Андрей Коробейщиков – Шин-Кай (страница 6)

– Машина не рабочая?

Дым отрицательно покачал головой.

– Нет. У них вообще рабочих машин нет. И она в это время должна была быть в офисе. Ну и, кроме того, у меня подозрения всякие возникали в последнее время…

Я медленно кивнул.

– Да, блин, дела.

В свое время, работая в Агентстве, мне часто приходилось сталкиваться с самыми невероятными изменами, но осознавать, что это могло коснуться пары, которую все считали «идеальной», было как-то тяжело. Будто рушилась непоколебимая вера во что-то неизменное, в какой-то своеобразный ориентир, вдруг оказавшийся пустышкой.

– Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу выяснить, кто с ней был. Хочу все знать. Все! – подчеркнул Дым значительно, – для меня это очень важно, поверь. Иначе я бы не стал тебя беспокоить. Помоги мне, пожалуйста!

Я лихорадочно соображал. С одной стороны, я уже давно ничем подобным не занимался, с другой – оставить Дыма без поддержки было с моей стороны не очень правильно.

– А что с ее попутчиком? Жив?

Дым оскалился, и я не сразу понял, что это была нервная улыбка.

– Тоже в коме. Лежат в одной больнице, в соседних палатах. Ирония судьбы…

Я глубоко вздохнул и выпил залпом уже остывший капучино, чувствуя, как две разноцветные «Рыбки» нырнули внутрь, закружившись в своем мистическом танце уже где-то глубоко в моем внутреннем пространстве. Я кивнул другу, ощущая легкий толчок – это поезд перешел по стрелке на другие рельсы Судьбы.

Занимаясь этим делом, я даже ощущал поначалу легкую ностальгию, связанную с воспоминаниями о давно минувших временах. Но потом она пропала, так как времена эти были окрашены в довольно мрачные цвета. Да и картины, намалеванные этими красками, были связанные с весьма неприятными ситуациями – необузданными инстинктами, обманом и интригами. Неужели это прошлое опять проявлялось в моей жизни, указывая на какую-то незавершенность? Я категорически не желал ввязываться больше в виток спирали, напоминающий пружину, выскочившую вдруг из обшивки пыльного дивана. Но выбора у меня, по сути, не оставалось, и я надеялся, что мне удастся выпрыгнуть из этого потока, не успев погрузиться в него достаточно глубоко, но успев помочь при этом своему другу. Я точно знал, что если даже оправдаются самые нежелательные подозрения, мне удастся как-то сгладить эту ситуацию, каким-то образом ее урегулировать. Хотя где-то в глубине души у меня все-таки теплилась надежда, что все это какое-то недоразумение, которое обязательно прояснится, возвращая утратившие силу ориентиры на свои покинутые места.

Размышления. Ревность.

Вы никогда не задумывались, почему ревность является столь сильным чувством? Согласно статистике, около сорока процентов бытовых убийств происходит на почве ревности. Неужели это чувство настолько велико, что способно затмить рассудок и подтолкнуть человека к совершению тягчайшего преступления? Ведь если вдуматься, речь идет об осознанном выборе партнера – изменить, разорвать отношения или просто пофлиртовать. Но статистика неумолима – ревность является одним из самых мощных стимулов к совершению преступления. Является ли этот комплекс просто деструктивным элементом нашего загадочного подсознания или это тоже часть некоего алгоритма, который довлеет над человеческими отношениями?

ПОГРУЖЕНИЕ.

Я уже давно не занимался информационной безопасностью, но кое-какие связи, конечно, у меня остались. Мой бывший подчиненный Никита, несмотря на свой юный возраст, был настоящим гением хакерского искусства. После закрытия Агентства он тут же без всяких проблем устроился системным администратором в одну очень крутую фирму Барнаула. Но на мое предложение «тряхнуть стариной» отреагировал с энтузиазмом. Было видно, что время «лихих девяностых» для него до сих пор ассоциировалось с чем-то увлекательным и авантюрным, а современная размеренная жизнь в роли «сисадмина» уже успела изрядно надоесть. Я тут же загрузил Никиту стандартным набором оперативных мероприятий: «пробивка» всех сотовых номеров, особенно тех, которые вызывали подозрение, «вскрытие» всех адресов и страниц в «Контакте», «Одноклассниках», «Фэйсбуке» и так далее… Моя практика показывала, что все самое скрываемое обычно лежало, как всегда, на самой поверхности. И не нужно было использовать какую-то спецтехнику, фигурирующую в шпионских романах, чтобы обнаружить начало нити, которую потом уже можно потихоньку распутывать, сматывая при этом в клубок очевидных событий. Человек не может все предугадать и все предусмотреть. Люди, ослепленные страстью, редко задумываются об этом. И поэтому обязательно на чем-то прокалываются.

