Андрей Колокольников – Ночь, когда погасли звезды (страница 14)

Рыцарь, подняв голову, тихо сказал:

– Ох, Лотх, спасибо тебе, – он провел рукой по волосам и беззвучно засмеялся. – Пойду скажу Дотрану… а… ты пойдешь?

– Нет, я не закончил.

– Понятно. Еды может?

– Благодарю, я не голоден.

– Ну как знаешь, – ответил Алген и направился к костру.

Давно он не чувствовал такого облегчения и даже позабыл о хромоте. Стоило ему приблизится к костру, как волшебница замолкла и стала пристально смотреть на него, слегка касаясь шарфа. Старик на мгновение остановился.

– Ная, подойди ко мне, – вдруг послышался голос учителя.

Девушка тут же поспешила удалиться, обходя старика по дуге.

– Невзлюбила совсем, – негромко заметил Алген и, посмотрев на Дотрана, продолжил. – Ликуй, твой подельник будет в порядке.

Великан готов был кричать и плясать от радости, однако старик пронзил его взглядом и велел не шуметь, как гром, хотя бы несколько часов, пригрозив, что иначе «оборвет уши». Здоровяка переполняла энергия, с каждой минутой становилось все труднее усидеть на месте. Однако каждый робкий взгляд на старика хотя бы на время охлаждал его пыл.

Вскоре к костру вернулась Ная. У нее был озадаченный вид, и она даже не обратила внимания на старика. Тот удивленно посмотрел на нее, затем на Дотрана. В ответ великан молча пожал плечами и заговорил:

– Так твое имя? Ная? Очень эм… необычное.

– Да, мне все так говорят.

– А меня вот Дотран звать. А это… – навел он рукой на Алгена.

– Просто старик, – быстро прервал рыцарь.

– Учитель просил сказать, что поначалу вашему другу будет тяжело сидеть на лошади, но с ним все хорошо.

– Так ничего, на дороге повозка была. Лошадей к ней, Арка в нее – и нет проблемы.

– Если она цела, – вздохнул старик.

– Так с нами волшебники, тоже мне проблема. Не проблема же? – великан улыбнулся и взглянул на Наю.

Та, чуть отвернув голову, осторожно посмотрела на него и скупо ответила:

– Нет.

– Спасибо за помощь, – зевнув, произнес Алген. – Тебе и твоему учителю. Мои благодарности безмерны, и словами их не выразить.

Ная напряженно тихо вздохнула и промолчала. Тон у него был такой, будто он терпеть не мог принимать помощь от чужаков, но при том понимал, что без нее было не обойтись.

– Ладно, – перебил старик неловкое молчание. – Всем надо отдохнуть, завтра тоже не простой день. И тебе, юная леди.

Обычно Ная агрессивно восприняла бы такое указание от постороннего человека, но сейчас учитель настойчиво попросил ее не ссориться с попутчиками. И она сделала вид, что согласилась, хотя на самом деле спать ей совсем не хотелось.

В отличие от волшебницы, Дотран сильно утомился. Переживания за друга опустошили его, и, несмотря на внешнюю стойкость, он уже валился с ног. Рыцарь аккуратно улыбнулся девушке и рухнул на землю, напрочь позабыв о палатке, которую сам же и ставил.

Старик снял с пояса меч и, обняв его, как молодое дерево, закрыл глаза. Он не заснул полностью. За много лет у него выработалась привычка, которая от обстоятельств воспринималась им и как проклятье, и как благословение – умение просыпаться от малейшего движения.

Этот навык оказался незаменимым во время девятилетнего похода по Тужуанской пустыне в составе экспедиции, искавшей легендарные книги Еттер. Воровка, как ее называли оба рыцарских ордена, спрятала бесценную мудрость, от которой удалось найти лишь жалкую крупицу. После безжалостного солнца он находил успокоение во всем: запахе травы, тени деревьев, шелесте листьев, пении птиц и шуме рек. Иногда ему казалось, что даже луна светит здесь по-другому. Лишь Лотх, ярчайшая звезда небосвода, оставалась неизменным отражением мудрой богини, в честь которой была названа.

Ная легла спиной к костру. Сейчас она не ощущала вчерашней тревоги и могла спокойно подумать над словами учителя о рыцарях. Она спросила себя: «Может быть, рыцари Заката встречались мне во время Охоты, потому что хотят помочь, а не убить?»

Пока девушка разбиралась в своих мыслях, ее учителя терзали собственные. Несмотря на все попытки защитить себя от гнетущего давления, со временем оно все сильнее касалось его. Ощущение сродни знанию о преследующем хищнике, но то лишь пол беды. Опаснее всего то, что он остается неизвестным.

Тилозир задержал дыхание. Его глаза сверкнули ярким, как молодая молния, зеленым светом. Через несколько секунд послышался храп старика. Услышав его Тилозир усмехнулся. Для таких, как он, подобный недуг в любой момент мог окончится плачевно. Волшебник взглянул на Дотрана. В темноте спящий рыцарь был похож на безмятежно лежащий камень. А сон Наи, казалось, не потревожит даже конец времен.

В дорожной сумке старика, поразившего Тилозира своей несгибаемой волей, – даже потеряв сознание, он вцепился в меч не слабее, чем пес в приглянувшуюся кость – лежала шкатулка. Одного взгляда на нее хватило, чтобы распознать отголоски сильной магии, доступной поистине великим колдунам или богоизбранным, и понять, что она была источником той жуткой ауры.

