Андрей Кощиенко – Сакура-ян (книга 6-1) (страница 51)

… Я ведь добрый, — вновь включается в мозгу продолжение начатого разговора с самим собою.

… Добрый, но не глупый. Можно амнистировать человека за одну или две ошибки. «Торопился, не подумал о последствиях», «был молод и глуп» — со всяким в жизни может приключиться подобное. Но когда тебя целенаправленно стараются уничтожить или постоянно поступают исключительно в своих шкурных интересах, — дураком нужно быть, чтобы закрывать на это глаза. Раз увернёшься, два, а на третий — локомотив, идущий по параллельной колее собьёт в канаву так, что и не встанешь!

… Но ведь все захотят, чтобы простил… Потому что они считают, что так правильно…

Вновь некоторое время просто танцую, но теперь меня потихоньку охватывает злость.

… Почему я должен врать? Так карму не исправишь! Кстати, а это, случаем, не происки ли ГуаньИнь? Типа испытание, после успешного прохождения которого можно получить пинок в зад для перехода на новый уровень? Душевный рост без мук выбора не происходит…

Обдумываю возможность такого варианта и прихожу к окончательному решению.

«Не собираюсь кривить душой! Говорить про аджуму — 'так ей и надо!», не стану, а буду просто отвечать — «Не хочу!».

(агентство ' Gizo Studio', в конце дня)

— Выглядит словно змея укусила себя за хвост, — с довольным видом говорит Акиро.

Это он про корейскую прокуратуру. Намекает на то, что не устрой они эту глупую возню с пересмотром дела, так эта аджума и умерла бы себе тихонько, ничего не сказав. А так — в какой–то новостной компании начальство, видимо возжелав роста рейтингов и продаж, взяло и отправило журналиста на поиск скандала. Тот его и нашёл, вместе с Гё ХоЧжу. Правда, для прокурорских вытащенная на свет информация оказалась с большим знаком «минус». Они такого результата явно не ожидали. Интересно, как служители фемиды теперь выкрутятся из ситуации?

— После того как все увидели подтверждение ваших слов, уверен, Император будет очень доволен, — обещает Акиро, продолжая пребывать в прекрасном расположении духа. — Это настолько неожиданная и эмоциональная история, что на неё обратит внимание вся Япония!

«Ну вот, видишь, как всё удачно получилось, а ты ещё шипел на меня, — думаю я, вежливо улыбаясь в ответ. — Правда, спич на шоу про „богатую недоброжелательницу“ был моей совершенной отсебятиной, в сценарии он отсутствовал. Но тут очень удачно всё сложилось. Вчера Агдан пожаловалась на то, что её просто беспричинно „гнобят“, а буквально на следующий день этому „подъехали доказательства“. Да ещё какие! Раскаяние умирающей преступницы, плюс неразгаданное имя „заказчицы“. Действительно, очень эмоционально получилось. Людям такое нравится.»

— Акиро, — говорю я, решив испортить японцу настроение, поскольку моё не очень. — Я не стану прощать эту аджуму.

С удовлетворением наблюдаю как с собеседника слетает улыбка и на лице появляется озабоченное выражение.

— Уверен, твоё решение создаст проблемы, — предупреждает в ответ тот. — Может, обдумаешь ситуацию ещё раз?

С интересом смотрю на «потомка древнего рода», поскольку понравилось проявленное им уважение. Не стал давить, требуя поступить как он считает нужным, а дипломатично предложил взять время «на подумать».

— И как долго я могу размышлять? — интересуюсь я, вспомнив как АйЮ тоже не торопилась с ответом, ожидая пока мнение общества чётко оформится.

— Сложные вопросы требуют больше времени на обдумывание, чем простые, — говорит банальность Акиро и добавляет: — Посмотри, что люди станут говорить, и прими решение.

(Короче, поступай как АйЮ!)

— ЮнМи–сан, — произносит мой собеседник и делает паузу.

Я слегка приподнимаю брови, поскольку добавление к моему имени «–сан» означает переход на официальный стиль общения.

— … мои родители пригласили вас и меня на семейный ужин…

Первое, что приходит в голову после услышанного — «мне нужен ещё один наряд! Скорее всего потребуется нечто в японском стиле». Следующими мыслями становятся — «Родители? Семейный ужин? Эт, чё? Случаем — не смотрины ли? Не, нам такое не надо!»

— Акиро–сан, я недостаточно знаю традиции Ниппон, поэтому прошу простить мой вопрос, если он неправильный. Разве на подобном ужине не должны присутствовать исключительно члены семьи?

— Не обязательно, — улыбается японец. — Родители могут разрешить детям привести с собою гостя. Отец и мать расспрашивали о тебе, и я рассказал, что ты хочешь лучше узнать культуру Ниппон. Они сказали, что будут польщены, если познакомят тебя с семейными традициями Страны восходящего солнца.

Понимаю, что покупка нового платья становится неизбежной. Отказаться — значит огорчить самых близких родственников Акиро, а это для него обида.

