Андрей Коробейщиков – Камкурт. Хроники Тай-Шин (страница 22)

— Уходим.

Охотники исчезли с поляны так же стремительно, как и появились.

По дороге им встретился другой олень, на которого они выскочили из густых зарослей. Большой рогатый самец не успел убежать и теперь стоял, широко расставив передние ноги и чуть наклонив перед собой мощные рога. Он еще никогда не видел подобных зверей, и теперь внимательно изучал их повадки, намереваясь отчаянно защищать свою жизнь. Два человека опять замерли, стараясь не делать резких движений. Олень фыркал и неуклюже пятился назад, но эти движения были обманчивы. Мощные ноги могли в любой момент сделать сильнейший рывок, а рога были готовы сокрушить незваных визитеров. Мальцев разглядывал животное, ощущая в руке теплую рукоятку ножа. Клинок был спрятан за лучезапястный сустав, что говорило о том, что оружие будет применено только в самом необходимом случае. Он помнил, что Максим рассказывал ему о том, что олени являются для человека гораздо более опасными животными, нежели даже волки.

— Ахш… — Кочойда смотрел оленю прямо в глаза, разведя в стороны пустые руки и еле уловимо раскачиваясь всем телом, словно приготовившаяся к броску кобра. Тихие слова, словно шипение змеи, успокаивало и завораживало. «Искусство Нашептывания». Смесь древней магии и гипноза. Мальцев почувствовал, как его тело тоже попало в такт этим невнятным заклинаниям, окутавшим его сознание теплыми волнами чужой воли. Он тоже начал двигаться синхронно, будто следуя тихому ритму этих увещеваний, увеличивая их силу. Олень снова фыркнул, но уже менее агрессивно. Его сознание тоже захватили в мягкий плен эти странные звуки. Он стал переминаться и пятиться, а затем, не торопясь и с достоинством, повернулся и побежал в глубь леса. Охотники осмотрелись, прислушиваясь к тайге. Медведя не было слышно, но они все равно не собирались искушать судьбу, понимая, что с подобным существом ножами и гипнозом справиться будет гораздо сложнее.

Они вышли к реке, пробежав еще несколько километров. Раздевшись, они вошли в ледяную воду, смывая с лица краску. Через полчаса лесные духи перестали существовать, превратившись в обычных туристов, идущих по одному из отдаленных маршрутов. Единственным отличием их от привычного образа туриста, было отсутствие рюкзаков. Куртки были вывернуты на другую сторону, краска с лиц смыта, ножи спрятаны за пояс. Через несколько часов они должны были выйти в район одного из поселков.

— Максим, а почему медведь нас не преследовал? — Владислав постепенно отходил от пережитого ужаса, чувствуя, что ему необходимо много говорить.

— В этом не было необходимости, — человек, которого еще недавно именовали Кочойда, теперь выглядел как натуралист-следопыт — внимательный взгляд цепких глаз и аккуратная туристическая одежда. — Он лишь предупредил нас. Мы его поняли и ушли.

— А олень тоже понял нас и ушел?

Максим улыбнулся.

— Олень ушел, но ничего не понял.

Они оба засмеялись, снимая напряжение последнего часа.

— А если бы медведь погнался за нами? — Мальцев машинально запустил руку под одежду и сжал в ладони амулет, висевший на кожаном шнурке: коготь и клык убитого им зверя.

— Это был не медведь, — Максим сделал значительное лицо.

— А кто?

— Страж.

Мальцев нервно поежился и осторожно спросил:

— Страж чего?

— Того, что мы искали — волшебного источника.

— А почему он не захотел пускать нас?

— Не знаю, — Максим пожал плечами, — возможно, у него были на это причины.

— А если бы он все-таки погнался за нами? Что бы мы делали?

Максим внимательно посмотрел на попутчика.

— Ты спрашиваешь, смогли бы мы с ним справиться или смогли бы убежать?

Мальцев кивнул. Он не рассказывал новому товарищу свою историю, но чувствовал, что произошедшее имеет к ней непосредственное отношение.

— Да.

Максим остановился.

— А тебе что больше хотелось сделать?

Мальцев тоже остановился. Он знал, что Макс не любил излишней болтовни, но сейчас ничего не мог с собой поделать, пережитый страх искал выход, и самым простым было выговориться, исторгая из себя остатки эмоционального потрясения.

— Я испытывал два взаимоисключающих ощущения. Мне было страшно. Очень страшно. Я хотел убежать, и я знаю — я бы смог это сделать. В такие моменты человек либо падает, либо бежит как ветер. Но я также чувствовал агрессию. Я хотел убить его. Или хотя бы ранить. Короче, испугать. Я хотел бы, чтобы он перестал чувствовать себя безраздельно сильным. Я хотел бы, чтобы он убрался с нашей дороги.

Максим кивнул, словно соглашаясь с каким-то своим внутренним впечатлением.

