Андрей Корепов – Свет во тьме. Книга о том, зачем мы ищем знаки судьбы и как не потерять себя в этом поиске (страница 5)

Более полная современная модель добавляет к этой паре ещё два ответа. Замирание — оцепенение, при котором ни бой, ни бегство невозможны: психика буквально выключает часть реакций, вызывая апатию и ощущение диссоциации. И заискивание — стратегия обезопасить себя через угождение источнику угрозы, подчинение вместо сопротивления. Понятие заискивания подробно описано психотерапевтом Питом Уокером в контексте работы со сложной травмой, а его физиологическая основа объясняется поливагальной теорией Стивена Порджеса.

Ключевая мысль этого раздела: все четыре реакции сформировались как ответ не только на физическую угрозу, но и продолжают включаться, когда угроза психологическая или экзистенциальная. Неприятная правда о здоровье, кризис смысла, страшный диагноз способны запустить ровно тот же набор древних реакций, что и хищник в кустах.

Дальше на страницах книги мы будем не раз возвращаться к тому, как каждая из этих четырёх стратегий проявляется во взрослой, вполне не мифической форме. Бегство превращается в магическое мышление и уход в эзотерические практики — попытку сбежать от неприятной реальности вместо того чтобы посмотреть ей в глаза. Замирание превращается в апатию, откладывание визита к специалисту, выученную беспомощность. Заискивание превращается в подчинение гуру и лидерам сект, в зависимость от одобрения гадалки или консультанта. А бой превращается в защитную агрессию и отрицание в ответ на неудобную правду. По сути, вся индустрия лжепрактик и сект, о которой пойдёт речь дальше, строится именно на этих четырёх древних стратегиях, просто выросших из реакции на хищника до реакции на неопределённость собственной жизни.

Алекситимия

В психиатрии термин «алекситимия» появился в 1970-х годах благодаря Питеру Сифнеосу, описавшему пациентов, которые физически не могли назвать собственное внутреннее состояние, даже когда их тело явно демонстрировало признаки сильного стресса. Сегодня это не диагноз, а скорее спектр черты личности, на котором в той или иной степени находится каждый из нас. По разным оценкам, заметные затруднения с этим встречаются примерно у одного человека из десяти.

Проявляется алекситимия тремя способами. Человеку трудно определить, что именно он чувствует в моменте. Даже если получается что-то уловить, трудно подобрать для этого подходящие слова. И постепенно вырабатывается привычка мыслить фактами и событиями вместо того, чтобы обращать внимание на собственные переживания.

У этого явления два источника, и оба уже знакомы читателю из этой главы. Первый — нарушенное восприятие телесных сигналов: тело подаёт сигнал, но мозг его попросту не распознаёт как нечто важное. Второй — дефицит разговора о чувствах в детстве, прямая связка с темой привязанности из начала этой главы и со стратегией замирания, о которой шла речь чуть выше.

Для дальнейших глав пригодится небольшой рабочий словарь. Ощущение — это чисто телесный сигнал: тяжесть в груди, ком в горле, тепло в руках. Эмоция — это быстрая телесная реакция на конкретное событие. Чувство — это уже интерпретация эмоции через личный опыт и убеждения человека: тревога, обида, вина, радость.

Здесь особенно ясно видна связь с главным мотивом всей книги. Человек, который не различает, что он в действительности чувствует, попросту не может опереться на себя в трудный момент. И с гораздо большей вероятностью он идёт искать ответ снаружи — у карт, у гороскопа, у чужого уверенного мнения, вместо того чтобы для начала прислушаться к собственному телу. Позже мы вернёмся к этой мысли, когда будем разбирать механику обращения к гадалкам и консультантам.

Хорошая новость в том, что способность распознавать сигналы тела вполне поддаётся тренировке. Один из самых простых способов — такой. Лечь на спину, закрыть глаза и в течение пяти минут просто слушать тело, без цели специально расслабиться или что-то себе внушить. Где напряжение. Где тепло. Где холод. Где пульсация. Это не эзотерическая практика, а буквальная тренировка связи между телом и сознанием.

Скажу здесь и о собственном опыте. Были годы, когда я в буквальном смысле не мог вовремя почувствовать позыв в туалет. Мог часами сидеть, терпеть и до последнего момента не осознавать, что нужно сходить прямо сейчас. Смешно и грустно одновременно, но это довольно наглядный пример того, что даже самые базовые телесные сигналы можно перестать замечать. И точно так же можно заново научиться их слышать.

