Андрей Кокоулин – Лучшее лето в жизни (страница 23)

Почему бы тогда не потрафить капризам клиента?

И все же я ощущал какую-то странную, не дающую мне успокоиться нелогичность в наличии «Бертранов». Я, конечно, стал думать, что такое могло случиться с моей Дикки, чтобы даже по прошествии времени она не чувствовала себя в безопасности. Воображение, распаляясь, рисовало мне все более жуткие картины.

Знаете, если верить аниме, то начало и развитие психологических проблем у подростков в большинстве своем инспирировано напряженными отношениями в семье. Особенно, если семья неполноценная или имеет изъян. Возможно, у Дикки была деспотичная мать или отчим с извращенными, набекрень, мозгами. Вдруг по достижении ею четырнадцати лет каждую ночь в ее крохотную спальню…

Я задрожал. Потрогал лоб и щеки – они горели. Ничего себе у меня с фантазией! Ох, не зря меня признали дефектным. Говорят, что только программа контроля за утилизацией генетических материалов и нормы сохранения образцов, введенные предыдущим составом Государственного Совета, уберегли таких, как я, от переработки в белковую массу.

Раньше было: неудачный, несоответствующий характеристикам, не развившийся в течение шести недель образец – возвращайся-ка обратно в первооснову.

Нет, честно, я был благодарен неизвестным мне людям, но иногда думал, что лучше бы мне и правда превратиться в питательный бульон для кого-нибудь более нормального, чем я.

Ну, ладно. Допустим, у Дикки сформировался комплекс незащищенности из-за того, что в спальню к ней по ночам… Так, пропустим это, долой картинки из головы. Но со временем угроза исчезла или не исчезла? Ведь Дикки выросла. Даже если она получила психотравму, любой профильный джинкочи поправит это за несколько сеансов. В крайнем случае ставят нейромедиаторные «заглушки», и воспоминания уже не вызывают у тебя травмирующего психоэмоционального отклика.

Возможно, конечно, что психотравма оставлена как память, как предостережение. Примерно, как некоторые из ол-гурэнтай режут себе руки, делая «зарубки» о поражениях или поимке городской полицией.

В этом, несомненно, есть что-то неправильное, нездоровое, но понять я это могу. Пожалуй, со временем «Бертраны» могли даже превратиться в фетиш. Только вот избавиться от того, что за таким простым объяснением прячется нечто большее, я не мог.

Матрас извелся подо мной, подбирая успокаивающие формы, но я не лежал на месте, а перебирал ногами и переворачивался с боку на бок.

В сущности, если отельный искусственный разум не нашел ничего предосудительного в том, что Дикки всюду таскает турели, стоит ли беспокоиться мне? Странности есть у каждого. Посмотрите на Фанг-Кефанга, на Янгона. Да на меня, если хотите. У-лю-лю. Сютун вообще – странность на странности, и то, что он периодически бывает вменяем, нисколько не говорит о том, что в иное время он не скачет по улице с нагинатой, изображая легендарного воина Бэнкея.

А турели…

Если человек чувствует себя в безопасности от куклы-медведя на кровати, ароматической палочки в горшке или пистолета в кобуре под мышкой, пусть. Я вполне могу примириться с турелями. Хотя, конечно, у меня тоже может развиться психологическое расстройство.

Я вздохнул и обнял подушку, представляя девушку. Дикки, Дикки, бедная ты моя. Я защищу тебя от любой опасности.

В голове моей неожиданно звякнул вызов. Эвер Дикки Хансен! Ох! Ух! Я сел на кровати, пытаясь утихомирить разогнавшееся сердце.

– Да?

– Здравствуй еще раз, Тиро, – произнесла Дикки у меня в голове, словно находилась рядом.

– Ага, – сказал я.

Идиот, конечно. Поздоровался, называется. Ага.

– Привет, – поправился я.

– Ты как, договорился с ребятами? Поводите меня по району? – спросила Дикки.

Я уловил ее улыбку.

– Да, – сказал я, – никто не против. Только тебе надо определиться со временем, потому что, чтобы обойти весь район, нам понадобится два, два с половиной часа. А если идти медленно, то три.

– Я поняла.

– Плюс обед.

Замечательная Эвер Дикки Хансен рассмеялась.

– Само собой!

– Мы обычно собираемся во дворе к девяти, но лучше ждать нас в десять. Ну, на всякий случай, вдруг у кого что случится. Мы можем задержаться, потому что обстоятельства. А к десяти мы точно будем.

– На выходе из «Патон-де-Люкс»? – уточнила Дикки.

– Да, – сказал я. – Или тебе рано?

– Нет, мне как раз. Кроме ол-гурэнтай и гоуто у вас никого нет? Всяких там «дундэнов» или «боевых макё»?

О таких я даже не слышал. И так и сказал. И добавил:

– Ты хочешь взять «Бертран»?

Дикки расхохоталась.

– Ох, Тиро! – сказала она. – Зачем? Кто его потащит?

– Кэширо из отеля.

Эвер Дикки Хансен фыркнула.

– Я же сказала, что он мне не нужен.

– Тогда у нас есть только одно по-настоящему опасное место – склады у Кушигай. Если в них глубоко не соваться…

– А они чьи?

– Частью вроде бы ничьи, – подумав, сказал я. – Частью муниципальные, а частью – старых фирм, которые их даже не проверяют. Ол-гурэнтай там устроили себе базу.

– А робоохрана?

– Не знаю. Наверное, есть. Но с нашей стороны ближние склады – пустые, там никакой охраны нет. У нас неперспективный район и склады тоже неперспективные. Их вроде бы даже из активов вывели. Так их надо содержать, ну, электричество, отопление, следить за состоянием…

– Я поняла, Тиро, – сказала девушка. – А ограждение?

– Ограждение есть. Но такое, – сказал я.

– Какое?

– Дырявое. Вскрытое.

– Наверное, вашими усилиями? – со смешком спросила Дикки.

Я смутился.

– Наших там два прохода всего.

– Я так понимаю, вы – любопытные ребята.

– Немного.

– А ол-гурэнтай в какое время больше всего активны?

– Как раз вечером и ночью. Но все равно лучше не рисковать. Для них и днем ничего не стоит облить «вонючкой» или неон-гелем. А неон-гель не так-то просто вывести. Ходишь потом, светишься. Или «клопиков» запустят.

– «Клопиков»?

– Ну, те, которые рекламные, самые безобидные. Прилепятся и давай шептать: «Трусы марки «Хэма» – то, что нужно для вашего хозяйства».

Дикки рассмеялась.

– Серьезно?

Смех ее был чудесен.

– Ага, – сказал я. – Но если стимулирующие или кряковые, то лучше сразу под магнитный душ.

– Хорошо, Тиро, рисковать не будем, – сказала Дикки. – Я буду ждать вас завтра в десять у отеля. Кстати, а вот свалка…

– Тойдеканн?

– Да, я сейчас вижу ее в окно.

– Ну, это как бы достопримечательность района, – сказал я. – На Тойдеканн свозят всякую нераспроданную или устаревшую технику для переработки со всего города и окрестностей. Робо–таки тоже, бывает, появляются, но они долго не задерживаются, их сразу отправляют в комплекс на искусственной косе на переплавку.

– А попасть туда можно? – спросила Дикки.