Бросаю взгляд на своего спутника, одетого в чёрный фрак и накрахмаленную белую манишку. Несмотря на непроницаемое выражение лица, выглядит он весьма довольным. То ли жизнью вообще, то ли тем, что все обращают на меня внимание, а после переводят взгляд на него. Красуется плесень, не иначе. Среди приглашённых, ярче ЮнМи никого не найти. Я сам от своего вида в ауте, если честно!
Акиро наклоняет голову, приветствуя какую–то супружескую пару. Я тоже раскланиваюсь с ним за компанию, хотя вижу этих японцев первый раз в жизни. Хорошо никто не рвётся вступать в разговоры. Возможно, Акиро попадаются недостаточно знакомые для этого люди, а может, просто не принято болтать в ожидании начала. Вот закончится приём, тогда можно будет спокойно поговорить за фуршетом. Столы я уже приметил — стоят накрытые и ждут.
— Госпожа Пак ЮнМи? — внезапно раздаётся рядом голос, отвлекая меня от разглядывания гостей.
Поворачиваю голову и обнаруживаю рядом с собою… нет, не японца. Корейца, достаточно уже солидного возраста. Тоже во фраке и, судя по приколотому к отвороту бейджику, которые есть у всех приглашённых, тоже — визитёр. Молча разглядываю незнакомца, не торопясь отвечать на вопрос и пытаясь сообразить знакомы ли мы?
— Прошу прощения, за мою бесцеремонность, — делает лёгкий поклон в сторону Акиро кореец. — Причиной является необходимость поговорить с вашей спутницей, господин Акиро.
— Кто вы такой? — спрашивает в ответ японец, и мне нравится нотка агрессии в его голосе.
— Разрешите представиться. Я господин Пак ЧонВон, Чрезвычайный и Полномочный посол Хангук в Ниппон.
С этими словами кореец вынимает из нагрудного кармана (одну!), по–видимому, заранее приготовленную визитную карточку и вручает её Акиро. Мне ничего не дают, демонстрируя, что в разговоре мужчин номер у ЮнМи не то, что — «последний», а просто вообще отсутствует! Сразу же, как только я это понимаю, моё представление об Пак ЧонВон, как о дипломате, падает на уровень «дно и ещё ниже». Ты специально притащился на сборище ради разговора с человеком, но начал его с демонстрации своего превосходства? Правда? И какой же результат вы хотите тогда получить от переговоров, господин посол? Могу представить, что в твою башку вколочено представление о том, как именно девушки добиваются успеха в шоу–бизнесе, поэтому ты и общаешься с моим сопровождающим. Но это конкретный зашквар. Дипломат, вы зажрались, если считаете для себя возможным заявляться без подготовки. Не зная, что собой представляет ваша переговорная сторона.
— Госпожа ЮнМи, мы с вами заочно знакомы, — между тем говорит посол, предварительно получив разрешение от Акиро на общение со мною. — Вы оставляли для меня сообщение. К сожалению, в тот момент меня не было на рабочем месте. Мне очень хотелось пообщаться с вами лично, обсудить ваши предложения, но не смог найти ваш контакт. Поэтому, узнав о том, что вы приглашены на это мероприятие, решил встретиться с вами здесь, увидев в этом единственную возможность.
Краем глаза считываю удивление Акиро. Хотя выражение его лица ничуть не изменилось, но я чувствую, что это именно так. О моём звонке в корейское посольство японцу ничего не известно. И да, разве так просто взять и получить приглашение на императорскую тусовку? Впрочем, Пак ЧонВон — глава дипмиссии. А сады Акасака остались в истории как место встречи аристократии, где можно было обсудить не только последние цены на рис и кто чья фаворитка, но и политические новости. Возможно, послам иностранных государств выдают годовой абонемент на посещение…
— Вы что–то хотите мне сообщить, господин ЧонВон? — улыбнувшись, спрашиваю я.
— Прежде всего, как посол страны, гражданином которой вы являетесь, хочу уверить вас в том, что правительство Хангук стоит на страже безопасности своих граждан и готово решать в правовом поле все их претензии к его работе. Однако для этого необходимо вначале выяснить точную причину возникших проблем. Это можно сделать в спокойной обстановке, в любом корейском консульстве.
Двухсекундная пауза. В которой, по–видимому, мозги ЮнМи– тян должны сообразить, что ей предлагают переговоры. Ага, щас! Галоши только надену!
— Весьма рада, господин посол, что правительство Хангук готово защищать права и интересы своих граждан, находящихся за границей, — отвечаю я. — Однако у меня нет каких–то, как вы сказали «претензий» к правительству. Все мои пожелания были высказаны в полученном вами сообщении. С того момента к ним ничего не прибавилось и не убавилось. Вы его читали?