Гормоны и биохимия

Прежде чем искать в тяжёлом периоде жизни судьбоносный смысл, стоит проверить куда более приземлённые вещи. Голодный человек воспринимает риск иначе, чем сытый. Невыспавшийся хуже регулирует эмоции: префронтальная кора, отвечающая за взвешенные решения, при недосыпе слабее контролирует миндалевидное тело, которое отвечает за тревогу и страх. Хронически повышенный кортизол буквально меняет восприятие мира, делая его более враждебным и опасным, чем он есть на самом деле.

Коротко о ключевых гормонах, которые определяют многие из наших решений. Кортизол отвечает за стрессовую реакцию и тревожную бдительность. Дофамин управляет предвкушением награды и толкает к риску, а в некоторых случаях — к зависимостям. Серотонин связан с эмоциональной стабильностью и терпением. Окситоцин отвечает за доверие и привязанность, но именно поэтому делает человека уязвимым перед манипуляцией через близость. Адреналин запускает быстрые, импульсивные решения в духе «бей или беги».

Практический вывод из этого раздела простой и приземлённый. Прежде чем искать судьбоносный смысл в собственном упадке сил, стоит для начала проверить сон, питание и физическую активность. Иногда ответ на вопрос «что со мной не так» находится не в звёздах, а в качестве сна или на приёме у эндокринолога.

Мужские и женские гормоны

Тестостерон связан со статусной конкуренцией, более высокой толерантностью к риску и склонностью принимать решения прямолинейно, без долгого взвешивания альтернатив. Эстроген и прогестерон влияют на эмоциональную чувствительность и оценку риска в течение цикла. Отдельного упоминания заслуживают гормональные сдвиги при беременности и в период менопаузы — фактор, который на удивление редко всерьёз обсуждается как влияющий на серьёзные жизненные решения.

Важная оговорка на весь этот раздел: речь идёт о статистических тенденциях и диапазонах, а не о жёстком детерминизме. Индивидуальные различия внутри одного пола нередко оказываются больше, чем средние различия между полами, так что любые обобщения здесь стоит держать в уме именно как обобщения, а не как правило для конкретного человека.

Тревога, апатия, депрессия

Цель этого раздела — дать читателю физиологический язык взамен мистического. Не «на меня навели порчу», а «моя нейрохимия временно разбалансирована». И это принципиально другой, куда более рабочий взгляд на происходящее.

Тревога с точки зрения нейробиологии — это гипербдительность системы обнаружения угроз: миндалевидное тело работает на повышенных оборотах, а уровень кортизола хронически завышен. Апатия и депрессия связаны с дисрегуляцией дофамина и серотонина, с нарушением работы системы вознаграждения. И очень часто у этих состояний есть вполне физиологическая, а не «духовная» причина.

Эта мысль потянется дальше через всю книгу. Именно тревога, апатия и депрессия делают человека особенно уязвимым перед лжепрактиками. И именно поэтому решением в таких случаях становится специалист, а не ритуал.

Возраст имеет значение

Подростковый и юношеский возраст заслуживает отдельного снисхождения. Префронтальная кора, отвечающая за взвешенный контроль над импульсами, окончательно созревает примерно к двадцати пяти годам. Поэтому повышенная импульсивность и склонность к риску в этом возрасте — не «плохой характер», а попросту незавершённое созревание системы контроля, вполне ожидаемый этап развития.

Средний возраст обычно приносит относительную стабильность, но одновременно с ней копится хронический стресс, многолетняя усталость, которая редко исчезает сама собой и часто маскируется под что угодно, кроме собственного обозначения.

Старший возраст добавляет ещё один слой. Возрастные изменения когнитивных функций и гормональные сдвиги — менопауза, андропауза — остаются ещё одним недооценённым фактором, влияющим на решения и на восприимчивость к простым, утешительным объяснениям происходящего.

Человек — это сложная система

Ни один из разобранных в этой главе слоёв не объясняет человека целиком. Именно поэтому так уязвимы однофакторные объяснения: звёзды определили характер, одна карта раскрыла судьбу, гороскоп на сегодня подсказал верное решение. Реальный человек устроен куда сложнее любой подобной схемы.

Возраст, пол и гормональный фон, разобранные в этой главе, встают в один ряд с генетикой и воспитанием как ещё два полноправных измерения этой сложной системы. Понимание того, насколько многослойно устроен каждый человек, даёт куда больше реальных точек влияния на собственную жизнь, чем любая плоская, красиво упакованная схема, обещающая объяснить всё одной картой или одной датой рождения.Стоит честно признать: эта глава разобрала далеко не всё, что скрывается в человеке и в его бессознательном. Мозг остаётся одной из самых сложных известных человеку систем, и именно поэтому его нередко называют неразгаданной загадкой: множество механизмов принятия решений, формирования памяти и эмоциональной регуляции пока не имеют полного научного объяснения.