Андрей Колокольников – Ночь, когда погасли звезды (страница 12)

Старик казался спокойным по сравнению с великаном, однако холодный пот на спине и ладонях выдавал его волнение. Не мешкая, он бросился к лицу чудовища, стремясь поскорее покончить с ним. Из пасти мантикоры исходил запах крови, а в рядах зубов рыцарь заметил застрявшие обрывки одежды.

Чудовище, с остервенением клацая зубами, постаралось подняться, но Дотран, подобно тарану, врезался в него, издав исходящий из глубины души волевой крик. Шип в центре щита вонзился в плоть, а лапа с застрявшим мечом не выдержала и подкосилась. Раздался громкий хруст, не уступающий треску сокрушенных деревьев.

Ловкий не по возрасту старик, закрыв лицо накидкой, вонзил клинок в глаз мантикоры. Когда чудовищный крик затих – тело еще продолжало брыкаться. Меч вместе с рукой глубоко пошел в плоть монстра. Алген чувствовал, как кровь слабо, как какой-то неприметный сорняк, жжет руку через перчатку.

Как только движение хвоста прекратилось, великан кинулся к брату. Его щит разлетелся на мелкие осколки, металлические части превратились в бесформенные обломки, а нагрудник повреждения нагрудника заставили Дотрана схватиться за голову и испустить протяжный стон.

– Идиот! – закричал он. – Кто язык мне отрезать будет, рожа ты конская! Кого я за гриву дергать буду, гад? – дрогнул громкий голос.

Аркан едва дышал, губами, хватаясь за воздух. Друг потянулся снять с него шлем.

– А ну не трогай его! – запыхавшись в спешке, приказал наставник.

Здоровяк тут же убрал руки за голову, прикусив верхнюю губу.

Старик снял с себя шлем и, отшвырнув его в сторону, командным голосом произнес:

– Приведи лошадей.

Дотран растерянно взглянул на Аркана, но Алген, размахивая руками, быстро повторил приказ и прогнал его.

Старик не мог сказать, удастся ли спасти подопечного, но смело мог заявить, что, несмотря на происшествие, преследование прошло слишком легко. Он не был уверен, везение это или что-то иное, но знал, что основные потери рыцари всегда несли из-за засад, характерных для этих существ.

В его глазах мантикора вела себя странно с самого начала и до самого конца. «И все же, – подумал он, аккуратно вливая в рот Аркана целебное зелье, – все прошло слишком хорошо».

Ная шла за Тилозиром, погруженная в свои мысли. Казалось, он совсем не знает усталости и не сбавляет шаг ни на минуту. Несколько раз девушка спрашивала учителя, почему они не взяли лошадей или хотя бы повозку, но тот лишь вздыхал и отмахивался. Радовало хотя бы то, что ей удавалось не отставать.

Каждый раз, когда волшебница смотрела на учителя, она вспоминала его встревоженное лицо. Охота на ведьм показала ей, насколько беспомощной она может быть, а единственный, с кем она чувствовала себя в безопасности, был в смятении. Это удручало и заставляло ее быть втройне внимательнее, чтобы прийти на помощь, если она потребуется.

Волшебник же шел с высоко поднятой головой и мычал себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, похожую на колыбельную. В руке он крутил золотой стреловидный амулет – это помогало отвлечься от размышлений об испытанном в таверне чувстве.

Тилозир внезапно остановился. Ная, чуть не врезавшись в него, замерла с озадаченным видом. Волшебник тяжело вздохнул. Выглянув из-за его спины, девушка увидела разбитый караван и одиноко стоящую лошадь с зеленой попоной.

– Лошадь, значит… без всадника, – нехотя произнес учитель. Взглянув на Наю, он добавил, – не отходи.

Волшебник убрал амулет под одежду и двинулся вперед. Вчерашнее чувство вернулось, а увиденное на дороге значительно усиливало тревогу. Она эхом отзывалась и в девушке, которая замешкалась с ответом, но все же поспешила за ним. Биение сердца усилилось, Ная понимала, насколько медленнее стал шагать учитель.

Когда они подходили к повозкам, из леса вышел Дотран.

– Коня он привязал, единорог безрогий, – раздраженно бурчал он себе под нос. Со стороны это выглядело, будто кого-то проклинает. – Как дал бы больно, но ты же, сволочь, помираешь лежишь.

Увидев Тилозира, он замер. Рыцарь узнал его и стал пристально рассматривать. Ная, затаив дыхание, встала ближе к учителю. Ее плечо прижалось к его спине.

– Ты… – великан увидел небольшую седину на волосах. – Вы ведь волшебник? – громким голосом спросил рыцарь. Тилозир коротко кивнул в ответ, и лицо Дотрана осветилось широкой улыбкой от уха до уха. – Так вы же можете помочь! Мы тут мантикору преследовали и… в общем, мой брат очень тяжело ранен, прошу, скажите, что владеете целительной магией…

Еще в таверне волшебник заметил у них символ ордена Заката. Будь обстоятельства немного иными, он бы без раздумий согласился им помочь, но сейчас, когда от них исходила непонятная опасность, а Ная рядом с ними наверняка места себе не найдет. Решение стало непростым. Он сделал несколько глубоких вздохов и, коротко взглянув на девушку, холодно ответил:

– Показывай.

