Андрей Кощиенко – Айдол-ян. Часть 3 (страница 45)

— Хорошо, — произносит он. — Я понял вашу точку зрения на ситуацию, сангсси, перейдём к следующему вопросу. Я располагаю информацией, что вы положительно отозвались о военной программе нашего основного противника — вооружённые силы КНДР. Вы подтверждаете этот факт?

Задав вопрос, безопасник холодно смотрит на меня, словно большая рыба на маленькую рыбку, сбираясь её сожрать.

— Прошу уточнить, господин майор, мне нужно знать время и место, где произошёл этот факт, чтобы полно и правильно ответить на ваш вопрос, — отвечаю я.

— Произошло это день назад, возле ворот вашей воинской части, сангсси, когда вы давали интервью журналистам. Имеется видео этого момента.

— Это серьёзное обвинение, — признаю я и интересуюсь. — Господин майор, могу ли я увидеть это видео? — интересуюсь я.

— Можете, — кивает тот и обратившись к компьютеру, стоящему у него на столе, находит на его жёстком диске нужный файл и запускает.

— Вот, смотрите, — предлагает он, разворачивая монитор экраном в мою сторону.

С первых же видеокадров я узнаю момент, когда меня пытали вопросами двое журналистов, на предмет — «как я себя чувствую и что я себе думаю обо всём этом»?

— Прошу прощения, господин майор, но я нигде не услышала, что я положительно отзываюсь о военной программе КНДР, — говорю я, после того, как короткое видео быстро заканчивается.

— Как тогда понимать вашу фразу — «у них есть боеголовка, у нас есть носитель»? — интересуется майор. — Как предложение сотрудничества?

Он пронзительно смотрит на меня, видимо, желая добиться своим взглядом какого–то психологического эффекта.

— Совершенно нет, — спокойно отвечаю я. — Как руководство к действию или план операции. В «Белой книге» выпускаемой генеральным штабом вооружённых сил Республики Кореи, одним из основных положений военной доктрины страны является победа над армией КНДР и установление мира на всём корейском полуострове. В своих словах, сказанных журналистам, я хотела сказать, что, когда мы победим, нам нужно не упустить момент и завладеть заводом, где производят ядерные боеголовки.

Майор, как и остальные военные, присутствующие в комнате, обдумывают мои слова.

— С какой целью вы планируете его захват? — интересуется майор.

— С целью превращения своей страны в державу, обладающую ядерным оружием, господин майор! — бодро сообщаю я.

Замкомандира чуть слышно выдыхает после моих слов.

— Сангсси, вы знаете, что наша страна является участником договора о нераспространении ядерного оружия? — не поведя бровью, интересуется майор.

— Так точно! — не отказываюсь я.

— Тогда почему вы предлагаете провести действия, идущие вразрез со взятыми страной на себя обязательствами?

— По ряду причин, господин майор.

— Пожалуйста, огласите их, сангсси.

— Главная причина, господин майор, в том, что население Японии превосходит население моей страны в четыре раза, а население Китая — в тридцать пять раз. Из этого вытекает простой вывод, что армию, в случае войны с нами, они смогут выставить больше нашей в четыре и в тридцать пять раз. Сколько бы подвигов не совершали наши мужчины, их просто тупо задавят числом. Чтобы этого не случилось, нам нужно что–то убойное. Ядерное оружие.

Сказав, смотрю на майора. Тот думает, рассматривая меня и поняв, что я жду реакции на свои слова, напоминает: Вы сказали о нескольких причинах, сангсси.

— Вторая причина, это то, что вчера был опубликован отчёт нашего статистического управления, согласно которому, коэффициент рождаемости в Республике Корея установил антирекорд и упал меньше единицы. Ноль девяносто восемь, господин майор. По прогнозам аналитиков, если ситуация не изменится, то через сорок лет люди в возрасте старше шестидесяти лет составят половину населения страны.

— Воевать будет просто некому, господин майор, — смотря на озадаченного новостью «спрашивальщика», подвожу итог я и опять повторяю уже сделанный вывод. — Нам нужно ядерное оружие.

В разговоре наступает пауза, в которой мой оппонент обдумывает полученную информацию.

— Сангсси, с какой целью читаете статистические отчёты? — спрашивает меня майор, смотря на меня c каким–то подозрением во взгляде.

— Я зарабатываю деньги, — просто отвечаю я. — Поэтому слежу за происходящем в стране, чтобы придумать, куда вложить их с наибольшей отдачей.

— И как вам в этом помогают отчёты по демографии?

— Раз ожидается рост возраста населения, значит, выгодно вкладывать деньги в бизнес, который будет предоставлять услуги людям пожилого возраста, — поясняю я. — Причём, дополнительным аргументом к принятию этого решения является известный факт, что к концу жизни у человека обычно появляются средства, чтобы оплатить эти услуги.

