Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 70)

— И что в этом такого? — наморщив лоб, спрашивает БоРам. — Я тебе тоже волосы расчёсываю. И ХёМин, и ДжиХён. Да я всем это делаю! Что, значит, я во всех — влюблена?

— Да, но ты при этом не краснеешь, как это сделала ЮнМи и не убегаешь, — поясняет ей разницу КюРи.

— У неё был такой вид, как будто её застали за чем–тот предосудительным, — добавляет она ещё ясности, чтобы было окончательно понятно, что она имеет в виду. — А СонЁн опять начала мне зубы заговаривать.

Наклонив голову к плечу, БоРам задумчиво оттопыривает нижнюю губу.

— Может, ей жарко стало? — делает она предположение.

— Именно так ЮнМи и сказала, — отвечает ей КюРи.

— Ну чо, молодец, — делает вывод ДжиХён. — «Ледяная принцесса» опять всех обошла. Сольный номер — ей. Целый диск — ей. Понятно теперь, почему. Хитрая, как барракуда.

— Почему, как барракуда? — удивляется БоРам.

— Говорят, что барракуды очень хитрые, — объясняет ДжиХён. — Они постоянно прячутся, ловко используя рельеф дна. А потом — «хам!», выскакивают из засады и рыбки нет! А барракуда сыта.

— У-у, вот оно как… — понимающе кивает БоРам.

— Зачем делать такие быстрые выводы? — неодобрительно говорит ХёМин. — Мало ли, что кому делал? СонЁн тоже её расчёсывала.

— Если бы ты видела, как ЮнМи покраснела, то сразу бы подумала то же, что и я. Как мальчик, — отвечает ей КюРи и смеётся. — Хи–хи–хи… Из ЮнМи бы вышел очень симпатичный мальчик!

Борам подняв глазу к потолку задумывается над её последней фразой.

— Не нужно ничего за кого–то придумывать, — недовольно повторяет свою мысль ХёМин. — Дружбы это нам не добавит. Нравится она ЮнМи, ну пусть. Они же не делают ничего такого, так ведь? А когда хубэ влюблена в свою сонбе, в этом нет ничего плохого. Я бы не отказалась, если бы в меня кто–то влюбился.

(хубэ — младший. прим. автора.)

— Давай, я в тебя влюблюсь? — с готовностью предлагает БоРам. — Навсегда.

— Ты слишком старая для этого РамБо, — со вздохом отвечает ей ХёМин.

— Чё это я вдруг — старая? — обижается предложившая вечную любовь.

— Да мы почти одного возраста с тобой, — объясняет ХёМин. — А, чтобы влюбиться в своего сонбе и обожествлять его, нужна большая разница в возрасте. Как у ЮнМи и СонЁн.

— А-аа… — разочарованно произносит БоРам.

— И не нужно тут сплетни распространять, — с осуждением смотря на КюРи говорит ХёМин. — ЮнМи, похоже, становится нормальной. А если будешь её дразнить, опять чудить начнёт. Поняла?

ХёМин с вопросом смотрит на КюРи.

— А что я такого сказала? — делает в ответ недоумённый вид та. — Просто поделилась новостью. Мы же одна группа. Все про всех всё знают.

— Будешь болтать, кто–нибудь услышит, — предупреждает ХёМин. — Радость хейтерам будет. Этого хочешь?

— Ладно тебе! — уже недовольно восклицает КюРи. — Не буду ничего больше говорить, раз не хотите. Умрёте так, ничего не зная!

— ХёМин просто за ЮнМи потому, что ей сольное выступление пообещали, — говорит ДжиХён. — Отобрала его у ИнЧжон, та теперь сама не своя ходит.

— Ничего я не отбирала, — с возмущением отвечает на этот выпад ХёМин. — Он мне сразу был предназначен!

— Ты же отказалась?

— Я сомневалась, смогу ли я справиться.

— А как узнала, что клип вместо тебя ИнЧжон отдадут, так сразу сомнения и пропали, — ехидно поддевает ДжиХён.

— Я поняла, что смогу, — смотря на неё честными глазами, с искренней интонацией в голосе отвечает ХёМин. — И у ИнЧжон вокал слабее, чем у меня. Разве это не так? И разве ИнЧжон тоже не отказалась?

— Не ссорьтесь, — просит БоРам у агрессивно смотрящих друг на друга ХёМин и ДжиХён. — Нам ещё долго до конца контракта с агентством…

Место действия: воинская часть на границе между Северной и Южной Кореей. Помещение для отдыха военнослужащих срочников. Время просмотра итоговых дневных новостей.

Время действия: вечер

«…К новостям культуры. Сегодня, в рамках проведения мероприятий по укреплению дружбы и добрососедства между Республикой Кореей и Францией, прошёл показ мод, приуроченный к отмечаемому в стране году Франции.» — сообщает ведущий, мужчина в строгом деловом костюме и круглых очках. — «В показе приняли участие представители ведущих французских домов моды, а также представители музыкальной индустрии Франции и Республики Корея…»

Ведущий исчезает и на экране начинается показ видео с дефиле.