«Кто запечатал ее? Кто смог открыть? Орден? Как? – один за другим пронеслись вопросы в его голове. – В ордене Заката, даже после Охоты немало хороших волшебников, но едва ли им по силам даже „поцарапать” такие чары».

Заглянув внутрь, Тилозир рефлекторно отпрянул и отшвырнул шкатулку в сторону. Из нее выпал небольшой нож с клинком в форме копья с изображением двух змеев, ползущих к острию. Их головы доставали до изящной металлической рукояти, разделенной на три части цилиндрической формы. Навершие же ее украшало изображение волка с устрашающей вытянутой мордой, перевязанной цепью из металла другого цвета.

В груди воцарилась звенящая тишина, лишь иногда прерываемая слабым толчком, как эхом из далекого прошлого. О былой тревоге осталось только мечтать. Небольшой островок света в темном лесу в одно мгновение превратился в едва ли не самое опасное место, которое он только мог себе представить. Отовсюду слышались шорохи и звуки, похожие на осторожные шаги. От ощущения застывшего на нем взгляда из темноты, кожа на спине покрылась мурашками, а каждый волосок встал дыбом, как если бы его раздели до костей. Руки начали дрожать, а в легкие словно насыпали песка, каждый вдох давался с трудом. Глаза волшебника засветились ярко, как звезды в кромешной тьме. Взглянув в них, можно было ослепнуть. Он стал осматриваться в поисках источников шума, но ничего не заметил.

Внезапный злорадствующий хохот, подобно стреле, пронзил разум Тилозира.

– Наконец-то! – завопил высокий голос. В нем слышался металл. – М-м-м, прохладный ветер, – голос стал глубже так же внезапно, как появился, но оставался напряженным и угрожающим. – Свежесть, как после дождя. Я снова… снова чувствую. Я так скучал по этому! – тон вновь поднялся.

Воздух стал комом в горле волшебника, и все посторонние звуки просто пропали. Остался лишь он и треск костра.

– Ты боишься… – с наслаждением продолжил он. – Спустя столько лет этот страх не угас. Я скучал по нему так сильно! А ты, ты скучал по нему?

Голос упивался каждым произнесенным словом. Он был самым близким, кого Тилозир знал, и звучал прямо внутри него. Волшебник быстро подошел к костру и сел рядом. Он пристально посмотрел на пламя, которое волновалось от дуновения ветра, и, быстро собравшись с мыслями, мысленно заговорил, наконец прервав непрекращающийся хохот:

«Только мертвецы не ведают страха».

В желудке появилось легкое жжение.

– Ты ведь помнишь, чем все кончилось в прошлый раз, верно? Ну конечно же помнишь, – голос был немного раздражен, но при этом говорил с необычайным надрывом.

Из-за исходящего от учителя напряжения проснулась Ная. Она чуть привстала и посмотрела на Тилозира, но тот даже не заметил ее, будто находился в совсем другом месте. Он упорно смотрел на огонь, не отрываясь ни на миг. Вид у него был серьезный и встревоженный, по лбу стекали капли пота, а руки цеплялись друг за друга так, будто одна из них должна сорваться в пропасть.

«Ты всегда был слеп, слеп и теперь, – мысленно ответил ему волшебник. – Прежде я думал, что запер тебя достаточно хорошо, но вижу, что стоит закинуть тебя еще дальше. Оттуда ты не сможешь выбраться».

– Успокаивай себя, как хочешь. Тебе это не поможет. Когда Голод явится за тобой – он явится за ней! – Тилозир бросил взгляд на дочь и тут же вернулся к огню. Девушка притворилась спящей и удивилась, что это сработало. – Да-а-а. За нее ты боишься даже больше, чем за остальных, – сказал он и рассмеялся. Волшебник, сдвинув брови, прикусил губу. – Скоро тебе придется дать мне свободу, – произнес постепенно затихающий голос. Его последние слова звучали почти шепотом.

Тилозира знобило от страха и гнева. Он резко взмахнул рукой в сторону, и где-то далеко послышался хруст деревьев, а вскоре и грохот, разбудивший рыцарей. Они рефлекторно схватились за мечи. Глаза волшебника вновь ярко сверкнули, и окружающие, почувствовав сильную слабость, заснули.

Волшебник посмотрел на нож, лежащий на земле, и достал из-под одежды амулет. Прошло всего несколько дней с начала их путешествия, а он уже начал жалеть, что взял Наю с собой: она сильно ограничивала его. Это было неприятное открытие, которое затмевает даже камень, притаившийся в сапоге, но в сто крат уступает внезапному пробуждению старого соперника.

«Вернуть ее назад еще не поздно, – размышлял Тилозир, глядя на девушку. – Вернуть и… снова оставить ее? Какими бы ни были объяснения – все равно не поймет, не теперь. Не простит ведь… Но даже если не простит, разве такой риск для ее жизни не хуже? – он перевел взгляд на пламя. – Сражаться или бежать с ней за спиной… едва ли выполнимо. Конечно, лучше всего покинуть новых знакомых как можно раньше, но и оставить его без присмотра мне нельзя», – волшебник метнул взгляд к ножу. За попыткой найти решение он не заметил, как из-за горизонта показалось солнце. Его время вышло.