Андрей Коробейщиков – Ловитарь (страница 10)

– А ваши друзья, это не те творческие ребята, которые не курят и не пьют? – не удержался я от небольшого укола иронии.

– У меня все друзья не курят и не пьют, – веско произнесла девушка. Было видно, что эта тема не допускает даже малейшего намека на шутку и воспринимается ей крайне болезненно.

– Не то, что ваши, – с ехидцей кивнула она в сторону автомобиля, намекая на мои музыкальные пристрастия.

Я пожал плечами.

– К сожалению, Лера, не могу причислить их к своим друзьям. Хотя…, – я задумчиво посмотрел на салон автомобиля, с раздававшейся оттуда музыкой, – я искренне считаю, что Творческие люди все по умолчанию – Друзья. А кто-то еще и Родные Души. Поэтому и должны вставать друг за друга, по самому факту принадлежности к миру Творчества. Это как огромная семья, в которой многие ее члены просто не осознают своего родства.

– Да, – вздохнула собеседница, – вы действительно в этом мире человек не посторонний. И что бы про вас ни говорили, наверное, вы, как никто другой, имеете право рассуждать на эти темы. Удивляет только ваша манера общения. Если бы я знала, что вы такой «хитрец», то, конечно бы, не стала вообще ввязываться в этот спор.

Я примирительно кивнул ей.

– Это потому что вы во что бы то ни стало хотели выиграть его. А я с вами не соревновался и не спорил. Мы же оба, как творческие люди, заинтересованы не в отстаивании своих личных интересов, а в очищении и развитии творческой сферы. Вот и очищали ее по мере возможности совместными усилиями в процессе разговора. У нас же общие интересы, да, Валерия?

Девушка иронично покивала головой:

– Ну да, ну да…

Робко улыбаясь, подошел Павел. В его руке был зажат блокнот.

– Скажите, Андрей, а можно ваши контакты? Телефон, конечно, идеально, но сойдет любой контакт, какой возможно. У нас со Златой возникли очень важные вопросы. Буду очень признателен, если поможете нам в них разобраться.

Я кивнул. Взяв блокнот в руки, я написал адрес моей электронной почты, вернув его Павлу.

– Ну что, дорогие попутчики. Еще раз благодарю вас за чудесную компанию и столь увлекательную беседу. Надеюсь, ваше дальнейшее Путешествие подарит вам много положительных эмоций. Буду рад, если наш сегодняшний разговор раскроется в каком-нибудь неожиданном ключе. Не ссорьтесь только, – подмигнул я уже обнимающейся парочке, – ну и буду рад, если наши Пути в будущем снова пересекутся. Светлых вам дорог.

Я пожал парням руки, с улыбкой кивнул Злате и Валерии, и сел в машину. Последнее, что я услышал в открытое окно, прежде чем вырулил на трассу, было произнесенное Валерией загадочное слово – «Иту-Тай». Я посмотрел в зеркало и увидел, как компания стоит рядом со своими рюкзаками, глядя мне в след. Евгений что-то спрашивал у Леры. Та, прищурившись, что-то отвечала ему, но было видно, что она погружена в какой-то интенсивный внутренний процесс – возможно, пробегала заново весь наш разговор, с учетом сброшенных масок и развеянных предубеждений. А Павел растерянно обнимал улыбающуюся подругу и молча смотрел на удаляющуюся машину изумленным взглядом, словно прозвучавшее название пробудило в нем нечто очень важное. Он смотрел то на машину, то на блокнот, потряхивая головой, как это делают сразу после глубокого сна, пытаясь понять – продолжается сон или уже наступила явь. И он явно был очень рад тому, что успел взять мой контакт. Было очевидно, что он планировал им воспользоваться, хотя выглядел в данный момент крайне растерянно. Будто не верил в то, что только что произошло.