От его ответа Ная готова была провалиться сквозь землю. Ругаться с ним на глазах у постороннего человека, тем более того, кто, возможно, преследовал ее, было недопустимо. Волшебница пыхтела от негодования, как огнедышащий дракон из сказок. Если бы она только могла себе позволить, то обязательно бы резко возразила ему.

От облегчения великан сложил ладони, словно в молитве, и, ловко схватив коня за поводья, поспешил в лес. Тилозир собрался сделать шаг за ним и обернулся, почувствовав, как Ная держит его за одежду. Ее глаза ярко демонстрировали неприятие его решения.

– Останешься тут? – произнес он и девушка, отведя взгляд в сторону, отпустила его. – Если боишься, просто не отходи.

«Как же ты порой невыносим!» – мысленно прокричала волшебница.

Тилозир понимал, чем вызвана ее реакция. «Чего стоят принципы, если следовать им лишь, когда удобно?» – ответ на этот вопрос был ему известен давным-давно. Он сам учил ее, что, если кто-то просит о помощи, ее нужно непременно оказать, и считал, что не имеет права проигнорировать просьбу, тем более в ее присутствии.

Более половины пути они преодолели молча. Ная с удивлением обнаружила, что ее учитель сторонится лошадей, будто те пылают.

– Если его задели шипы, боюсь, что он уже труп, и никакая магия ему не поможет, – пугающе равнодушно произнес волшебник.

Немного помолчав, Дотран ответил:

– Н-нет, не задели. Я уверен.

«А врать он не умеет совсем, – подумал Тилозир. – Хороший признак».

Ная, позабыв о злости, удивленно рассматривала поврежденные деревья. Она была способна на подобное и видела, на что способен Азон, но не могла даже представить себе зверя столь крупного, чтобы учинить подобное.

– Мантикора, я смотрю, очень крупная? – будто уловив ее любопытство, спросил Тилозир.

Тем временем Алген сделал все возможное, чтобы помочь своему подопечному. Все знания, которые он накопил за шесть с половиной десятилетий службы в ордене, не могли спасти умирающего Аркана. Старик понимал, что даже лорд Сагатон, мудрейший из них, не может создать зелье, которое исцелит его раны. Он с комом в горле подбирал слова, которые скажет Дотрану, когда тот вернется.

Вскоре послышался звонкий голос великана, который оживленно рассказывал, как они с Арканом спасались от стаи сумрачных волков, и если бы не солнце то: «Уже росли бы на нас сорняки».

Когда за его спиной показался Тилозир, Алген вскочил с места. Внешне волшебник выступал непоколебимым оплотом хладнокровия, в отличие от девушки за его спиной. Та заметно нервничала и сторонилась рыцаря.

Тилозир же был рад тому, что Ная с любопытством, не уступающим ее осторожности, слушала рыцаря. Тревожное чувство, гнетущее его, кажется, достигло своего пика и почти наверняка исходило от старика.

– Как он? – словно ужаленный, спросил Дотран, увидев их.

Алген выпрямился в полный рост и, тяжело вздыхая, отпустил голову. Он так и не придумал, как сказать о состоянии Аркана.

– Нет… – замотал головой великан.

– Он еще жив, но… – с трудом выжимая из себя слова, посмотрел на него старик.

– Ну раз жив, значит, шансы есть, – прохладно заметил волшебник.

Он быстрым шагом подошел к Аркану.

– Что-то уже предпринимали?

– Да, – подошел Алген. – Все, что предписано: толченный зуб малого драконида, настой из листьев ангелики и корня деяла, экстракт плодов зарьки и целебное зелье, изготовленное нашими мастерами.

– Понятно, – произнес Тилозир.

Он сел на колени рядом с Арканом. Закрыв глаза, волшебник глубоко вздохнул и вытянутой рукой, будто желая приобнять как можно больше воздуха, повел в его сторону. Подул ветер. Вторая рука коснулась нагрудника, и тот сразу же принял прежнюю форму.

Старик поднял голову и заметил, как ветви ближайших деревьев вслед за рукой колдуна потянулись к Аркану. «Не все потеряно?» – понадеялся он.

– Ты… сможешь помочь?

Благодаря грамотным действиям Алгена рыцарь смог продержаться достаточно долго, но впереди было намного больше работы.

– Скорее да, чем нет. Хорошо, что шипы не задели. Вам повезло, – произнес Тилозир, взглянув на старика. – Мне понадобится время. Ночь придется провести здесь.

Алген взглянул на тушу мантикоры и почесал бороду.

– Ясно, делай, что нужно, – с облегчением сказал он, хотя равнодушные лицо и голос волшебника раздражали его. – Дотран, готовимся к ночлегу! И подальше от этой туши! Дышать этим еще… мало ли что.

Великан воодушевленно кивнул и принялся готовить место для палаток, перевозимых одной из вьючных лошадей. Место он выбрал у стройного раскидистого дерева, которое чудом не пострадало от чудовища.