Андрей Коробейщиков – Ловитарь (страница 11)

Он замолчал, вывалив на меня этот груз подавленных эмоций, и теперь ждал ответной реакции. Я вопросительно посмотрел на него, подливая нам горячего чайку.

– Так в чем проблема? Что ты от меня хочешь услышать?

Павел опять смущенно заерзал на своем стуле.

– В том-то все и дело, что не знаю. Понимаю, выглядит это все сумбурно, поэтому и думал, как сформулировать свой вопрос. Но не могу, нет четкости мышления. Как только начну об этой книге думать, все внутри расплывается, как у пьяного. Образов много, а четкой схемы нет. Я же инженер, привык мыслить конкретными категориями. А здесь как будто через голову пропускают поток идей, а я не успеваю их систематизировать. Неприятное ощущение, честно говоря. Мозги плавятся. Поэтому мне, наверное, какая-то точка опоры нужна. Совет, с чего начать. Дальше, может, и само пойдет. Но вот с чего начать, я вообще не врубаюсь.

Он развел руками в стороны и откинулся на спинку кресла, словно в изнеможении. Было видно, что попытки выразить свою мысль действительно отняли у него уйму внутренних сил. Я тоже откинулся на спинку, размышляя, вернее, путешествуя по своим чувствам и образам, возникающим в ответ на откровения собеседника. Наконец, я снова чуть наклонился вперед, выражая готовность к разговору.

– Ты, прав, Паша, тут нужна точка опоры. Но найти ее не так просто, как кажется. Это многие идеалисты думают, что написать книгу – это сесть, положить перед собой ручку и блокнот, а лучше ноутбук, и просто начать фантазировать, творить в удовольствие. На самом деле это уже, можно сказать, финальная часть. А предварительная начинается именно в поиске точки опоры. Найдешь ее, и тогда есть шанс оттолкнуться от нее и воспарить в поток Творчества. Не найдешь, то скорее всего провалишься, погрузишься в поток такого хаоса, который реально может свести с ума.

Я взял в руки чашку с горячим напитком и слегка сжал ее в ладонях, чувствуя, как ее тепло передается в руки, расходясь по телу приятной волной.

– Видишь ли, работа над книгой – это не только методология. Тут нет каких-то четких схем. Хотя многие порталы в интернете выдают подобные советы. Но на самом деле, они чаще всего заводят в такие ловушки, откуда выбраться бывает очень сложно. И вот здесь даже важнее знать об этих ловушках, а не о том, «как писать книгу». Я бы даже сказал, что для Творца это является одним из самых главных базовых принципов Творчества – знание карты минных полей, понимание, где скрываются капканы и уязвимые места. Без этого, будь ты хоть каким одаренным гением, твои произведения могут просто не появиться на свет, а сам процесс превратиться в истязание – себя и своих близких. Поэтому я уж точно не буду давать тебе каких-то формальных кислых советов о том «как надо писать книгу».

Я снова пригубил ароматный напиток, глядя сквозь пар, струящийся из чашки, на своего собеседника. Тот выглядел явно растерянно, словно его поиски нашей встречи, как и десять лет назад, опять закончились неудачно.

– Но…, – я поставил чашечку на стол, – я могу дать тебе гораздо большее, если ты захочешь это принять…

Павел слегка вытянулся, словно в ожидании чего-то очень важного. Я сделал пафосное выражение лица, стараясь сохранять серьезный вид, и торжественным голосом продекламировал:

– Я готов взять тебя в Ученики, Павел. Хотя никогда до этого момента у меня их не было. Однако, учитывая особенности нашей встречи, я думаю, это время настало.

Я монументально положил руки на стол, будто зафиксировав эмоциональное содержание сцены.

– По-моему, очень красиво получилось? Как в кино. Всегда мечтал что-то подобное сказать. Повода все не было.

Павел растерянно смотрел на меня, пытаясь понять, говорю ли я серьезно или опять шучу.

– Но…, – я выставил перед собой указательный палец, – это будет не привычная схема «Учитель – Ученик». Потому что роль Учителя для меня не подходит. Но я могу стать твоим Наставником. Не тем, кто «учит», потому что «учить писать книгу» занятие абсолютно бесполезное. А тем, кто помогает стать устойчивым, СТОЯТЬ в мире, где дуют ветра и под ногами оказываются ямы-ловушки. Но при этом двигаться вверх, расти творчески.

Я встал из-за стола и под внимательным взглядом Павла картинно расставил ноги на ширину плеч, подняв две руки вверх, будто иллюстрируя свою мысль в виде монументальной фигуры. Со стороны это было похоже на демонстрацию базовой стойки в боевом искусстве. Словно сэнсей объяснял своему ученику основы устойчивости при выполнении эталонов исходной техники.

– Наставник – тот, кто учит самостоятельно СТОЯТЬ, при этом устремляясь вверх, – повторил я, – и в отличие от Учителя, Наставник не оценивает академические знания своего Ученика. Но при этом, будучи Слушателем, тот, кто проходит путь Наставления, может чему-то научиться. Поэтому название «Ученик» мы оставим. Ты готов к такому формату?