Сам я позвонил знакомому сотруднику с просьбой установить личность владельца серебристого «LEXUS», попавшего в аварию. Им оказался Игорь Валентинович Омельченко, поставщик фирмы «Торион», в которой работала Алла Дымова. В этот момент у меня возникла надежда, что вот все и встало на свои места, и это был обычный рабочий эпизод, закончившийся трагически, порождая при этом массу нелицеприятных слухов и домыслов. Теперь оставалось ждать информации от Никиты, чтобы можно было двигаться дальше, отталкиваясь уже от каких-то найденных им фактов.

Но моим надеждам не суждено было сбыться. Дымова и Омельченко были знакомы и знакомы, судя по переписке в «Контакте», близко. Я же говорил, что люди, ослепленные страстью, теряют бдительность. По письмам было установлено место их встреч – небольшая частная гостиница в пригороде Барнаула. Администратор подтвердила, что люди, показанные ей на фотографиях, были здесь несколько раз. И было сложно предположить, что два взрослых человека, обменивающиеся весьма откровенными письмами, занимались в уютном одноместном номере решением производственных вопросов. Оптимистичная надежда разваливалась прямо на глазах, подтверждая самые мрачные прогнозы факта измены жены моего друга. И что оставалось делать в этой ситуации дальше мне, я просто себе не представлял.

Взвесив все «за» и «против», я решил подвесить ситуацию, позволив ей развиваться самостоятельно. «Когда не знаешь что делать, лучше не делать ничего!». Сейчас это мудрое выражение было как нельзя кстати, позволяя мне взять небольшой тайм-аут. Это было самое гадкое положение, какое только можно было себе вообразить – вмешиваться в чужие проблемы, вставая между двумя близкими мне людьми. Я надеялся, что со временем ответ придет сам собой, позволяя мне предпринять что-нибудь, что может спасти разваливающуюся на глазах семью. Конечно, в том случае, если Алла выживет. В противном случае, конечно, я скажу Алексею, что все его подозрения были напрасными. Можно было бы в любом случае сказать это ему, но у меня за плечами был слишком большой опыт работы в этой сфере, чтобы совершать такие, казалось бы, «правильные» поступки. Потому что на самом деле развитие подобных ситуаций могло быть совершенно непредсказуемым. Поэтому оставалось ждать. Хотя я точно знал, что Дым ждать не может. Что эта мысль о возможной измене Аллы терзает его каждый день, отравляя разум ядом ревности и обиды. Поэтому я надеялся, что что-то обязательно произойдет. Что-то, что изменит ситуацию в ту или иную сторону.

Размышления.

Зачем я вообще влез в это паскудное дело? Я все чаще и чаще задавал себе этот вопрос. Ответа на него я не находил, но каждый раз, когда я думал об этом, перед лицом статичной картинкой становилось бледное лицо Алексея и фраза, брошенная им в отчаянии – «Помоги мне, пожалуйста!». О какой помощи могла идти речь? Об установлении факта измены или об его опровержении? Что это меняет? В чем тут была помощь? В случае отсутствия подтверждения я еще могу себе представить развитие событий, ну а как быть сейчас? Неужели он Алку бросит в таком состоянии? Я задумался об этом и понял, что не знаю ответа. Даже у хорошо знакомых людей, как оказалось, есть пара скелетов в шкафу. А с Дымом мы были даже не близкими друзьями, а скорее очень хорошими товарищами. И что может сделать человек в таком состоянии, и при таких условиях, вообще было сложно себе представить. На мгновение я испытал унизительное чувство страха и беспомощности. Нужно было выбираться из этого потока пока не поздно. Пойти и сказать ему, что ничего не получается узнать. Сбежать короче. Оставить его одного в этом незавидном положении. М-да.

«Помоги мне, пожалуйста!».

С другой стороны – ну чем я мог помочь? В этой ситуации я в любом случае выбирал одну из сторон между людьми, которые были близки.

Ну а чем, чем я действительно могу помочь? Я же не врач! На мгновение я замер, словно хватаясь за эту мысль, которая будто вспышка осветила на мгновение ответ на этот вопрос. Вспыхнула и погасла. Но я уже знал ответ.

Алексей открыл входную дверь и тут же ушел в сумрак квартиры. Во всех комнатах был выключен свет, и только в спальне горел мягким светом небольшой светильник на тумбочке Аллы. Дым посмотрел на меня с напряженным ожиданием – он подумал, что я пришел к нему с информацией. За те дни, которые мы не виделись, товарищ похудел и осунулся еще больше. На него жалко было смотреть. Два снаряда, вопреки всем законам физики, попали в одну и ту же воронку и два взрыва, кома жены и ее возможная измена, разорвали его тело и душу на мелкие кусочки. Во всяком случае, именно такая аналогия пришла мне на ум, когда я наблюдал за его растерянными и нелепыми движениями.