Андрей Корепов – Свет во тьме. Книга о том, зачем мы ищем знаки судьбы и как не потерять себя в этом поиске (страница 4)

Среда, язык, культура

Было бы удобно думать, что формирование личности заканчивается к пяти годам и дальше человек просто разворачивает уже заложенную программу. На деле это не так. Сам язык, на котором мы думаем, продолжает формировать то, что кажется нам естественным. Культура, в которой мы растём, задаёт негласные правила того, что считается нормальным горем, нормальным успехом, нормальным способом проявлять чувства.

Круг общения продолжает эту работу на протяжении всей жизни. Школа, институт, первая работа — каждый новый круг незаметно передаёт человеку манеру говорить, отношение к риску, представление о том, что считается допустимым, а что нет. Человек, оказавшийся в окружении, где принято рисковать и говорить о деньгах прямо, довольно быстро перенимает эту манеру, даже если в детстве его учили противоположному. Личность не застывает: она продолжает достраиваться средой на протяжении всей жизни.

Две кармы

Слово «карма» стоит разложить на два совершенно разных уровня, которые часто путают между собой.

На первом уровне, вполне подтверждённом наблюдениями социальной психологии, речь идёт о нормах взаимности и репутационных механизмах. Социолог Элвин Гоулднер ещё в 1960-х описал норму взаимности как один из самых универсальных законов человеческого общества: практически в любой культуре принято отвечать добром на добро, а обман запоминать и наказывать недоверием. Эксперименты в рамках теории игр, в частности знаменитая стратегия «око за око», побеждавшая в турнирах по многократно повторяющейся дилемме заключённого, снова и снова показывают одно и то же: на длинной дистанции честность и сотрудничество оказываются выгоднее обмана, потому что репутация быстро становится известна окружающим и начинает работать как фильтр — кого стоит подпускать ближе, а кого нет.

В жизни это выглядит предельно просто. Владелец небольшого бизнеса, который систематически обманывает клиентов, может выиграть один раз, но довольно быстро столкнётся с последствиями: о нём начнут говорить, отзывы испортятся, люди станут реже к нему обращаться и куда охотнее делиться именно негативным опытом с другими. Человек, который сплетничает за спиной и предаёт друзей ради сиюминутной выгоды, довольно быстро замечает, что круг общения сужается, а доверять ему перестают именно тогда, когда доверие нужно больше всего.

Кроме того, сама жестокость оставляет след внутри действующего, даже если ни один свидетель об этом никогда не узнает. Поступок, противоречащий собственным представлениям о себе как о хорошем человеке, порождает внутренний дискомфорт. И куда чаще человек справляется с этим дискомфортом не изменением поведения, а постепенным изменением представления о себе: слегка опускает внутреннюю планку, чуть больше оправдывает себя в следующий раз, понемногу черствеет и перестаёт так остро замечать чужую боль. Так жестокость меняет не только отношения с окружающими, но и самого человека изнутри — задолго до того, как об этом узнает хоть один посторонний свидетель.

Здесь стоит сделать короткое уточнение о происхождении самого слова «карма», потому что дальше в этой книге мы и сами будем пользоваться им в обиходном, упрощённом смысле, и об этом честно стоит сказать прямо. Карма — не абстрактная «космическая справедливость», а конкретный термин из индийской религиозной традиции, санскритское слово, буквально означающее «действие». В первоначальном виде, разработанном в индуизме и позже переосмысленном в буддизме, карма описывала куда более сложную конструкцию, чем принято думать на Западе. Это закон причины и следствия, действующий не в рамках одной жизни, а через цепь перерождений, где поступки определяют условия следующего воплощения. Конечной целью было не просто получить награду получше в следующий раз, а вовсе выйти из бесконечного цикла страданий и перерождений — так называемого колеса сансары. Массовая западная культура в XX веке заметно упростила это учение до пословицы «что посеешь, то и пожнёшь, причём желательно ещё при этой жизни», отбросив и перерождение, и куда более сложную философскую рамку, из которой понятие изначально выросло.

Именно эту упрощённую, обиходную версию мы и будем дальше называть вторым уровнем. Уровень, на котором карма понимается буквально как механизм воздаяния: за добро воздастся добром, а за зло обязательно накажет некая высшая сила, причём желательно ещё при жизни того, кто это заслужил. Важно подчеркнуть: к первоначальному буддийскому или индуистскому учению этот образ имеет уже довольно косвенное отношение. Это скорее народное поверье, выросшее на почве более сложной религиозной традиции, чем сама эта традиция. Именно в таком, упрощённом виде понятие лежит уже в области веры, а не факта. Я честно обозначу здесь свою личную позицию: я не исключаю существования этого уровня, но подаю его именно как личное убеждение, а не как научно установленное явление, и не жду, что читатель обязан со мной согласиться.