Я улыбнулся. Через несколько секунд четверка на обочине исчезла из вида. Это Дорожное Приключение вроде как закончилось, оставляя при этом после себя странное приятное послевкусие. Но несмотря на то, что впереди были еще сотни километров трассы, и Приключение могло преподнести еще много интересных попутчиков, я чувствовал, что именно эта встреча будет иметь продолжение. Я сделал погромче музыку, снова заполнившую салон интенсивными аккордами ударных, гитар и скрипки, и откинулся на спинку сидения. Машина несла меня все дальше, навстречу раскрывающейся Сказке, которая началась как обычная дорожная ситуация. Хотя, что это я – слово «обычная» в Сказке не применяется.

ЧАСТЬ 1. СУМЕРКИ ТВОРЦОВ. Темные аспекты Творчества.

Это не те истории, которые можно рассказывать как сказки. При их помощи ты должен обдумать свой путь, а затем оживить их.

К. Кастанеда.

ТРИ ДНЯ, КОТОРЫЕ МОГЛИ БЫ ИЗМЕНИТЬ МИР…

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С МИРОМ ТВОРЦОВ.

Ты найди в себе силы выйти на свет и верь, что не вышел твой срок.

И повернется лицом к тебе судьба, а не злой рок.

И крылья вырастут за спиной, ты сможешь на трудном пути,

Сам замерзший и полуживой, не только себя спасти.

«Одиночество». Алексей Горшенев.

ПОЯВЛЕНИЕ НАСТАВНИКА и УЧЕНИКА.

Самое главное, что ученик должен узнать от учителя, это то, что некоторый вопрос еще не решен.

В.И. Арнольд.

Павел написал мне через пару дней. Как выяснилось, все эти два дня, с того момента как мы расстались, практически все время их четверки было посвящено обсуждению нашего неожиданного знакомства, содержанию острого спора, моему творчеству и моей личности непосредственно.

Оказалось, что с моими книгами из всех моих бывших попутчиков знаком был только один Павел. Он прочитал первые два романа, практически десять лет назад, и даже пытался найти меня тогда в интернете, чтобы познакомиться лично. Но Судьба не сложила тогда наши пути. И теперь, спустя эти долгие годы, когда он забыл и о прочитанных книгах, и о желании познакомиться со мной, и даже о мечте поехать на Алтай, загадочная Сила не просто свела нас на алтайской трассе, но и сделала участниками разговора, который произвел на Павла неизгладимое впечатление. Он затронул какие-то настолько глубинные пласты сознания, что их тектонический сдвиг привел к полной потере интереса к их дальнейшему совместному путешествию в прежнем составе.

Лера с Женей постоянно ссорились, мирились, опять ссорились, совсем не стесняясь своих гостей. В результате они расстались на одной из баз. Злата полетела обратно в Москву из Горно-Алтайска, а Павел, получив от меня согласие на встречу, возвратился в Барнаул. Там мы и встретились в одном из кафе, расположенном в старом районе города. Пили травяной чай, весело вспоминали совместную поездку, ее последствия, потом обсуждали первое знакомство с моими книгами и впечатления от них. Несколько часов пролетели практически незаметно. Затем, наконец, настал тонкий психологический момент, к которому все предыдущие разговоры были лишь прелюдией, «разогревом».

Павел все «кружил» вокруг да около своего глубинного мотива, который, видимо, и послужил причиной нашей встречи в Барнауле, но все не решался его озвучить. Пришлось пойти ему навстречу и немного помочь. Я дождался возникновения очередной неловкой паузы, которых после бурных воспоминаний становилось все больше, и проговорил, пристально глядя на собеседника:

– Учитывая наше заочное знакомство много лет назад и совершенно удивительное недавнее очное знакомство, я предполагаю, что наша встреча имеет какую-то глубинную цель. У тебя же есть какой-то важный вопрос ко мне?

Павел смутился.

– Да, есть такой вопрос. Но я не знаю, как его сформулировать. Столько хочется спросить… А у меня, если честно, мысли вразлет.

Я понимающе кивнул.

