Андрей Кощиенко – Сакура-ян (книга 6-1) (страница 50)

Время действия: тридцать первое июля, утро

Место действия: съёмная квартира семьи Пак

Приткнувшись на маленькой кухоньке к углу столика, СунОк с хмурым видом читает появляющиеся и двигающиеся вверх строчки на экране её ноутбука. Достаточно одного взгляда на выражение лица девушки, как становится понятным, что «уровень» её настроения находится где–то в районе дна. После возвращения из Японии в сердце онни поселилась «осенняя хандра», рождённая сильным сожалением о прекрасных покинутых местах. Причём, за последние несколько дней, проведённых дома, эта хандра не уменьшилась ни на йоту, а даже, кажется, лишь только усилилась.

«Боже мой, как же здесь воняет! — с отвращением думает СунОк, водя взглядом по экрану. — Почему я раньше этого не замечала? А ЮнМи сразу кривиться начала, едва через порог перешагнула… У неё что обоняние лучше? Как у истинной принцессы… А я, выходит, потомственная крестьянка, привыкшая нюхать навоз, раз заметила это только сейчас…»

Выцепив взглядом мелькнувшее среди строк имя сестры, онни притормаживает, снизив скорость скроллинга и внимательнее всматривается в слова.

[*.*] — Наша Агдан приняла участие в японских шоу. Посоветуйте, имеет смысл смотреть или нет?

[*.*] — В зависимости от того, какой смысл ты ищешь, кх–кх–кх…

«А в » Chinzanso Tokyo' сейчас завтрак… — думает СунОк, с тоской вспоминая «светлые денёчки». — Я бы сейчас могла сидеть за столиком, ела бы «объединённый завтрак»… Сочетание японских и европейских блюд со шведским столом — самое лучшее, что у них там было'…

«Объединённый завтрак»

[*.*] — Хочу увидеть что–нибудь новенькое.

[*.*] — Если так, то тогда обязательно посмотри. В этот раз Агдан лихо размазала Хангук на глазах у всех ниппонцев.

[*.*] — «Размазала»?

«Господи, опять она что–то натворила… — устало думает СунОк о своей шебутной тонсен. — Ну почему ей не сидится спокойно? Будь я на её месте — да я бы каждый день благодарственные молитвы читала, за одну лишь возможность ходить на такие завтраки! И жить в таком отеле… С такой ванной…»

[*.*] — Ага. В этот раз она порадовала объяснением, почему в Хангук все жадные. Оказалось, это от того, что мы вымираем.

[*.*] — «Жадные»⁇

[*.*] — Бедную девочку никто даже не поблагодарил за то, что она год назад надрывалась, кривляясь на концерте, представляете? Поэтому она облизала японцев с ног до головы, повеселив их рассказом о том, какие здесь неадекваты. Сделала это лишь за то, что они пообещали ей какую–то награду…

[*.*] — В смысле — «не поблагодарил»?

[*.*] — Агдан поплакалась, что её участие на концерте в Хангук никак не отметили. Даже заявила, что в тот день вместо неё на сцене была «какая–та неизвестная, просто похожая на неё девочка». А её там вовсе не было, поскольку всех выступавших правительство наградило, а её нет. Значит, она не участница!

« Тонсен устроила очередной скандал, — понимает СунОк. — На этот раз международный. Вот как с ней можно не свихнуться?»

[*.*] — Агдан не наградили вместе со всеми? Да?

[*.*] — Получается так.

[*.*] — Ёжечки божечки… Понятно теперь, почему она такая злая! А в нашем Голубом доме вообще не соображают, что творят?

[*.*] — Что они, по твоему, «не соображают»?

[*.*] — Агдан — ведьма! Разве можно её злить? Она обиделась и наслала проклятие! Теперь у нас самоубийц в два раза больше, чем обычно! А если она каждый год станет присылать на нас порчу? Мы все вымереть тут должны, что ли?

СунОк досадливо морщится.

— Идиоты, — сердито шипит она.

[*.*] — Это просто статистическая флуктуация! В следующем году с суицидами будет как прежде.

[*.*] — Ага. Верь себе, раз так хочется. Из тех, кто уже посмотрел её «Песню на неизвестном языке», кто–нибудь что-нибудь понял? А я — да! Это заклинание на древнем языке. Сейчас японцы начнут его везде повторять, и нам конец!

[*.*] — Это был межпланетный язык. ЮнМи — инопланетянка, упавшая к нам со звезды.

[*.*] — «Мозговой полип»?

Боже, откуда вы только такие берётесь…

[*.*] — Не переживайте вы так! Никто нигде не умрёт. Слышали, прокуратура взялась за пересмотр дела о краже? Тогда Агдан вытащила кошелёк у престарелой аджумы. Сейчас наше правительство потребует у ниппонцев выдать воровку, потому что она преступница, и посадит её в тюрьму. А в тюрьме — мощные антимагические стены, стопроцентно гасящие любые заклинания, кх–кх–кх…

[*.*] — СРОЧНО ВСЕМ!! АГДАН НЕ ВИНОВАТА!!! СМОТРИТЕ ПО ССЫЛКЕ — ПРИЗНАНИЕ МОШЕННИЦЫ! АГДАН НИ В ЧЁМ НИ ВИНОВАТА!!