— Передайте мою огромную благодарность вашим родителям за приглашение, господин Акиро, — вздохнув про себя, а снаружи с улыбкой и поклоном, говорю я. — Только меня беспокоит: — не разочарую ли я вашу семью своими манерами? Обещаю строго придерживаться правил этикета, но всем известно, что Япония — страна традиций, которых я знаю ещё очень мало. Совсем не хочется выглядеть глупо и подвести вас, Акиро–сан.

— Не беспокойся, — переходит с официального стиля общения на простой мой собеседник. — В моей семье все прекрасно знают, что ты не японка, и не станут требовать от тебя идеального поведения. Все будут рады увидеть мировую знаменитость у себя дома.

— «Все»? — с подозрением переспрашиваю я.

— На ужине будут ещё мои братья, некоторые придут со своими жёнами…

Мама дорогая! Вот это я попал…

— … У многих из них дома тоже есть нэко, поэтому будет замечательно, если ты возьмёшь с собой свою кошку, о которой так много слухов.

«Цирк на выезде, — думаю про себя, уже отчётливо понимая причину прозвучавшего приглашения. — Потом родственники Акиро будут хвастаться, что их развлекала сама мяу–Канон со своей нэко. Да уж… Ну ладно, ради концерта в „Токио Доум“ можно и потерпеть. „Париж стоит обедни“, как сказал однажды один французский король».

— Хорошо, — киваю я и обещаю: — Обязательно возьму с собою Мульчу.

Ниппонец довольно благодарит за принятое приглашение, выказывая уважение к моей персоне.

— Акиро, ты обещал показать мне кабуки, — напоминаю я.

— Обязательно. Как только появится достойная постановка с участием популярных звёзд театра, так сразу у нас будут самые лучшие места!

— Очень жду.

На самом деле, никуда я не рвусь, зная, что японский национальный театр — зрелище весьма специфическое и неподготовленному зрителю оно точно «не зайдёт»… Но, как говорится, «назвался груздём — полезай в кузовок». Разрешил ЮнМи куда–нибудь пригласить, теперь придётся терпеть. Лично сам сходил бы на выступление каких–нибудь местных эстрадных артистов, посмотрел бы, чем может «поразить» джи–поп культура. Но Акиро сказал — « кабуки», значит «кабуки»! Подозреваю, что в выборе места «потомок» отталкивался от своего «уровня». Вполне возможно, посещать стадион такому как он «не уместно». Видимо, на концерт японских звёзд мне придётся пойти в компании с Харуко. Не такой уж и плохой вариант…

Распрощавшись с Акиро, направляюсь внутрь здания агентства. Он может уже ехать домой отдыхать, а у меня сегодня ещё работа в студии звукозаписи. Время перед концертом начинает уплотняться, а работы — прибавляться…

(поздний вечер, Корея)

ЮЧжин, сидя перед монитором компьютера, читает сообщения в чате. На лице у девушки выражение лёгкой тревоги.

[*.*] — Если это правда, то почему Агдан тогда не назвала имя заказчицы? Она же сказала, что знает его?

«Потому, что у неё нет доказательств, — мысленно отвечает ЮЧжин задавшему вопрос. — И она понимает, что для суда все заявления Агдан будут пустыми словами. А вот последствия судебного разбирательства станут для неё катастрофой. Я ей такой иск за клевету вкачу — до смерти не расплатится! Впрочем, у меня тоже будут неприятности. Совсем не хочется, чтобы при моём появлении все начинали сплетничать о том, как я соревновалась с нищенкой. И от безысходности обратилась за помощью к уголовникам. Моя репутация сильно пострадает. Было здорово объяснить, кто есть кто, глядя прямо в глаза этой выскочке, но это был излишний риск, за который может последовать расплата…»

Девушка задумывается, смотря расфокусированным взглядом сквозь монитор.

«Лучше будет, если Агдан будет помалкивать и дальше, — решает она спустя примерно минуту. — Девчуля, конечно, отбитая на голову, но, по–видимому, соображает, раз не стала раскидываться откровениями. Буду надеяться, что та толика разума, имеющаяся у неё в голове, в ней так и останется. И она не станет раскрывать свой рот. Но мне нужно позаботиться о том, что если Агдан его вдруг откроет, то я была бы к этому готова…»

[*.*] — Агдан прокляла эту старую аджуму болезнью за то, что та её оболгала!

ЮЧжин насмешливо хмыкает.

[*.*] — Аджума была не здорова ещё до встречи с ней.

[*.*] — Значит, она прокляла её после! Аджума ведь умирает, и врачи не могут ей помочь!

«Вот ещё, на что нужно обратить внимание, — решает ЮЧжин. — Слишком много непонятного происходит вокруг Агдан. Конечно, каждому случаю можно найти разумное объяснение, но мало ли? Вдруг девчонка и в самом деле обрела какие–нибудь магические способности? Лучше мне с ней не встречаться. Для безопасности…»

[*.*] — Интересно, кто–нибудь уже догадался, кто такая эта — «высокопоставленная недоброжелательница»?