– Тогда предлагаю начать с главного. С самого главного.

Павел закусил губу и задумчиво нахмурился, перебирая в уме все приготовленные заранее вопросы и определяя их приоритетность.

– Понимаешь… Тогда, когда я твои первые книги прочитал, у меня была уже база определенная. Можно сказать, я уже был эзотерически подкован. Но после прочтения я поймал чувство какое-то… странное. Во-первых, на Алтай очень захотелось попасть. Во-вторых, у меня было очень четкое ощущение, что мне с тобой надо встретиться. Что я должен что-то очень важное для себя узнать. Понятно, что у тебя таких желающих полно, и со всеми не навстречаешься. Поэтому я с пониманием отнесся к тому, что не получилось тогда нам познакомиться лично. Видимо, я и сам не готов был. Так вот тогда, еще после твоего первого романа, я вдруг, ни с того ни с сего, решил сам написать книгу. Идей было много, а опыта не было совсем. И я мучился – с чего начать, как ее писать? Мне, наверное, тогда от тебя какие-то советы и нужны были. Провалындался я с ней несколько месяцев, интернет весь изрыл, но ничего конкретного не нашел. А самому писать ее не получалось. Прям затык какой-то. Ну, я со временем эту тему и приглушил. Все реже за комп садился, а потом и вовсе забросил. А в машине, во время вашего спора с Лерой, меня словно током прошибло. Сначала очень зацепила твоя позиция относительно того, что творческие люди не должны обсерать и унижать друг друга. Есть в ней какой-то очень трогательный момент, отсутствующий в современном мире. Вдруг очень остро это ощутил. Что каждый творческий человек сам по себе и сам за себя. А еще, возможно, против всего мира. Во всяком случае, очень некрасиво сразу проявилась позиция Леры. Она ведь действительно имеет отношение к профессиональному искусству. Даже, по-моему, на уровне администрации или министерства культуры. И тут такая реакция. Я сразу вспомнил, что чем больше я общался с представителями творческого мира, тем больше удивлялся тому, что в них часто встречаются очень неприглядные черты – зависть, интриги, непринятие своих коллег, резкие суждения… Я это как-то машинально списывал на то, что это люди с тонкой душевной организацией, восприимчивые, остро реагирующие на все. Но возникал диссонанс – это же, по идее, культурный авангард общества, некий эталон, образец гармонии и вообще развития. Что искусство призвано пробуждать как раз светлые стороны человека. Но тут, во время вашего разговора, как будто ясно увидел, что есть в этом направлении какой-то тщательно завуалированный обман. И вот вас слушаю сижу, а внутри будто заслонки открыли, и на поверхность такое поперло… Словно это все каким-то боком и про меня было. Столько совпадений. Я ведь и «Короля и Шута» раньше слушал. Правда, многие песни только у тебя в машине впервые услышал. И прибухивал, и траву курил, и психоделики пробовал – грибы, ЛСД, Айяваску. А тут услышал от тебя про это все и обалдел, честно говоря. Испугался даже, можно сказать. У меня ощущение было, что я в перекресток какой-то угодил, где моя прошлая жизнь сошлась с настоящей, а точка пересечения – машина, которая на Алтай, давно мной загаданный, мчится. Сюр, честно говоря. А когда я узнал, что ты – тот самый Коробейщиков, с которым я десять лет назад встретиться мечтал, я думал вообще «с колес съеду». Настолько это все как-то нереально было. Так вот, – Павел набрал полную грудь воздуха, словно подойдя к самому главному вопросу, – у меня эта книга моя опять из головы вылезла. Я понял, что не забыл про нее, а так, спрятал до поры в подсознании. А она все это время зрела там, соками набиралась, а потом – бац, и выпрыгнула наружу. И если тогда я считал, что это просто блажь какая-то, то сейчас есть очень четкое ощущение, что для меня это очень важно. Так важно, что если я ее не напишу, то и вправду с ума сойти смогу или что-то вроде этого.