Андрей Колганов – Ветер перемен (страница 45)

— Тебе бы все пивом надуваться! Нашел время! — недовольно бурчит другой.

Внезапно Лида вырывает локоть из моих пальцев, отскакивает на шаг в сторону, одновременно выхватывая из муфточки пистолет:

— Стоять! Руки вверх! Лицом к стене!

Встречные замирают, нехотя поднимая руки, но не спешат поворачиваться к нам спиной. Один из них — глаза привыкли к полумраку, и уже можно разглядеть на нем плотную суконную куртку, напоминающую покроем френч, и кепку вроде бы из такого же сукна, — назидательным тоном изрекает:

— Вы бы, дамочка, не размахивали пистолетиком-то. Неровен час — пальнет…

Лида не успевает отреагировать, как я чую за спиной какой-то шорох, рука машинально летит за борт пальто, а изо рта вырывается крик:

— Сзади!

Но поздно. Не успев дотянуться до рукояти «зауэра», чувствую, как снизу под плечи проскальзывают чьи-то руки и сцепляются в «замок» у меня на шее, нагибая ее вниз с силой, которой мне не удается противостоять. Надо же — попался на классический «двойной нельсон», знакомый Осецкому еще с гимназических времен (а мне — по прочитанной еще в малолетстве книге Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания»). «Шляпа! Проворонил засаду! Они небось прямо за шахтой лифта нас ждали!»

Но корить себя уже поздно. Задним умом мы все крепки…

Краем глаза вижу, как какой-то амбал таким же манером захватывает руки Лиды. Однако там не все пошло гладко. Девушка успевает нажать на спуск, и пуля, с визгом отрикошетив от стены, идет гулять по коридору. Амбал, поняв свою оплошность, пытается завернуть ей назад руку с оружием, ствол «зауэра» на какое-то мгновение опускается вниз…

Еще выстрел! И у амбала вырывается вопль, наполненный трудноразличимой мешаниной нецензуршины. В ногу она ему, что ли, угодила? Однако хватку он не расцепляет, а с остервенением продолжает выкручивать Лиде руку. Теперь уже она взвыла от боли. «Зауэр» с мягким стуком падает на коричневый линолеум, а с головы девушки слетает шляпка и катится по полу по замысловатой траектории.

Между нами всего один шаг. Резко бью ребром стопы, обутой в башмак, сбоку под колено амбалу. Одновременно Лида пытается рвануться у него из захвата. Это у нее не получается ни в малейшей степени, однако они оба теряют равновесие и валятся на пол. Один из тех, что стояли перед нами — тот самый, в суконной куртке, — быстро подскакивает к упавшим и носком сапога отшвыривает «зауэр» к стене, подальше от них. Моя попытка двинуть назад, каблуком по голени, тому, кто держит меня в захвате, удалась лишь частично. Удар приходится вскользь по голенищу сапога, и я добиваюсь лишь того, что сцепленные в «замок» руки еще сильнее надавили мне на шею, заставив согнуться в три погибели и стиснуть зубы, чтобы не застонать от боли в чуть не вывернутых плечах. Силен мужик! Чисто медведь. Все. Кажется, отбегались…

— Хулиганим, граждане? — раздается голос с лестничной площадки.

Скашиваю глаза в сторону и с трудом, боковым зрением, улавливаю на ступеньках лестницы, ведущей снизу на лестничную площадку рядом с лифтом, какую-то фигуру, показавшуюся мне знакомой.

— Проходи, дядя, не мешай работать! Здесь ГПУ! — И человек в куртке, похожей на френч (видно, старший в этой команде), делает небрежный жест рукой, в которой зажат револьвер.

— Так и я тоже не просто так погулять вышел, — отвечает размытый силуэт.

Знакомый голос, черт возьми! С трудом немного доворачиваю голову. Потертая кожаная куртка, кепка на манер шоферской… Дед! Ей-богу, Дед!

Он не спеша вытаскивает свое удостоверение и демонстрирует его.

— КРО! — коротко поясняет Дед.

— А здесь Секретный отдел! — недовольно бросает в ответ старший группы.

— Ну и что? — Дед нисколько не собирается отступать. — Я тебе как, должен теперь земные поклоны бить? Вы зачем в нашу операцию влезли? Все поломать решили? Кто приказал? — Дед говорит со все возрастающим напором.

— Замначальника управления! — зло огрызается старший.

И тут я вижу, что Дед замялся. Да, ведь Контрразведывательный отдел, как и Секретный, входит в Секретно-оперативное управление, и замначальника этого управления — Генрих Григорьевич Ягода — стоит выше начальника КРО. Тем более что Ягода еще и второй зампредседателя ОГПУ.

— Обыщите их, и уводим! — командует старший.

Однако Дед, хотя и малость обескураженный, совсем сдавать позиции не собирается.

— Вот-вот, уводите, — кивает он, — а я прослежу, чтобы по дороге чего не приключилось.

— Ты не много себе позволяешь, а? — Голос старшего становится угрожающим.

— А что, из нагана в меня палить начнешь? — откровенно ухмыляется Дед.

