://drive.google.com/file/d/1zJ8U2KarIAWtuafz_G_fq7qTZCdyUQMn/view?usp=sharing

https://vk.com/video28403550_456241644

Тем более, что она отлично ложится в канву противостояния с Хангук. Поменять несколько слов в тексте, чтобы стало совсем чётко понятно, кто на самом деле этот «бэйби», от которого уезжают раз и навсегда, и при желании можно троллить Страну утренней свежести. А можно и не троллить… Акиро прав — смысл тратить на Корею время и силы? Во-первых, им ничего не докажешь, а во-вторых, на кой мне это делать? Умерла, так умерла… Но песню — сохранил!

— Зачем его убирать? — отвечает, удивляясь, Акиро. — Демонстрация твоей неординарности получилась очень яркой. Едва успела рассказать о том, как к тебе приходит муза, как тут же, в доказательство, написала песню.

— Которую ещё никто не слышал… Думаешь, поверят, что это не заготовка?

— Это был ответ на вопрос корейского журналиста. Зная твоё отношение к соотечественникам, трудно заподозрить вас в сговоре.

— Но я ведь могла заранее придумать название и просто ждать подходящего момента?

— Почему это вызывает беспокойство? Выглядело всё совершенно естественно — словно ты просто погружена в свой телефон, стоя спиной к залу.

Наверное, выглядела полной дурой.

— Не надо выдумывать себе недостатков. Ты подарила зрителям момент гениальности — и они ответили тебе восторгом.

— Да? — недоверчиво говорю я (разве гении выглядят именно так?). — Тогда ладно…

Впрочем, действительно, есть ли смысл переживать? Сделанного не вернуть, а ЮнМи может демонстрировать свою неординарность, раз она такая. Тут главное — палку не перегнуть. Но если после своих «заскоков» каждый раз буду предъявлять «реально» классные композиции, то она и «не перегнётся»…

— Не волнуйся, — успокаивающе произносит Акиро, накрывая ладонью мою лежащую на столе руку. — Ты отлично справилась. Отвечала на вопросы мудро и уверенно…

— А я и не волнуюсь, — отвечаю я, вытягивая свою конечность из-под его.

Здесь, да. Выбранный мне образ — «принцесса умная и дипломатичная» — по моим ощущениям, «сел» хорошо. Сам себе нравился, когда отвечал на вопросы. Совсем другие ощущения, если сравнивать с корейскими шоу, в которых в любой момент тебе могут вцепиться в волосы или стянуть с соседа штаны. Вот что значит — другой уровень мероприятия! Всё чинно, культурно, только одни корейские журналюги пытались организовать скандал. Кстати!

— Акиро-сан, вы же сказали, что хангук-сарам на пресс-конференции не будет? А они были…

С вопросом смотрю на спутника, ожидая объяснений.

— Международные отношения, — чуть заметно поморщившись, отвечает тот. — Ты правильно ответила, что не являешься организатором пресс-конференции. А организатор не мог отказать представителям СМИ Хангук — определять внешнюю политику не в его компетенции.

— Получается, ты не всегда выполняешь свои обещания? — делаю я вывод с лёгкой ехидцей.

Акиро несколько секунд пристально смотрит мне в глаза.

— Ты сегодня великолепно выглядишь, — со значением, разделяя слова, произносит он.

— Всё благодаря тебе, мой самурай, — с улыбкой отвечаю я, не став «педалировать» тему с фиаско и желая поощрить «потомка древнего рода».

Почему бы и нет? На пресс-конференцию Акиро укомплектовал ЮнМи полностью — с ног до головы. Одежда, обувь, макияж, всё, включая драгоценности. Когда у меня перед носом открыли коробку, в которой они лежали, я просто офигел — ибо ничего подобного в жизни не видел! Второй раз я «офигел», когда узнал их цену. «Не может быть, чтобы они столько стоили!» — подумал я, но двое охранников, которые сопровождали меня потом всю пресс-конференцию (чтобы это чудо не спёрли, возможно, вместе со мной), одним своим видом убедили, что — «может»! Позволил Акиро застегнуть ожерелье на шее. Прикосновение его пальцев вызвало ощущение лёгкой щекотки где-то в позвоночнике ниже лопаток. Серьги в уши ЮнМи я вставлял уже сам, согласно канонам голливудских фильмов: чуть присев боком и наклонившись к зеркалу. Акиро, видимо тоже следуя тому же «канону», стоял рядом, наблюдал за процессом. И сейчас на мне тоже всё «от Такаси». После завершения мероприятия каждый из нас поехал к себе, переодеваться, чтобы позже встретиться. Сейчас на мне вечернее (маленькое чёрное платье по фигуре) и новый комплект украшений, помочь с которым я попросил девушку-менеджера — не хотелось травмировать Харуко–сан.