Андрей Кощиенко – Айдол-ян - 4. Смерть айдола (страница 133)
- Нет, не хочу. – спокойно отвечаю я.
- А почему? Мне кажется, - это было бы справедливо.
- Не хочу, - по трём причинам, господин капитан. Во-первых, с моей зарплатой военнослужащей, чтобы это сделать, придётся прожить где-то примерно три тысячи лет. Что, как вы сами понимаете, невозможно. Во-вторых, обращаю ваше внимание на тот факт, что тревогу объявляла не я. Кому почудилась «атака вооружённых сил противника» и какие он кнопки с перепугу нажимал, - разбирайтесь сами, без меня. Я тут ни при чём. Ну и в-третьих, думаю, что вчера были потрачены не последние деньги министерства обороны. Всем корейцам давно известен вызывающий национальную гордость факт, что их страна имеет десятый в мире по размерам военный бюджет. Так что ничего фатального в смысле финансов не произошло. А у американцев денег вообще больше всех, они этих расходов даже не заметят. Если же вас беспокоит схождение цифр в бухгалтерской отчётности, то просто отмените следующую запланированную тревогу. Отчётность тогда и сойдётся…
- …И мне только что пришло в голову «в-четвёртых», господин капитан. Я где-то слышала, что в нашей армии практикуется порочная практика, когда о планируемых учебных тревогах низовое командование информируется заранее. Если это так, - то в этом случае мой поступок достоин не осуждения, а награды, поскольку показал реальное состояние боеготовности наших войск…
Пауза. Присутствующие в кабинете мужчины смотрят на меня как на инопланетянина. Не, ну а что такого? Всё правильно. Вон, - молчат, проглотив языки, видно возразить нечего.
Капитан неожиданно закашливается.
- То есть, вы говорите, что достойны награды. – откашлявшись, уточняет он. – Так?
- Данное решение целиком и полностью находится на усмотрении командования. – отвечаю я. – Неприлично требовать награды. Скромность украшает людей. Девушек – особенно.
- Сангса, у вас такой вид, словно совершенно уверены, что это сойдёт вам с рук! – с возмущением восклицает начальник штаба.
- Почему бы и нет? – с удивлением спрашиваю у него я. – Если вы решите меня наказать, то вам придётся объявить – за что. Неужели вы хотите заявить на весь мир, что вся эта суета произошла только потому, что какой-то корейский военнослужащий с перепугу нажал не ту кнопку?
С удовольствием смотрю на вытянувшиеся лица собеседников. А вы что думали, я тут щи лаптем хлебаю? Капитан снова кашляет.
- Ах… - открыв рот, чтобы что-то сказать, но не найдя слов, просто выдыхает начальник штаба.
- В армии всегда найдётся способ, чтобы дать почувствовать военнослужащему его неправоту. – авторитетно произносит командир части, выступая вместо «слившегося» майора.
- Не сомневаюсь, что в такой уважаемой организации, как армия, имеющей многовековой опыт управления людьми, не найдётся такого способа. – делая вежливый поклон в сторону подполковника, не спорю я. – Только я не ощущаю себя частью армии, хоть и ношу военную форму. Я ощущаю себя первой кореянкой в истории, номинированной на американскую премию Грэмми, выбор победителей которой состоится уже совсем скоро. Ощущаю себя звездой эстрады, медиа-личностью, дающей множество интервью. Вы действительно хотите, чтобы в одном из них я рассказала, как всё было на самом деле? Что шестой флот США зря взбивал винтами воду?
Ошеломлённая пауза, в которой происходит обдумывание прозвучавшей угрозы.
- Сангса. – произносит капитан. – Какую цель вы преследуете, используя шантаж?
- Во-первых, - хочу, чтобы со мной обращались бережно. – отвечаю я. – А во-вторых, - хочу, чтобы меня уволили из армии. Прошу прощения, но мы с ней не созданы друг для друга.
- Уволить вас нельзя. Вас можно только демобилизовать. – улыбнувшись, говорит мне капитан. – А ваша угроза про интервью может быть легко парирована. Достаточно взять с вас подписку о неразглашении.
- Подписку о неразглашении государственной тайны? – уточняю я. – Насколько помнится, правила, регламентирующие обращение с государственной тайной, запрещают делать её носителем несовершеннолетних. А я как раз ещё не вышла из нежного возраста. Вам придётся нарушить закон, чтобы проделать такой трюк, господин капитан.
Офицер в ответ молчит, смотря на меня очень оценивающим взглядом.
- Господа. – говорю я, обращаясь ко всем. – Предлагаю не идти по пути дальнейшего развития конфронтации. Очевидно, что сохранение в тайне истинной причины произошедшего, - в интересах вооружённых сил Кореи и правительства. Поэтому прошу меня не наказывать и отпустить. Я действительно плохо себя чувствую из-за месячных. Добавлю, что искренне раскаиваюсь и сожалею о своём поступке.
Кланяюсь, показывая, что осознал проступок и признаю вину.
