Андрей Коробейщиков – Камкурт. Хроники Тай-Шин (страница 24)
Теперь оставалось решить вопрос с Валерией. Она ушла в ванную, позволяя мужу переговорить с сотрудниками милиции, за это время пытаясь привести себя в порядок, смывая с тела порчу прошедшего уикэнда. Мальцев сел в глубокое кресло в гостиной и, закрыв глаза, стал ждать. Холод и пустота. Милосердие?..
Видимо он задремал, потому что перед внутренним взором опять стали появляться и таять картинки из прошлого…
Еще днем они переплавились через какую-то ледяную речку и к вечеру остановились на ночлег в небольшом урочище, которое накрывала с двух сторон косматыми ветвями кедров горная тайга. Разбили лагерь — восемь палаток и огромный костер в центре поляны. Темнело стремительно, и поэтому ответственные за костер торопились набрать сушняка, выискивая в округе большие надломленные ветви деревьев, уже лишенные жизненных соков и высушенные солнцем. Мальцев нервничал. Это был уже его четвертый вечер в алтайской тайге, во время этой поездки. Поездки, на которую он решился спустя год после тех трагических событий, произошедших примерно где-то в этих местах. Однако один он идти не решился, и присоединился к сборной группе, идущей аналогичным маршрутом. И хотя названия речек и гор были знакомы, Мальцев не узнавал тех мест, в которых ему пришлось пережить весь кошмар той печальной экспедиции. И вроде особенно запоминающиеся элементы окружающего ландшафта были те же — одинокий старый кедр, заросший серебристым от старости мхом, часть горной стены в виде лика богатыря, наблюдающего за заходом солнца. Однако все остальное словно убрали куда-то за год неведомые силы, управляющие миропорядком и неведомые человеку. От этого мурашки бежали по телу. Мальцев вглядывался в лица туристов: беспечные, веселые, уверенные в себе и завтрашнем дне, и зябко ежился. С одной стороны он даже мысли не допускал, что все они тоже могут забрести в тот проклятый «морок» в таежном лесу, убивающий, вытаскивающий на поверхность все самое отвратительное и, в то же время, самое прекрасное. С другой стороны — он очень этого хотел. Опять окунуться в мир грез на грани смерти, в котором живут необычные создания, недоступные обычному человеческому восприятию. Харон…
Мальцев окинул взглядом темнеющую стену кедрача вокруг их стоянки. А может быть, он прячется где-нибудь неподалеку? Стоит сейчас в темноте среди стволов и смотрит на них. Задумчивый, всезнающий, непонятный, пугающий.
— Влад, — молоденькая девушка по имени Лена, машет ему рукой, чтобы он помог ей соорудить из старых бревен несколько «седаков» вокруг костра. Он закрывает глаза на мгновение, прогоняя наваждение и улыбаясь, кивает ей головой.
Костер урчал, словно голодный зверь, глодающий вкусную кость. Языки пламени облизывали сухие дрова, набирая силу и вытягиваясь вверх, разрастаясь с каждой минутой. Большая часть группы, человек десять уже сидели вокруг костра. Остальные возились в палатках, разбирая вещи. Спустя некоторое время один из парней, Евгений, расчехлил свою, судя по внешнему виду, уже бывалую гитару, и к песне костра присоединился ряд молодых и звучных голосов:
Над раскаленными поленьями, лежащими на периферии костра, закипел большой котелок с травяным чаем. Ароматную жидкость разлили по кружкам и пустили по кругу. Мальцев держал горячую чашку в руке и, вдыхая терпкий запах туристического варева, казалось, грезил наяву. Царившее внутри напряжение, обострившееся с наступлением темноты, потихоньку таяло. Он продолжал рассматривать лица членов группы, одновременно бросая короткие взгляды периферическим зрением в темноту за освещенным кругом. В сознании словно пытались склеиться воедино два мира: привычный человеческий, с песнями, смехом, байками и огнем, и непривычный, темный, принадлежащий загадочной тайге, обычно не жалующей незваных пришельцев. Пробудившиеся год назад инстинкты не давали расслабиться, автоматически контролируя стену тьмы за спинами беспечных туристов. Ну конечно, кого им было здесь бояться? Ни один зверь не подойдет к такому скоплению людей, тем более защищенных ярким пламенем костра. Ни одного постороннего человека здесь просто быть не могло на многие километры вокруг. А нелюди… В нелюдей здесь хоть и верили, но похоже, у собравшихся было на этот счет особое настроение. Восторженный ужас или пугающее очарование. Мальцев не сводил изучающего взгляда с участников похода. А они, словно уловив его мысли, постепенно сменили песни на рассказывание традиционных баек про местные «кошмары». Без этих наивных, но одновременно душераздирающих историй, любой поход терял свою остроту и ощущение экзотического приключения.