При этом стоит заметить довольно очевидную вещь. Совершать добрые поступки и приносить пользу окружающим попросту выгоднее для самого человека, чем разрушать вокруг себя, и это не требует никакой веры в высшие силы, чтобы быть правдой. Желание поступать по совести и вносить пользу, а не вред, само по себе вполне здоровая позиция психологически зрелого человека. Поэтому верим мы в карму или нет, это никак не отменяет простого факта: добро в подавляющем большинстве случаев на дистанции возвращается добром — просто через тот самый первый, психологический и социальный уровень, о котором шла речь выше, а вовсе не через магическое вмешательство извне.

Есть и вполне конкретный прикладной пример именно этого, первого, социального уровня кармы, к которому мы ещё не раз вернёмся в книге. Оплата услуг гадалки, астролога или любого другого лжепрактика — плохой поступок вовсе не потому, что человек тем самым «связывается с тёмными силами», а по куда более приземлённой причине. Деньги клиента напрямую укрепляют индустрию, которая не решает его проблему, а вводит его в заблуждение, и позволяют этой индустрии покупать рекламу, расширять аудиторию и привлекать новых, зачастую ещё более уязвимых клиентов. Тот самый социальный уровень кармы работает здесь в чистом виде: каждый оплаченный сеанс не остаётся личным, изолированным решением одного человека, а становится маленьким вкладом в то, чтобы завтра эта же индустрия дотянулась до кого-то ещё.

Свобода воли и судьба

Философ Дэниел Деннет предложил взгляд на старый спор о свободе воли, который во многом снимает мнимое противоречие. По его мысли, не нужно выбирать между полной свободой и жёстким предопределением: речь идёт о двух уровнях описания одной и той же реальности.

На уровне повседневных решений человек обладает вполне реальной свободой и несёт за неё ответственность. Пойти на работу или проспать, сказать правду или солгать, потратить или отложить — всё это происходит в рамках выбора, который действительно принадлежит нам.

На уровне крупных поворотных моментов жизни — встречи, которая меняет всё, случайности, определившей карьеру, — остаётся пространство для того, что можно назвать судьбой или провидением, и это никак не противоречит первому уровню. Оба уровня работают одновременно, просто описывают разный масштаб происходящего.

Здесь и проходит важная для всей книги нить. Даже там, где на крупном масштабе действительно действует судьба, повседневный выбор — реагировать ли на трудность поиском внешнего толкователя или собственным трезвым решением — остаётся полностью в руках человека.

Из этого же разделения следует и не самая очевидная, но важная мысль. Если какое-то событие действительно относится к уровню судьбы — крупному, поворотному, не зависящему от повседневных решений, — то в этом определении уже заложена его неуправляемость. Узнать заранее, что именно произойдёт, и тем более попытаться это изменить, попросту не имеет смысла: потому что по определению такое событие лежит вне досягаемости человеческого контроля. Иначе оно относилось бы уже не к уровню судьбы, а к уровню обычного повседневного выбора. Вся индустрия предсказаний, о которой пойдёт речь в главе 6, по сути продаёт человеку иллюзию, будто крупный, судьбоносный уровень можно заранее разведать и подкорректировать, хотя сама природа этого уровня, если он вообще существует, устроена ровно противоположным образом.

Здесь уместно вспомнить и старую идею смирения, встречающуюся практически во всех религиозных и философских традициях в той или иной форме. Речь не о пассивной покорности и не об отказе действовать вообще, а о трезвом согласии с тем, что часть происходящего действительно не поддаётся ни контролю, ни предсказанию. И энергию разумнее тратить на ту часть жизни, которая реально поддаётся влиянию, — на повседневный выбор, а не на бесплодные попытки разгадать или переиграть то, что относится к другому уровню реальности.

Бей, беги, замри, заискивай

Классическая реакция «бей или беги» знакома почти каждому по описанию. При столкновении с угрозой включается симпатическая нервная система, в кровь выбрасываются адреналин и кортизол, тело готовится либо атаковать, либо спасаться бегством. Эта реакция закреплена эволюцией задолго до появления коры головного мозга и работает практически мгновенно, минуя сознательное решение.