— Да, я ознакомился с ним, ЮнМи– сии, — подтверждает посол. — И сделал так, как вы просили — передал его своему руководству. Соглашусь с вами в том, что содержание предельно ясно и понятно, однако есть два момента, о которых вам необходимо знать. Во–первых, я уполномочен вручить вам повестку от прокуратуры города Сеула, из которой следует, что она желает видеть вас на судебных слушаньях…
— На слушаньях по какому делу, господин посол? — невежливо перебиваю я собеседника.
— К сожалению, не могу вам об этом сказать. Уведомление находится в запечатанном конверте, и мне известно лишь то, что это приглашение для участия в юридическом разбирательстве. Документ находится в посольстве, и вы сможете ознакомится с ним после того, как вы его получите в любое удобное для вас время.
О как заговорили — «в любое удобное для вас время»! А раньше было — только по записи и ещё морду воротили. Интересно, чё он так заманивает меня в посольство? Прямо подозрительно!
— И второе, — произносит ЧонВон, видя, что я молчу. — ЮнМи–сии, напомню вам, что в текущий момент вы являетесь подростком, находящимся на территории иностранного государства без сопровождающего. Это является нарушением международной договорённости между Ниппон и Хангук о правилах перемещения несовершеннолетних лиц. С юридической точки зрения, ваш отказ от возвращения на родину может быть расценен как воспрепятствование соблюдения законности и квалифицирован юридической системой Кореи как похищение женского лица, не достигшего возраста совершеннолетия.
Вывалив эту ахинею, кореец переводит взгляд с меня на Акиро и смотрит на него «многозначительным взглядом». Наверное, он так думает, что его вытаращенные глаза изображают именно это. А уточнение про «женское лицо» явный намёк на то, что «кому–то» могут попытаться вменить «похищение в сексуальное рабство». Но «потомок древнего рода» хорош, даже бровью не повёл! Молодец, мне нравится его выдержка.
— Господин посол, — говорю я, переключая внимание на себя. — Помните моё недавнее обвинение в незаконном пересечении границы Хангук? Якобы, Пак ЮнМи не имела права улететь в Ниппон, поскольку ей это кем–то запрещено. С того момента прошло уже достаточно много времени, а я до сих пор не знаю, виновата я или нет. Можете дать информацию по этому вопросу?
— Мне ничего неизвестно, — отрицательно вертит головой собеседник.
— Значит, у меня есть реальный шанс быть арестованной прямо на пропускном пункте в аэропорту Инчхон. Никто ничего не знает, однако все дружно бросаются обвинениями в мой адрес. Прошу прощения, господин Пак ЧонВоне, но в сложившейся обстановке считаю невозможным своё посещение Хангук. В данный момент я занята реализацией грандиозного проекта, который, уверена, произведёт неизгладимое впечатление не только на Японию, но и на весь мир. У меня просто нет времени для потакания сеульской прокуратуре в её глупостях. Чтобы не показаться невежливой в нашем разговоре, из уважения к вам и вашей должности, господин посол, рекомендую просто забыть о моём существовании. Так, как я просила это сделать в своём сообщении. Через несколько месяцев я сменю гражданство, и все ваши усилия, потраченные на меня, окажутся бессмысленными…
— А теперь прошу меня извинить, но невежливо занимать столько времени моего спутника, заставляя его слушать скучные разговоры.
— Аньёнхи кесэйо, господин посол, — прощаюсь я, вежливо наклоняя голову, — Мне было удивительно встретиться с вами, но уверена, наша встреча окажется единственной.
Пауза… Глава посольства Страны утренней свежести смотрит на меня, затем переводит взгляд на бесстрастного Акиро и долго не отводит глаз… Затем кореец, проявляя дипломатическую выдержку, вежливо расшаркивается в ответ, не нарушая принятых норм.
— Должен вас предупредить, госпожа Пак ЮнМи, что ваше решение может иметь для вас негативные последствия, — напоследок предупреждает он.
— Пойдёмте, Акиро–сан, — не став отвечать, говорю я и демонстративно подхватываю японца под руку. — Вы хотели показать мне своего императора.
Акиро издаёт чуть слышный звук, но не меняясь в лице, кивает послу и уводит меня в сторону.
— ЮнМи–сан, что это было? — спрашивает он, видимо решив, что мы удалились на достаточное расстояние, и можно говорить, не будучи услышанным.
— Один из моих безумных соотечественников.
— Я о твоей фразе про императора.
— Оу, прошу прощения, если позволила лишнего. Хотела напоследок поддеть господина посла. Как думаешь, он услышал?
— Судя по выражению его лица, да, — насмешливо хмыкает Акиро.
— Замечательно, — констатирую я и, наклонив свою голову к его голове, добавляю: — А его Императорское величество действительно мог бы немного и поторопиться. Пока не закончится официальная часть, наливать же не начнут?