— Я чувствую в тебе боль. Давнюю боль. Ты обижен на тайгу, на горы, на зверей. Тебе проще лишить другое существо силы, нежели самому стать сильным, и решить проблему без крови. Бессилие всегда пытается разрушить мир вокруг себя. Сила постоянно создает этот мир, делая его более совершенным. Ты должен отдавать себе отчет, что твои чувства могут оказаться гибельными для тебя. Ты начал изучать древнее искусство. Но ты не можешь не понимать, что основа этого искусства зародилась именно здесь: в тайге, в горах, среди зверей. Ты встал на Путь Воина, поэтому ты не сможешь идти по нему, цепляясь за старые убеждения и обиды. Одно из направлений Тай-Шин, Искусство Черного Волка, касается как раз работы со своими страхами, агрессией, своей темной половиной. Черный Волк является неотъемлемой частью каждого воина. Глупо пытаться не замечать его или пробовать избавиться от него. Поэтому у воина остается лишь два варианта — либо он начинает управлять Черным Волком, либо Черный Волк начинает управлять им.

Мальцев медленно потянулся к чехлу, закрепленному на поясе, и достал оттуда нож. На лезвии заискрились яркие отсветы летнего солнца. Клинок, словно пил этот дневной свет и свежий воздух, истосковавшись по ним в тесном пространстве кожаных ножен. Мальцев поднял его вверх, на уровень глаз, и, прищурившись, зачарованно посмотрел на эту причудливую игру солнечных зайчиков. Максим вопросительно кивнул ему:

— О чем ты думаешь?

Мальцев с печальной улыбкой посмотрел на собеседника.

— Ты же знаешь, зачем спрашиваешь?

Максим пожал плечами.

— Тебе же надо высказаться.

Мальцев взмахнул рукой, и нож описал перед ним замысловатую траекторию, похожую на перевернутую на бок восьмерку или знак бесконечности.

— Я думаю, что этот страж не пустил нас к источнику из-за меня. Он почувствовал мою скрытую боль и подавленную ненависть. Я жалею, что несколько лет назад я не умел им пользоваться, — он медленно водил клинком в воздухе, — Сейчас я начал чувствовать нож. Но это знание уже не сможет ничего исправить.

— Но оно может избавить тебя от боли и страха. Оно может избавить тебя от новой боли и новой ненависти.

Мальцев усмехнулся и, как будто шутя, направил острие ножа в грудь своему собеседнику.

— Да, я понимаю. Ты наблюдаешь за мной. Ты опасаешься, что мой Черный Волк станет опасным для тебя? Для всех вас? Ты поэтому не хочешь свести меня со своим учителями?

Максим тоже улыбнулся и в одно мгновение его собственный клинок оказался у него руке. Мальцев вздрогнул и замер в нерешительности. Он знал, на что способен был его собеседник, когда в руках у него был нож. Магия и молниеносная техника короткоклинкового оружия, сплетенные в грозное боевое искусство древних шаманов. «Тай-Шин». Они стояли так несколько бесконечно долгих минут, глядя друг другу в глаза. Мальцеву вдруг показалось, что сейчас Кочойда зашепчет свои гипнотические заклятья, и он не сможет выдержать этого пронзительного взгляда. Но Максим неуловимым движением развернул острие к себе, спрятав его за руку. Его глаза стали мягче, уже не давя так сильно на психику, парализуя волю.

— Я не опасаюсь. Я знаю. Мои чувства подсказывают мне, что твой Черный Волк еще доставит тебе немало хлопот. Он будет подкарауливать тебя на извилистых тропах твоего пути, чтобы напасть со спины. А если ты развернешься к нему лицом, это совершенно ничего не изменит, он нападет на тебя спереди. Он в любом случае бросит тебе вызов, который ты будешь обязан принять. Если к этому моменту ты не заручишься поддержкой Белого Волка, твоя битва будет непродолжительной. Не уравновешенный Белым Волком, Черный Волк заведет тебя в самую дикую чащу тайги, ослепив силой и ослабив страхами. Искусство Черного Волка, практикуемое обособленно, опасно для воина Тай-Шин. Помни об этом всегда.

Он вложил свой нож в чехол и усмехнулся, разглядывая Владислава.

— Белый Волк очистит тебя от всего лишнего. Нужно лишь время. Ты пришел к нам, а это значит, что неведомая Сила привела тебя сюда. И не мне оценивать твой путь. Я могу лишь идти какое-то время рядом с тобой. Но если наши пути разойдутся, я приму это как должное. А что касается скрытой боли и подавленной ненависти… — Он замолчал, словно раздумывая как правильно изъясниться. — Я ведь тоже человек. Такой же, как ты, как все. Но я понял одну очень важную мысль, которая изменила мое мироощущение — мир вокруг является нашим отражением, и одновременно нашим продолжением. И пока я буду пытаться сражаться против него, он будет наносить мне все новые и новые удары. Один за другим. Именно поэтому в основу боевого искусства Тай-Шин положено милосердие. Основа нашего мастерства в том, что мы влияем на окружающее силой своего духа. Мы изменяем пространство и время, не прибегая к насилию. Сражаясь с миром, люди сражаются сами с собой. Поэтому, твои чувства оправданы. Мы все проходили через это. Нелегко посмотреть в глаза собственному отражению. Особенно, если там замер приготовившийся к прыжку Черный Волк…