Андрей Кокоулин – Лучшее лето в жизни (страница 22)

– Замечательно. Теперь подбираемся к самому вкусному. Следующий всплеск, фиксируемый в конце мая, имеет, дорогой джи Амоко, уже совершенно другой почерк. Да-да. Посмотрите рисунок. Видите? Простота спонтанности здесь намеренная. Заметьте еще узкий временной срез. И никаких новых джи. Все а-логичности происходят только с теми объектами, которые уже были задействованы в прошлом. Поэтому я смею утверждать, что это и есть наш второй манипулятор. Он просто шел по пути первого.

– Но зачем, джи Чинанг?

(Пауза)

– Вы хотите это знать, джи Амоко? Я уверен, вы уже догадались.

– Второй манипулятор выслеживал первого?

– Да. И я советую вам, джи Амоко, забыть о данном массиве и почистить память. Для общего нашего блага.

– Почему, джи Чинанг?

(Вздох)

– Потому что я не вижу, зачем, например, мне понадобилось бы тратить огромные ресурсы на такие манипуляции с окружающей средой. Представьте, какого уровня должны быть базовые расчеты и тайм-коррекции, чтобы вытянуть воздействие за рамки хаоса и, тем не менее, в этих же рамках его, для непосвященных, удержать. Кроме того, если мы предполагаем, что в наблюдаемом нами массиве есть охотник и беглец, то привлекать внимание что первого, что второго было бы в высшей степени глупо. Простите меня за человеческую характеристику, но она здесь удивительно уместна.

(Пауза)

– Я понял вас, джи Чинанг.

– Значит, я считаю, что нашего разговора не было?

– Конечно.

Глава 3

С соображениями Фанг-Кефанга я все же был не совсем согласен.

Мы вернулись в свой дом и разбрелись по квартирам, которые, по словам Янгона, имели полное сходство с ящиками.

Ну, разве что у Кэми квартира была побольше размерами, потому что обладала семейным статусом. Правда, и жила она там в компании с опекуном Баку и его женой, основными занятиями которых были участие в бесконечных виртуальных прогресс-сессиях, румчатах и развлекательных контент-шоу. Из квартиры они выходили редко, так как в подавляющем большинстве случаев им хватало автоматической доставки, будь это еда, одежда или какой-нибудь модуль-примочка.

За все время моей дружбы с Кэми я видел Баку всего три раза (худое и волосатое нечто), а его жену всего один раз. Она вышла к нам в трусах, с электронной «тупняшкой» во рту (тоже худое и волосатое нечто) и с таким рассеянным взглядом, будто вместо меня и Янгона наблюдала что-то иное.

Возможно, что так и было, если она одновременно находилась в реальности и в виртуальной сети. Сютун говорил, что таким образом можно легко заработать вирт-синдром, и стращал нас тем, что потом дорога всего одна – в «консервы».

Мы честно боялись.

По договору бессрочной аренды с муниципальным домовладельцем мы были обязаны как минимум восемь часов из двадцати четырех проводить в своих квартирах. Иначе считалось, что жилплощадь не используется для проживания, а значит, никакой необходимости в ней ты не испытываешь. Сайонара, дорогой друг, и не держи зла.

Чтобы вышвырнуть недобросовестного жильца, никаких формальных процедур сейчас не требовалось. Джинкочи комплекса фиксировал нарушение, отсчитывал два часа апелляции – и электронный замок больше не реагировал на прижатый палец.

Но это ладно. Я-то в квартире.

Дверь мягко закрылась за мной. Несколько секунд я стоял, упираясь в нее пятками. Первые мгновения я почему-то всегда испытывал растерянность от того, что не знал, чем здесь вообще можно заняться. Ящик и ящик. Спать можно разве что.

Квартира имела короткую как бы прихожую, в одну стену которой был вделан выдвижной гардероб, тогда как другая представляла из себя выпуклый короб-приемник автоматической доставки с зеркальной поверхностью. Я отразился в нем, нескладный и длинный, изогнутый вместе с прихожей.

Какое-то время я разглядывал себя, представляя рядом Эвер Дикки. Роста мы одного, я даже повыше. Хотя, конечно, куртка никуда не годится. Пухлая, цветастая. Лето-то оно лето, но холодное, зябкое, ветренное. Еще микропластик сеет. Вот зачем я решил такую куртку одеть? Выгляжу в ней как какой-то придурок. Я со злостью стянул куртку через голову, умял ее в гардероб, оставшись в длиннополом спортивном свитере. Команда «Императорские Пауки». Эмблема – красный паук на белом фоне. И синий крест на брюшке. Нигде такой не найдете, потому что она из аниме.

Волосы сделались всколоченные. Я поиграл ими, зачесывая то в одну, то в другую сторону, закрывая или открывая разъемные заглушки за ушами. Не понравилось ни так, ни этак. Придурок! Конечно, с таким придурком не то, что куда-нибудь на свидание пойти, по району прогуляться стремно. Инкубаторское дерьмо!

