Андрей Кощиенко – Сакура-ян (Книга 6-2) (страница 30)

Он что, — в чём–то меня подозревает? Вместо того, чтобы восхищаться великолепным звучанием и прекрасно выполненной работой, думает, что вместо меня в студии голосил кто–то другой? Харуко–сан надрывалась? Да офигеть!

— Природа наградила меня уникальным вокалом, Акиро–сан, — с лёгким сарказмом отвечаю я, стараясь точно воспроизвести голос собеседника и его манеру речи. — И я иногда использую этот подарок.

Масаки–сан, насторожившись, внимательно смотрит на меня.

— И поэтому вы просто взяли и использовали другую манеру исполнения? — уточняет Акиро.

— Это наказуемо?

— Конечно нет, Агдан–сан, — всё так же терпеливо отвечает «потомок», видимо не заметив моих стараний с подделкой его голоса или не посчитав их достойными внимания. — Но совершенно очевидно, что подобный подход создаст путаницу у слушателей и, с большой долей вероятности, станет источником проблем. Почему бы вам не придерживаться единого стиля?

Ну, в общем–то, он прав… Вчера решение «спеть как можно ближе к оригиналу», выглядело совершенно разумно и естественно, но сейчас, освещённое светом нового дня, смотрится не таким уж и «кошерным». Это трабл, над которым я уже размышлял, но не сумел в тот момент «додумать до конца», а нынче просто «влез» в него, отмахнувшись от возможных последствий. Петь нужно своим голосом. Иначе, как тогда твои поклонники поймут, что это ты ли голосишь с купленного ими диска или какой–нибудь горластый ноунейм? Люди хотят тратиться на то, что им нравится, а не на нечто неизвестное. Но возникает резонный вопрос — достаточно ли красив голос ЮнМи, чтобы конкурировать с той же, допустим, Сандрой? Исполнишь проверенную композицию по–своему, а слушатели плеваться станут. Тональность, тембр, динамика, модальность и выразительность, — всё ж, блин, разное будет! Выход здесь видится один, просто брать и пробовать «зайдёт» или нет? Только на это время нужно, а «время» — деньги. А у меня нет ни того, ни другого. И, что, вообще такое, — «мой голос»? Когда исполняю чью-то песню, то делаю это близко к оригиналу, поскольку помню исходное звучание. Не стремлюсь к этому специально, «оно само» так получается. Но вчера я намеренно постарался петь «как Сандра». Сегодня же, прослушав запись получившегося, заподозрил наличие у себя ещё одной способности, — таланта «вокального пародиста». То ли врождённого, то ли приобретённого. Скорее второе, случайно «подцепленное» в процессе становления голоса…

Интересно, почему никто раньше не обращал внимание на мою «разноголосицу»? Возможно, пока шло формирование связок оно так явно не проявлялось? Теперь же они «в силу вошли», и стало слышно. И чё делать? Чё–то надо… Для начала, хотя бы просто «отмазаться» от наездов подозрительного японца…

— Прошу прощения, Акиро –сан, — извиняюсь я. — Мне неизвестно, как другие люди пишут стихи и музыку, но про себя могу сказать, что в моей голове разом появляется и звук, и картинка, и каким голосом нужно петь. Это называется «визуализация мыслеобразов». Однажды я обсуждала этот вопрос с преподавателем музыки, когда училась в «Кирин». Он сказал мне не беспокоиться, поскольку у каждого сочинителя творчество происходит строго индивидуально. Отвечая вам, Акиро–сан, сообщаю, что сейчас я ощущаю себя в полном порядке и работаю, стараясь максимально использовать свои возможности.

Акиро несколько секунд сидит молча, не торопясь комментировать услышанное. Потом поворачивается к директору агентства.

— Масаки–сан, она сейчас говорит моим голосом? — спрашивает он.

— Очень похоже, Акиро–сан, — кивает тот.

— Неожиданно услышать себя со стороны, — развернувшись уже ко мне, признаётся Акиро. — Необычное чувство. И… это вас никак не напрягает? Напряжение в горле, что–нибудь подобное?

— Нет, — прислушавшись к себе, отрицательно мотаю головой. — Никакого дискомфорта не ощущаю.

Японцы переглядываются с непонятным выражением на лицах.

— Почему раньше ничего подобного за вами не было заметно? — задаёт вполне ожидаемый вопрос Акиро.

— Затруднюсь объяснить. Предположу, причиной мог быть недостаточный уровень мастерства. Сейчас же наступил момент, когда упорные занятия вокалом принесли результат. Спектр возможностей меня, как певицы, качественно расширился, превратившись в нереальный потенциал! Все мои песни и музыка, воспроизведённые хотя бы близко к тому, как я их себе представляла, стали популярными и коммерчески успешными. Если теперь новые композиции начнут точно совпадать с увиденной мною «картинкой», то будет просто лавина из денег и наград!

Мужчины с сомнением смотрят на меня с другой стороны стола.

Почему они не ликуют? Я что, плохо себя сейчас «продаю»?