Мужики переглядываются. Капитан кивает в ответ на взгляд командира части.
- Только вначале напишите подробный рапорт. – говорит мне подполковник. – Потом, учитывая ваше нездоровое состояние, разрешаю вам обратиться в медицинскую часть, где вам выдадут освобождение от сегодняшних занятий. Скажите, что это моё приказание. Но до того, как вы всё это проделаете, сангса… Прошу честно ответить на мой вопрос. Всё-таки, - зачем вы это сделали?
- Мне было скучно. – просто отвечаю я.
- «Скучно»?!
- Да. Мне запрещено покидать расположение части, запрещено пользоваться телефоном, запрещено пользоваться интернетом, запрещено заниматься тем, что меня интересует. Я просто тупо сижу за забором. А кое-кто в это время гуляет по Парижу и занимает место, на которое не имеет никаких прав. Моё место!
- Кто занимает ваше место? – спрашивает начальник штаба.
- АйЮ. – повернув к нему голову, говорю я. – Я не давала ей своё согласие на исполнение «Эммануэль». И мне даже не сочли нужным об этом сообщить!
Пауза. Отцы-командиры, почувствовав видимо, что оказались на незнакомой им территории «гламурных скандалов», не спешат реагировать на мои претензии.
- Но, сангса… - наконец, произносит капитан. – Вам же было объяснено, каким образом вы могли остаться в составе делегации? Вы же отказались?
- Спасибо глубокоуважаемому военному командованию, за гуманное обращение с одним из своих подчинённых. – саркастически благодарю я, поворачиваясь к нему. – Могли ведь предложить отрубить ногу, но всего лишь попросили забыть своего самчона. Хотя, если подумать, то это практически то же самое. Разве родственники и семья, - не главное в жизни корейцев? Разве не из родственников и их семей состоит Родина, которую мы здесь сейчас защищаем? Или я не права?
Сделав паузу, обвожу взглядом мужчин, вновь не спешащих с ответом.
- Считаю, что предложение, сделанное мне «NIS» - глубоко оскорбительно. – говорю я, решив высказаться до конца, раз слушают. – Я совершенно не заслужила такого обращения с собой. Свои обязательства перед армией я выполняю. Мои музыка и песни – побеждают. Но я не вижу в ответ встречных шагов. Мне была обещана юридическая помощь. И вот уже сколько времени ничего не происходит! Может, мне стоит готовиться к моменту, когда все разведут руками и скажут – «нужно было раньше приходить»! Да?
Учащённо дыша от того, что разозлился, замолкаю, ожидая ответа. Пауза. Длинная.
- Заданные вами вопросы, сангса, находятся вне моей компетенции. – нарушая тишину, наконец, произносит командир части. – Я обращусь к генералу Им ЧхеМу с просьбой рассмотреть их в самое ближайшее время.
- Спасибо, господин подполковник. – благодарю я, не став «лезть дальше в бутылку» и напоминать, что уже слышал подобные обещания.
- Мы отклонились от темы разговора. – кивнув в ответ, говорит он. – Сейчас необходимо решить другой вопрос. Сангса ЮнМи, вы готовы написать рапорт о событиях вчерашнего дня?
- Так точно. – отвечаю я.
- Отлично. Тогда, господин капитан вас проводит и создаст все необходимые условия для работы. Идите и работайте.
- Есть. – козыряю я.
- Подумать только! – возмущённо восклицает командир части, смотря на дверь, которая только что закрылась за ЮнМи и капитаном. – Мне устроила выволочку сангса! И где?! В моём же кабинете! И при этом спокойная, как… Как не знаю кто! Словно она чашку разбила, а не переполошила армии как минимум двух стран!
- Трёх. – поправляет начальник штаба. – В Пукхан наверняка заметили наши приготовления и у них тоже объявлена тревога.
- Я и говорю, - «как минимум двух стран»! И даже тени волнения на лице нет! Так уверена, что ей всё сойдёт с рук?
- Не так уж она неправа, рассчитывая на такой исход. Рассказать миру, что Республика Корея испугалась чучела с моторчиком, сделанного из мусорных мешков школьницей, это гарантировано означает потерю лица. По крайней мере, японцы точно не упустят такой возможности посмеяться над нами.
Командир части несколько секунд молчит.
- Происшествие имеет мировую огласку. – говорит он. – Командовать в такой ситуации должны люди соответствующих компетенций и званий. Пока сангса пишет рапорт, я подумаю над тем, что доложить генералу Им ЧхеМу. ЮнМи - его человек, пусть он и принимает решение. Я же, на уровне своей компетенции, сейчас могу только отдать её под суд, чему, как я понимаю, никто не обрадуется.
Подполковник, сделав паузу, смотрит на начальника штаба.
- И попрошу генерала забрать эту ходячую проблему из моей части. – произносит он, отвечая на немой вопрос в глазах майора. – Уже после того, как она чуть не уплыла на катере через границу в Пукхан, - следовало понять, что с ней что-то не то!