— Делать деньги на стариках. Этическая составляющая подобного решения, вас не беспокоит? — интересуется майор.

— Альтернативой отказа от предоставления услуг на этом рынке является появление большого числа неухоженных одиноких пожилых людей. Которые будут испытывать проблемы в бытовом плане из–за потери подвижности, в виду своего возраста и присущих ему болезней. При отсутствии у них детей, им будет некому помочь, и они окажутся фактически брошенными. Не лучший вариант ожидания смерти для людей, проработавших всю свою жизнь, господин майор.

— Согласен, — сделав короткую паузу, наклоняет голову майор.

— Сангсси, вы где–то учились методам аналитической обработки информации, находящейся в свободном доступе? — задаёт он мне следующий вопрос.

— Да, — не отрицаю я. — В школе «Кирин», на курсах «экономика ведения домашнего хозяйства».

— В школе дают подобные знания? — бесстрастно интересуется майор.

— В школе дают основы аналитики на примере анализа рынка ценных бумаг для выбора объекта инвестирования. После обучения общим алгоритмическим принципам несложно адаптировать их для других областей экономических взаимоотношений, господин майор, — отвечаю я.

— Понимаю, — кивает майор и видимо, узнав всё, что ему хотелось, переходит к другому вопросу.

— Сангсси, — говорит он, — вы, похоже, хорошо изучили устав. Вы помните, что в нём говорится о критике военнослужащим действий командования?

— Так точно! — подтверждаю я. — Критика действий командования запрещена.

— Если вы это знаете, почему давая интервью, нарушили положение устава? — интересуется майор.

— Прощу прощения, но в моём интервью нет критики действий командования, — возражаю я. — В нём нет ни слова об этом.

— Вы подвергли критике действия правительства, — говорит майор. — А военное командование армии подчиняется правительству. Президент является одновременно главнокомандующим вооружённых сил страны. То есть, критикуя действия правительства, вы тем самым подвергли критики действия военного командования. Нарушили устав.

Майор с вопросом смотрит на меня, ожидая ответа.

— Господин майор, — спокойно говорю я. — Если вы внимательно ещё раз просмотрите видео, то обратите внимание на то, что я нигде не критиковала действия правительства. Не критиковала, потому, что их нет, действий. Я критиковала — бездействие правительства. А это уставом — не запрещено.

Майор задумывается, потом разворачивает видео к себе и ещё раз его просматривает.

— Да, — закончив просмотр, признаёт он. — Согласен. На первый взгляд выглядит так, как вы говорите. Но я думаю, что военные юристы должны рассмотреть этот случай и дать заключение, является ли в данной ситуации бездействие — действием, или нет…

А ведь могут и доказать… — думаю я, чувствуя, что уже устал стоять, и у меня пересохло во рту от говорильни. — Юристы, что угодно докажут…

— Хорошо, — подытоживая, произносит майор. — Я, и присутствующие здесь офицеры, выслушали объяснения вашего поступка, сангсси. Ситуация неоднозначная и требует дополнительного обдумывания перед принятием решения. Позже, вам сообщат, будете ли вы признаны виновной в нарушении устава или нет. Но, с этого момента, приказываю вам ни с кем больше не делиться вашими умозаключениями по поводу необходимости создания ядерного оружия в нашей стране. Вам ясно?

Ну слава богу! А уж было подумал, что болтал я тут языком — зря…

— Никак нет, господин майор! — отвечаю я.

Майор смотрит на меня в крайнем удивлении.

— Вы отказываетесь выполнить приказ? — уточняет он, не веря своим ушам.

— Я хочу его обжаловать, — говорю я и смотрю на заместителя командира части. — Так как считаю, что сокрытие этой информации от общественности приведёт к необоснованным жертвам среди мирного населения и поражению в будущей войне.

— Будущей войне? — смотря на меня, переспрашивает зам командира.

— Да, — подтверждаю я. — Мы же все здесь готовимся к войне? Так? А добровольный отказ от самого мощного оружия при многократном превосходстве по численности армий потенциального противника, означает наше автоматическое поражение. Нация имеет право требовать от своего правительства и своей армии, которую содержит на свои налоги, обеспечить ей самую наилучшую защиту. Это требование законно и демократично. Можно даже провести референдум по этому вопросу.

Я смотрю на зама, потом на майора, потом на неизвестного мне офицера в чине капитана, потом снова на заместителя командира.

— Я собираюсь обратить внимание общества на жизненную проблему, которая требует скорейшего решения, — объясняю я. — Я публичный человек и могу это сделать.