Теперь уже его собеседник мнется. О данном ему приказе можно примерно догадаться. Вряд ли это официальный арест. Тогда бы действовали иначе. Скорее, что-то вроде: «Изъять без шума и доставить на конспиративную квартиру для беседы». Без шума уже не получилось. А тут еще этот тип из КРО свалился как снег на голову. Что скажет им Терентий Дмитриевич, если они его подведут в глазах высокого начальства, отдавшего приказ? Или Ягода действовал через его зама, Агранова?

Однако отступать уже некуда.

— Обыскать — и в машину их! — повторяет приказание чекист.

В машину? На лице Деда проступает лихорадочная работа мысли. Как проследить за машиной? Извозчика ловить? А ну как не подвернется вовремя?

В моей голове тоже бешеная круговерть мыслей. Как вырваться из этой ловушки, или хотя бы затянуть дело в надежде неизвестно на что?

— Товарищи, а вам не кажется, что вы обеими ногами вляпались в дерьмо? Жидкое и вонючее? — выдавливаю из себя неожиданно севшим, хрипловатым голосом. На угрожающе-язвительный тон получилось мало похоже…

— Поговори мне еще! — шипит тот, что скрутил мне руки.

— Э, подняться помогите, мать вашу! — окликает своих товарищей агент, который лежит на полу, по-прежнему держа Лиду за руки. Задержанная сковывает его движения, мешая встать.

— Кончайте разговорчики! — прикрикивает старший.

— Вам что, «наружка» не доложила, что я всего полчаса как от Феликса Эдмундовича? — На этот раз тон искреннего удивления удается мне лучше.

Агент ГПУ в короткой шинельке, подошедший с намерением обыскать меня, замирает. Но старший быстро находит для себя решение:

— Доставим, куда приказано, а там разберутся. Ну чего встали?!

И тут на сцене появляется новая фигура. Сверху по лестнице спускается… Ну как вам сказать? Джентльмен не джентльмен, но весьма прилично одетый то ли господин, то ли товарищ. Фетровая шляпа в тон распахнутому габардиновому пальто, под которым виднеется весьма приличный костюм. Небрежно болтающееся шелковое кашне не мешает разглядеть дорогую заколку в галстуке. Франт мурлычет себе под нос что-то явно не на русском языке. Он не слишком твердо держится на ногах, а в левой руке у него пузатенькая бутылка, снабженная заморской этикеткой, и в той бутылке плещется коричневатая жидкость.

Пошатываясь, богато экипированная фигура подходит к нам. Выворачивая шею, пытаюсь рассмотреть персонаж внезапно образовавшейся интермедии. Ухоженное лицо, запашок спиртного смешан с запахом приличного одеколона, на лице черные усики и аккуратная бородка-эспаньолка.

— Проходи, проходи, не задерживайся! — прикрикивает на него старший.

Человек замирает на мгновение, затем лицо его расплывается в широкой улыбке.

— О, компаньерос!

Размашистым жестом он раскидывает руки в стороны, как будто желая обнять чекиста. Тот отстраняется, но немалое число капель жидкости из бутылки при этом выплескивается на его куртку. Чекист тихо матерится сквозь зубы, машинально опускает глаза к пятнам, расплывающимся на его одежде, и левой рукой пытается стряхнуть спиртное.

Заграничный франт вдруг превращается в стремительный вихрь. Доли мгновения — и он уже стоит позади старшего группы, а вывернутый из руки чекиста наган упирается тому под подбородок. В наступившей тишине слышно, как бутылка катится по полу, а затем замирает.

— Всем стоять! — Резкий повелительный голос стегает по нервам, как хлыстом. — Оружие на пол!

Собственно, револьвер успел выхватить только один сотрудник ОГПУ — тот, в короткой шинельке, что собирался обыскивать меня. Двое других вцепились в нас с Лидой и оружие достать не успели. Тем более что Дед, воспользовавшись суматохой, зашел сзади, и теперь им в спины глядят стволы двух его «люгеров».

Не нравится мне все это. Неясно, на чьей стороне играет этот франт. И главное — вдруг не выдержат у кого-нибудь нервы, хлестнет выстрел, и пойдет перестрелка… А тут Лида! Долго ли шальной пуле метнуться куда не надо. Что же делать?

Грохот сапог на лестнице снизу заставляет меня скосить глаза.

— Куличков! Куличков! — кричит с лестницы какой-то еще не видимый мне человек. — Ты здесь?

— Здесь я! — мрачным тоном отзывается старший группы. Видно, кричащий ему знаком.

— Все отменяется! Приказано сворачиваться и уходить! Не встревать ни во что! — вновь кричит человек, бухая сапогами по лестнице и поднимаясь все выше и выше.

— Где ж тебя раньше-то носило, окаянство твое паскудное! — в сердцах выпаливает чекист, под челюсть которому по-прежнему упирается ствол его собственного нагана.

— Как приказали, так я сразу бегом сюда, — запыхавшись, оправдывается новое лицо в нашей драме, выскакивая на лестничную площадку и растерянно останавливаясь при виде открывшейся ему мизансцены…