— Я вот расскажу вам историю про хозяйку Черной горы… — веснушчатый парень, Дима, делает нарочито серьезное лицо, — Только не думайте что это выдумка. Я сам один раз свидетелем этому был.
Все замолкают и, улыбаясь, слушают рассказчика. Постепенно улыбок становится меньше. Да и не удивительно — вокруг ночь и тайга во все стороны. И кто его знает, что за жизнь течет в это время всего в нескольких метрах, за стеной светового круга, в непроглядной тьме. Мальцев не слушает. Он уже много раз слышал эту историю. Он смотрит в огонь, а все его тело жадно ловит окружающие звуки вокруг. Его интересует как раз та, ночная жизнь, пропитанная тьмой и безлюдьем. Ему кажется, что эта темнота наполнена движением. И если она сама не двигается вокруг человеческого лагеря, то это может означать только одно — это двигаются существа, населяющие эту тьму.
Пять минут, десять. Рассказчик закончил, но его тут же торопливо перебивает очаровательная брюнетка, которой не терпится рассказать очередную страшную историю. Мальцев любуется этой девушкой. Красивые черные глаза, правильные черты лица, милая улыбка. Валерия.
— А вы слышали историю про Лесного Духа?
Все отрицательно кивают, с нетерпением ожидая продолжения. Валерия загадочно улыбается и продолжает:
— Говорят, что Лесной Дух может принимать форму человека и выходить к забредшим на его территорию людям в виде старичка… — девушка выдерживает паузу, — или заблудившегося туриста…
Она замолкает на несколько секунд, испепеляя слушателей своими черными глазами.
— Или… красивой девушки… — все улыбаются, но она не смеется, продолжая рассказ и постепенно понижая голос до еле различимого на фоне костра таинственного повествования.
Мальцев прислушался к себе. Что-то неуловимое заставило его сосредоточиться на присутствующих. Какое-то еле заметное изменение, недоступное для обычного взгляда. Спустя пять минут он понимает что — один из присутствующих, молчаливый молодой человек в темно-зеленой ветровке, с постоянно накинутым на голову капюшоном, впервые заинтересовался рассказом. Мальцев присмотрелся к нему повнимательнее. Он уже давно отметил, что этот парень на протяжении всего маршрута сторонился шумных туристических мероприятий, держась как-то особняком. Единственное что Владислав знал о нем, что его зовут Максим Ковров, и что он из Барнаула. И хотя за четыре дня все уже основательно перезнакомились, об этом человеке он не смог сложить какого-то конкретного впечатления. Максим держался все время таким образом, что его словно и не было заметно среди других, более общительных участников похода. Вначале Мальцев принял его за опытного туриста, которому было просто неинтересно участвовать в традиционных игровых элементах туристического экскурса. Но сейчас он понял, что Максим был чем-то похож на него — его больше интересовал мир темноты, мир который был богат на различного рода неожиданности для ничего не подозревающих, до поры до времени, людей. И эта его отстраненная поза — похоже, он тоже слушал то, что происходило в лесу. А то, что происходило в световом круге, воспринималось им как периферийный антураж, шумный и предсказуемый, знакомый и неинтересный. И вот теперь, этот Максим неуловимо насторожился, подняв глаза на рассказчицу. История про Лесного Духа его определенно заинтересовала. Мальцев внимательно вглядывался в его лицо, вернее в ту часть лица, которую было видно из-под капюшона. Ковров, словно почувствовав этот взгляд, повернулся к нему. И тут Мальцев увидел в бликующих отсветах костра его глаза. Они мелькнули всего на мгновение, но ему показалось, что Максим знает, о чем он сейчас думает! Взрыв хохота нарушил невероятность момента. Все присутствующие дружно смотрели на Мальцева. Валерия, смеясь, грозила ему изящным пальчиком.
— Да нет, не похож. Хотя… Все время молчком и молчком. Влад, ты случайно не Лесной Дух? Нет? Тогда с тебя история.
Мальцев заулыбался, смущенный столь неожиданным проявлением внимания к нему со стороны почти всей группы.
— История? Да я, честно говоря, не знаток.
Все засмеялись.
— Точно — подозрительный.
Лена, которой он помогал раздвигать бревна, звонко спросила:
— А никто не помнит, когда он вообще к нам присоединился?
Взрыв хохота. Мальцев действительно опоздал и догонял группу, которая уже вышла на маршрут, фактически, бегом.