«В дефиле приняла участие известная корейская певица АйЮ, специально прилетевшая для этого из Франции. Напомню, что она, с песней «Joe le taxi» уже почти десять недель подряд находится на вершине французского хит–парада, что является небывалым событием для Франции. На показе певица была тепло принята французской и корейской публикой, посетивших дефиле мировых брендов моды…»

На видео показывают идущую по подиуму АйЮ и рукоплещущую ей публику.

«… она исполнила свой хит, искренне поблагодарила за оказанное ей внимание и вывела на сцену недавнего новичка корейской эстрады — участницу группы «Корона», агентства «FANEnterthament», известную под сценическим псевдонимом как Агдан. АйЮ поблагодарила её за подаренную песню «Joe le taxi», сделавшую её мировой знаменитостью. Получив благословение своей сонбе, Агдан исполнила на французском языке произведение собственного сочинения — «Ouragan», что в переводе на корейский язык означает — «Ураган». Это выступление неожиданно оказалось для зрителей не менее ярким, чем выступление АйЮ. Факт отдельно отметили представители Франции, рассказывая о своих впечатлениях от прошедшего дефиле…»

Изображение сменяется и на экране появляется седой француз с крючковатым носом и тоже, как ведущий, в круглых очках. Внизу экрана, поясняя кто это, неспешно движется надпись — «Пьер Болуа, ведущий модельер компании «Кристиан Диор». Пьер начинает что–то гнусовато бормотать на французском и, после паузы вежливости длинною в три секунды его голос заглушается не совсем внятным закадровым переводом — «Я, как и все мои коллеги, рад, что я… что мы… мы сегодня здесь. Что нам выпало счастье открыть для себя такую удивительную страну как Корея, где много молодых, красивых женщин и прекрасных, словно распускающиеся бутоны роз, юных девушек. Лично я… даже не подозревал, что в Корее так много красивых женщин. Причём, среди них есть с такими удивительными глазами как у выступавшей сегодня мадмуазель Агдан. Я сражён в самое сердце. Пожалуй, это одно из лучшего, что я когда–то видел» …

«А вы знаете, что мадмуазель Агдан служит в армии?» — на секунду отняв у француза микрофон спрашивает за кадром журналист. — «В самом сложном виде войск — морской пехоте?»

«Non?» — изумляется модельер в обратно подсунутый ему микрофон и поняв, что это не шутка, закатывает глаза, выдав при этом подряд несколько слов, выражая своё непередаваемое восхищение — «Жениаль, фиксён, анкроябль!». Слова остаются без перевода, видно в телекомпании решили, что по тому восхищённому тону, каким они были произнесены — итак всё понятно.

На экране вновь переключаются на студию, на ведущего в очках. За ним, на заднем фоне, большое фото Агдан в военной форме, отдающей честь.

«…Как видим, наша армия одержала победу, причём там, где никто от неё этого не ожидал.» — с улыбкой произносит ведущий и добавляет. — «Как нам стало известно, сразу несколько домов моды ведут переговоры с агентством «FANEnterthament» желая заполучить Агдан в качестве модели. Что ж? Теперь осталось только понять, как ей удастся совместить службу и покорение Европы. Будем надеяться на лояльность военного командования и помощь её старших товарищей. Напомню, что Агдан так же является первой кореянкой, выдвинутой на соискание премии Грэмми сразу в нескольких номинациях…»

— Мансе! Мансе! Мансе! — раздаётся в казарме победный крик морпехов. — Мы победили! Слава Корее! Слава! Слава!

Пауза.

— Слава Агдан! — кричит кто–то из солдат.

— Слава! Слава! Слава! — радостно отзываются на его крик.

— ЧжуВон! — кричит кто–то. — Скажи, о чём песня, хён?

— Откуда мне знать? — отвечает ЧжуВон. — Я её целиком не слышал. Только тот кусочек, что показали.

— Хён, переведи хоть этот кусочек! Ты же учился во Франции, французский знаешь!

— Да я не прислушивался… — пытается отмазаться ЧжуВон. — Быстро всё показали…

— Сейчас всё будет! — обещают ему. — В сеть наверняка уже выложили видео с показа. Сейчас найдём!

— Телефоны на границе запрещено использовать… — слабо отбивается ЧжуВон от сомнительной для него славы переводчика текстов непредсказуемой девчонки.

— Не боись, хён! — успокаивают его. — Эту песню написала твоя невеста. Тебе первому нужно знать о чём там! Может, она посвятила её тебе?!

Ммм… — неопределённо мычит в ответ на предположение ЧжуВон, думая о том, что французские песни, это сплошь любовные стенания и, похоже, ему снова придётся что–то срочно выдумывать, чтобы выйти из неудобного положения.

— Во! Есть! — восклицает один из сослуживцев. — Нашёл. Держи!

Он передаёт ЧжуВону свой телефон и требует. — Переводи! Только звук на внешний динамик включи.

Что за люди… — принимая телефон недовольно думает ЧжуВон о тех, кто выложил видео в сеть. — Ходят на такие дорогие мероприятия, а сами тайком снимают на телефон. Жалкие люди жаждущие хоть минутной славы…

Запустив видео, смотрит на картинку, вслушиваясь в слова. Сослуживцы, толпясь, окружают его, нависают над ним, сидящим, тоже смотрят, заглядывая из–за спины, сбоку, сверху. Терпеливо ждут, слушая музыку и голос Агдан, поющей на французском.