Ткнув мышкой в прикреплённый к последнему сообщению адрес, СунОк переходит на видео–файл с заголовком «АГДАН НЕ ВИНОВАТА!!» и запускает его. Смотрит с самого начала до конца, затем хватает свой телефон и начинает звонить маме.

Время действия: этот же день, ближе к обеду

Место действия: агентство ' Gizo Studio'

Будучи внезапно выдернутым с «хореографической практики», сижу, смотрю на планшете менеджера присланное Акирой видео, «которое мне срочно нужно увидеть». На экране рыдает старая аджума, в которой, пусть не с первого раза, но таки узнал свою «обвинительницу». Время, прошедшее с момента нашей последней встречи, было к ней безжалостно. Вид у тётки стал — «в гроб краше кладут».

— Я обманула, — в соплях и слезах гундосит аджума, — Пак ЮнМи ничего не воровала у меня. Она честная и очень хорошая девочка!

— Зачем же вы говорили неправду? — спрашивает у неё молодой мужчина с микрофоном в руке, видимо журналист.

— Я очень больна, и мне нужны были деньги, чтобы покупать лекарства. Поэтому я согласилась, когда меня попросили солгать. Простите меня… Мне так стыдно…

— Разве у вас не было другого способа получить медицинскую помощь? В стране существуют программы социальной помощи.

— Я хотела жить!! — кричит в ответ аджума, выпрямившись и даже, кажется, сверкнув глазами. — Жить! Вы не поймёте этого, пока сами не почувствуете приближение смерти! Мне нужны были действенные лекарства! Они дорого стоят, и из–за этого в программе социальной помощи их нет… Я продала всё, что у меня было, но денег всё равно не хватало. Вот почему я была вынуждена согласиться, когда мне предложили продать свою душу… Я хотела жить! Жить, вы понимаете⁈

— Кто вам предложил «продать душу»?

— Женщина.

— Вы знаете, кто она? Можете назвать её имя?

— Нет, я не знаю. Она говорила со мной через мужчину. Но это была женщина.

— А мужчину? Его вы видели?

— Да, я видела его. Но никогда не скажу кто он.

— Почему?

— Он давал мне деньги. Я обещала ему, что буду молчать. Я сдержу слово.

— Вы не хотите называть своих соучастников. Почему вы тогда решили рассказать о Пак ЮнМи?

— Я умираю. Лекарства уже не помогают… Каждый день чувствую, как сил становится всё меньше и меньше… Я решила, пока ещё жива, закончить свои земные дела как полагается. Попросить прощения у всех, кого обидела…

Аджума прерывается, с трудом переводя дыхание.

— Госпожа, вы хотели сделать заявление, — напоминает журналист.

Женщина кивает ему и, сделав короткую паузу, набирает полную грудь воздуха.

— Я, Гё ХоЧжу, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, заявляю, что все мои обвинения в отношении Пак ЮнМи являются ложью! Сделанными из желания личного обогащения…

— ЮнМи, — обращается ко мне аджума, смотря прямо в объектив камеры. — Пожалуйста, прости меня… Я очень хотела жить. Понимаешь — жить! Я очень боюсь смерти… Я не смогла быть смелой и согласилась, когда у меня появился шанс…. Я не должна была так поступать… Прости меня. Пожа–луй–стааааа…

Прикоснувшись пальцем к экрану останавливаю видео, не став досматривать сохранённую в нём человеческую трагедию. Поворачиваю голову в сторону. Смотрю на своего менеджера, перевожу взгляд на Харуко. Наверное, нужно как–то отреагировать, что–нибудь сказать…

— Пойду заниматься дальше, — сообщаю я. — Меня в зале ждут.

Поднимаюсь на ноги и иду к двери. Слышу, как за моей спиной тихонечко выдыхает Харуко–сан.

А что я должен был сделать? Пипец — как он есть, во всей своей красе. Его для начала осознать нужно, прежде чем что–то говорить…

(немного позже)

Вернулся на тренировку хорео, извинился за то, что пришлось срочно отлучиться. Вот, продолжаю отрабатывать синхронизацию с подтанцовкой, но делаю это «на автомате», практически полностью переключившись мыслями на пришедшую новость. Чёрт, ведь меня обязательно спросят про ответ этой аджуме! По идее… По идее. Будет совершенно правильным заявить во всеуслышание, что прощаю. Это органично вписывается в мой образ… От девочки должна исходить доброта и понимание…

Но я, блин, не желаю «быть святее Папы Римского»! Тётка старалась засадить меня в тюрьму, которая бы поставила крест на моём будущем. Считай, убила бы его! С какого перепугу мне прощать эту лгунью? Потому что ей сейчас плохо? И всё? А когда мне было «не очень», меня кто–нибудь простил? Вот не припомню такого!

Некоторое время просто тупо, без единой мысли в голове, выполняю движения за хореографом.