Павел с энтузиазмом кивнул, растерянно улыбаясь в ответ на мой странный визуальный перформанс.

– Конечно, готов. А сколько это потребует времени?

Я вернулся за стол и пристально посмотрел на него.

– Почему ты спрашиваешь?

Павел машинально потрогал пальцами часы на запястье.

– Мне в Москву скоро возвращаться. Отпуск заканчивается.

Я отвернулся к окну, словно обдумывая ответ, затем снова перевел взгляд на собеседника.

– А что случится, если ты не вернешься к определенному времени?

– Уволят, – хмыкнул Павел.

– Понятно. А что случится, если уволят?

Павел задумался на секунду.

– Другую работу буду искать.

Я покачал головой, будто соглашаясь с этой простой и очевидной схемой.

– А что случится, если наши Наставнические планы не согласуются с твоим графиком? Все-таки – там работа, а здесь – пока полная неопределённость и сомнительный результат.

Павел нахмурился, на этот раз задумавшись надолго. Я опять отвернулся к окну, разглядывая прохожих на улице, давая ему время обдумать этот вопрос более основательно. Наконец он наклонился вперед:

– Ну, тут я вроде как сам четко определил свои приоритеты. Я же сказал – «так важно, что если я ее не напишу, то и вправду с ума могу сойти». А там – всего лишь деньги. Мне мой здравый ум гораздо важнее. Да и нет ничего хуже незаконченных дел. Так что я беру свой вопрос назад – я остаюсь, сколько бы времени это ни заняло.

Я кивнул ему, словно принимая его слова в качестве официального согласия.

– Это был первый шаг к нашим дальнейшим взаимоотношениям. Проблема многих творческих людей в том, что они не относятся к Творчеству ответственно. Большинство считает это мирной территорией, а поэтому действует на ней беспечно, считая, что все, что связано с полетом фантазии, не имеет своих законов, границ и условий. А поэтому на этой территории можно делать все, что угодно. Но это не так.

Я задумался, выбирая, какую аналогию здесь можно привести в качестве примера.

– Вот взять тайгу. Там нет писанных правил и ограничений. Человек, входящий туда, думает, что это территория максимальной свободы. Но на самом деле его нахождение там чревато огромным количеством опасностей, которых он не видит, но которые могут проявить себя, если не соблюдать определенные правила. Поэтому первое, чему обучают Охотников, знакомя их с миром тайги – это ОТВЕТСТВЕННОСТЬ и УВАЖЕНИЕ. Это фундамент, на котором выстраивается впоследствии все остальное. То же самое и в Творчестве. Любой творческий проект, даже если он не стал достоянием общественности, а всего лишь зарождается в твоей голове, может изменить твою жизнь – сделать тебя гораздо сильнее или наоборот, высосать, подточить твои силы и даже уничтожить. Он рискует запустить такие незримые разрушительные механизмы, о которых ты можешь даже не подозревать. Поэтому первое, с чего мы начинаем наше Наставничество, это выясняем, насколько для тебя это важно. Потому что от этого будет зависеть, насколько глубоко ты будешь готов следовать за мной.

Я сделал паузу, подчеркивая важность только что сказанного. Павел внимательно слушал. Я чуть понизил голос:

– Ты должен быть готов к тому, что услышишь нечто, не соответствующее ни твоим прежним представлениям о мире Творчества, ни твоим ожиданиям. Соответственно, это может иметь непредсказуемые последствия. Ты ни в чем не можешь быть уверен, входя в мир тайги. Но если войти туда является для тебя чем-то жизненно важным, то ты принимаешь эти риски. Понимаешь, о чем я?

Павел шутливо поежился.

– Не совсем пока. Но риски принимаю. Я же сказал, что все серьезно. Но, правда, уже непривычно. Действительно, всегда считал творчество чем-то легким, безграничным, свободным. Хотя, вспоминая наш разговор на Алтае, задумался – откуда тогда, столько алкоголя, наркотиков, нервных срывов, суицидов и просто разрушенных судеб в творческой среде? Ведь захотел – занялся творчеством, захотел – бросил. Значит, не так все просто? Опять же, моя ненаписанная книга, оказывается, живет внутри какой-то своей жизнью. Может быть, это она и свела нас на Алтае? Такое возможно?

Я подмигнул ему:

– В мире Творчества ВСЕ ВОЗМОЖНО. Поэтому и не стоит относиться к нему безответственно. Если ты хочешь просто поразвлекаться, заходя в тайгу, будь готов не только заблудиться, но к возможной встрече с ее обитателями. И не обязательно с грозными хищниками, но и с мелкими ядовитыми тварями: змеями, клещами, комарами и мошкой. Но в этом случае соизмеряй, насколько эти риски соответствуют твоему желанию весело провести время. Однако же, если ты отправляешься в тайгу с какой-то значимой целью, исполненный ответственности и уважения, то это путешествие становится для тебя Охотой. А Охота, может преподнести тебе Дары, не только способные изменить твою жизнь, но и даже изменить твою смерть. Это я и называю «вопросом жизни и смерти», когда говорю об ОТВЕТСТВЕННОСТИ за свои действия.