— Прошу прощения, Агдан–сама, но если вы каждый раз будете петь разными голосами, то возникнут проблемы, — пытается объяснить своё виденье ситуации директор. — Неизбежно появление множества записей, авторы которых станут выдавать свою работу за ваше творчество.

— И сотни обвинений в том, что за вас поют другие люди, — добавляет Акиро. — А вы просто присваиваете их труд.

Хм, думал, начальники обрадуются возможности дополнительного заработка, но вместо этого они печалятся о ещё не наступивших проблемах…

— Где же они найдут столько вокалистов с силой голоса равной моему? — улыбаюсь я, указывая на очевидную проблему будущих «обвинителей». — А если любители «теории заговоров» начнут неистовствовать, то вопрос «первородства» можно решить с помощью современных технологий. В «Кирин» учили, что голос любого человека уникален так же как сетчатка глаза и папиллярные узоры на пальцах. Давно уже созданы приборы, позволяющие точно определить где, чей вокал. Вряд ли хейтеры смогут найти аргументы в свою защиту, способные «перебить» результат технической экспертизы.

— А вам господин, — обращаюсь я к директору, — напомню, что в агентстве существует юридическая служба, задачей которой как раз является выявление и наказание наглых «прилипал». Да, суды — это дело долгое, но есть множество примеров, когда грамотная организация работы на этом поприще приносила неплохие дивиденды. Ещё обращу ваше внимание на тот факт, что пока ваши юристы будут практиковаться в том, чему учились, становясь профессионалами, для «Gizo Studio», периодические скандалы станут чем–то вроде впрыска топлива в цилиндры двигателя. Благодаря им, агентство постоянно будет присутствовать в новостной ленте СМИ. По сути, оно получит бесплатную рекламу. В «Кирин» рассказывали историю об американском актёре, который комментировал потуги журналистов так: «Мне всё равно, что обо мне говорят, лишь бы фамилию писали правильно».

— В «Кирин» так учат? — удивляется Акиро.

— Да. Так учат в лучшей школе Хангук. Ну, или в одной из лучших…

— Хорошо, — не став больше ничего уточнять или спорить, произносит ниппонец. — Новость о том, что госпожа Агдан повысила уровень мастерства управления своим голосом, весьма позитивна, но требует внимательного осмысления, с целью предотвращения возможных негативных последствий. Агдан–сан, вы можете перезаписать «Хиросиму» исполнив её в своей обычной манере? Так, как вы пели раньше?

Задумываюсь над предложением. Ну, в принципе, можно попробовать, но раз я принялся отстаивать свою «уникальность», то нужно продолжать это делать. Поэтому отвечаю: Вчерашний — это лучший вариант, все остальные — только портить.

— То есть, не можете?

— Могу, но не буду, — твёрдо говорю я, глядя ниппонцу в глаза.

— Я сделала отличную работу, которой довольна, — объясняю причину своего упрямства. — Если она не произвела впечатления, так и скажите. Но менять я ничего не стану.

— Агдан–сан, вы жёсткий переговорщик, — улыбаясь протокольной улыбкой заявляет «потомок древнего рода». — Ваша позиция ясна и понятна. Остаётся решить, как с ней поступить…

— Вам не нравится моё исполнение? — обижаюсь я.

— Оно прекрасно, но это не ваш голос, к которому уже привыкли.

— Пусть привыкают к тому, что отныне я буду петь разными голосами!

— Голос певицы — это визитная карточка, по которой её узнают.

— Не считаю правильным отказываться от возможности использовать разные голоса. Я стану первой исполнительницей, способной на такое! Буду единственной и неповторимой уникальностью в мире!

— Все свои предыдущие песни вы тоже переделаете? — без энтузиазма в голосе интересуется Акиро.

Не, чел явно не хочет вдохновляться моими планами…

— Не знаю, — подумав, отвечаю я. — Если только возникнет необходимость. Хочу заниматься новыми проектами, а не возвращаться к старым.

— Отлично. И вы можете прямо сейчас исполнить «Хиросиму» так, как сделали это вчера?

— Могу. Только вначале мне нужно распеться. Я сегодня этого ещё не делала. Но что именно вы хотите услышать, Акиро–сан?

— Хочу понять уровень ваших новых возможностей. Будет хорошо, если вы исполните что–нибудь из вашего прошлого репертуара в уже известной манере, а следом — новую песню. Как человеку, участвующему в вашем продюсировании, мне хочется своими ушами услышать разницу.

— Хорошо, Акиро–сан. Если вам нужно, то я сделаю.

— Спасибо, ЮнМи–сам, — благодарит японец и заявляет: — Мы проведём прослушивание после того, как закончим разговор. Есть ещё вопросы, которые необходимо обсудить…

Амуро–сан

— Госпожа Намии Амуро через свою личную помощницу сообщила, что приняла решение о возвращении к творческой деятельности, — сообщает он. — Она хочет узнать, есть ли у Агдан–сан желание с ней встретиться? Сама она будет очень рада, если госпожа Агдан ответит согласием.