Я чуть не зарычал на себя. Ком вспух в горле. Слезы навернулись на глазах. Куда мне, куда мне до самой прекрасной Эвер Дикки Хансен! Скинув кроссы и шмыгая носом, я шагнул из прихожей в комнату, где на четырех метрах в длину и двух с половиной в ширину как-то умещались раскладная кровать, кухонная зона с электрической плиткой, душ, туалет, утилизатор и игровое кресло с прямым подключением к сети.

Пум!

Кровать приняла меня, как всегда принимала. Лучше, чем мать, которой у меня никогда не было, но которая была чуть ли не у каждого второго героя аниме. Умный наполнитель застыл, обтекая мою фигуру, подушка проросла и приподняла голову, включился подогрев. Плачь, Тиро, плачь.

Я мял подушку щекой, лбом, кусал ее зубами и глотал слезы, мысленно спрашивая, почему я такой и почему все так.

Родился бы я не в инкубаторе, а в нормальной семье! И был бы у меня миллион йен! И ходил бы я в школу в Отуро. Или даже лучше – в Хансо-Хансо. Или вообще в колледж в самом центре Сити, где разбиты зеленые террасы и на каждом десятом уровне цветут натуральные, а не синтетические сады.

Почему? Почему? Почему не так?

Потом я успокоился. Кровать покачивала меня, поневоле прививая ощущение моря, морского путешествия, может быть, кораблекрушения, где спасся лишь я один. Боль несправедливого мира уходила. Я слышал плеск волн, скрип просоленного дерева, ловил далекие крики чаек. Я почти задремал, но вовремя вспомнил, что дрим-проектор в изголовье напичкан контент-рекламой, как облака – микропластиком. Честно слово, стоит уснуть, как твое сновидение тут же запестрит трейлерами свежих виртфильмов, бытовой техникой известных и неизвестных брендов, бижутерией от «Хилу», плавками от «Пиваро», электрическими мобилями «Эку» и предложениями услуг от джинкочи.

Если не хочется получать рекламу прямо в мозг, лучше всего загрузиться «тупняшкой». Но от нее полдня потом ощущение, будто кто-то ходит и говорит за тебя. Ты же вообще ни при чем. Ты далеко.

Поэтому я решил повременить со сном, заложил за затылок кисти рук и стал думать, что мне не понравилось в размышлениях Фанг-Кефанга. Очень быстро я понял, что его теория о том, кто такая Эвер Дикки, построена на заведомо ложной предпосылке.

Строительство отеля и появление Хансен у него следовали одно за другим, словно не было временного промежутка в почти два месяца. Соответственно, толстяк видел план там, где его, скорее всего, не существовало. Сначала закончился апрель, потом мы проводили дурацкий май, полный жгучей пыльцы в воздухе, и только в середине июня заселилась Дикки.

Согласитесь, сложно увидеть взаимосвязь (или, по Фанг-Кефангу, корреляцию) между одним и другим событием при таком гигантском разрыве. Разрывы, конечно, бывают и куда больше. От трещины в скале до осыпи или обвала иногда проходят годы, если не десятилетия, и тут не скажешь, что первое не является причиной второго.

Но с Эвер Дикки Хансен все же было иначе.

Я подумал, что, если ты бежишь, куда глаза глядят, совсем не важно, где и когда построен отель. Ты просто бронируешь номер, заказываешь робо-такси от «Сити-Ко» и берешь с собой автоматические турели.

Я поскреб затылок. Нет, турели не вписывались. Если у тебя есть время, чтобы подготовиться и собрать вещи, значит, ты не совсем бежишь. Значит, твой побег случился не впопыхах, а это, в свою очередь, позволяет сделать вывод, что все возможные действия тобой обдуманы не один раз.

Тогда почему «Пайтон-де-Люкс»? Почему Додекан?

В этом чувствовалась загадка. Да, мне ужасно хотелось, чтобы Дикки оказалась беглянкой. Тогда я смог бы показать себя героем. Потому что рядом с Эвер Дикки хотелось быть героем всегда. Она бы стояла за моей спиной, и ее пальцы тревожно стыли на моем плече. Вот. А я бы хмурился и мужественно играл желваками. Не бойся, Дикки, я с тобой. В руке какой-нибудь супер-прото-лазер-ган.

А впереди, грозно…

Хотя, конечно, вариант с деловой миссией, который я первым и высказал, выглядел самым вероятным. Ну а что еще? Отпуск? С «Бертраном-А» и видом на свалку? Ее, наверное, потому сейчас и облагораживают, завезя целое семейство робо-таки, чтобы она эстетично выглядела. Ха-ха.

С другой стороны, будь у Дикки опасная миссия, она взяла бы телохранителя, джинкана или даже кирая, а не две турели. Что могут две турели? Их, по сути, постоянно нужно возить за собой на флайборде. На двух флайбордах и с робо-поводком. И в боевом режиме. Чтобы, если что…

Нет, «Бертраны» вообще никуда не вписывались. У меня даже голова разболелась от попыток их объяснить.

Интересно, Атэ Коннэтаки поверил, что у Дикки какая-то психологическая травма, и она чувствует себя спокойнее, если в спальне стоит автоматическая установка? Джинкочи отеля куда умнее и Фанга, и Сютуна, меня вообще можно не брать в расчет. Он, наверное, просто проанализировал, что наличие турелей в одном из номеров не нанесет большого ущерба ни зданию, ни постояльцам.