Андрей Кокоулин – Лучшее лето в жизни (страница 25)
– Мы просто полежим. Я хочу ощущать тебя рядом.
Ниньо фыркнула.
– Ты опять захочешь именно что ощущать меня, Кэтсу.
– Не захочу!
– Поклянись!
– Милая…
– Какая интересная клятва.
– Я просто подержу тебя за руку.
Одеяло в районе моих бедер предательски приподнялось. Что ж оно такое тонкое, это одеяло! Сибилла прищурилась на бугорок.
– Тогда я оденусь, – сказала она.
– Нет-нет! – запротестовал я.
Сибилла склонила голову набок.
– Ты опаздываешь, Кэтсу. У тебя час до отчетного собрания. А это не просто спуститься с двухсотого этажа на первый.
– Хотя бы присядь! – взмолился я.
Сибилла вздохнула.
– Кэтсу, Кэтсу…
Она присела на самый краешек кровати и принялась, поглядывая на меня, разглаживать ладонью несуществующие складки на одеяле. Это безотчетное движение вызвало во мне прилив нежности. Как ее можно не любить? Она так похожа на человека, но в тысячу раз лучше.
– Сибилла…
Извиваясь под одеялом, я подполз к ней ближе. Ты – червяк, Кэтсу Кавада. Влюбленный, возбужденный червяк.
– Постой, – сказала ниньо, поднимая руку. – Я хочу спросить тебя, Кэтсу.
– О чем, милая?
Я одолел (хотелось верить, что незаметно) почти метр постельного пространства, и теперь мог коснуться бедра Сибиллы кончиками пальцев на ноге.
– Ты доверяешь мне, Кэтсу? – спросила она.
Я позволил себе нахмуриться.
– Ты сделала что-то нехорошее?
Сибилла качнула головой.
– Нет, Кэтсу.
– Тогда что за вопрос?
Я подполз еще ближе.
– Если я сделаю что-то, что будет не очень хорошим, – произнесла Сибилла, – но потом, в результате, наверное, всем будет лучше, ты бы одобрил такой поступок? Для меня это очень важно.
– Конечно.
Я был сосредоточен на том, чтобы одним движением повалить Сибиллу на кровать. В этот момент я бы, наверное, утвердительно ответил и на вопрос: «Вас приготовить с корочкой или с кровью?».
С корочкой! С кровью! Какая разница?
– Спасибо, – сказала Сибилла.
– Ах, ты моя дурочка!
Я со смехом сбил одеяло в сторону. Но обнять свою ниньо мне не удалось. Что-то длинное, острое, металлическое неожиданно оказалось у меня в груди. Я перевел удивленный взгляд с грустного лица Сибиллы на кухонный нож в ее руке, на сосок, под которым утонуло лезвие, на кровь, пачкающую ослепительно-белое одеяло.
– Сиби… – прошептал я.
Нож с хрустом повернулся во мне. Кровь брызнула на Сибиллу, нанося расплывчатый макияж на ее лоб и щеки. В свете того, что я только что думал, надо ли меня готовить с кровью, это казалось забавным.
– Ха-ха, – сказал я.
И умер.
Что-о?
Скатиться с кровати на пол не так-то просто. Во сне для безопасности матрас формирует мягкий предохранительный бортик. Но я сумел перемахнуть через него и теперь, тараща глаза в стену, сидел на полу. Пальцы мои механически ощупывали грудь. Где нож? Длинный кухонный нож. Нет ножа.
Что это за сон такой?
Повернув голову, я обнаружил, что огонек дрим-проектора мерцает, будто он еще работает. Интересные дела. С минуту, наверное, я пялился в окно, на стекле которого плясали блики рекламных дронов. Готов ли я заказать две окономияки и третью получить бесплатно? Сорок три взрослых канала за «смешную» цену в сорок три йены в первый месяц! Индивидуальный джинкочи-советник. Всегда свободен. Всегда с вами. Скажите «нет» неуверенности и страху. Страховой кранч приобретается отдельно.
Я выдохнул и перебрался обратно на кровать, все еще находясь под впечатлением удара в грудь ножом. Кто была эта Сибилла? Я, понятно, был Кавада, а она, похоже, являлась одной из моих любимиц. Ниньо высшего разряда. Скорее, даже арти-цума. Но, простите, что за самодеятельность с холодным оружием? Это в анимаро сюжеты про бунт кукол и андроидов занимали почетное третье место после сюжетов о становлении героя и исторических эпопей. В реальности случаев, когда ниньо сходили с ума и убивали своего владельца, было очень и очень немного. Несколько дублирующих друг друга модулей защиты служили гарантией от того, чтобы ниньо посчитала живого человека целью, которую необходимо устранить. Нет, конечно, если бы кто-то вроде Сютуна имел к ней доступ…
Не соглашаясь с самим собой, я мотнул головой. Пфф, даже если как-то, внешне, подключить деку, все равно придется нырнуть в самое ядро джинкочи, управляющего ниньо. А людей, способных на это, я думаю, даже в «Мицуи» и «Кавахара» наперечет. Ну, может быть, еще водятся в этом самом «Денши Кан»…
Вообще, глупо прикладывать сон к реальности.
Огонек дрим-проектора наконец погас, словно только-только сообразил, что его клиент уже не спит. Я потянулся к нему, чтобы включить снова, и замер. Неожиданная мысль пришла мне в голову.
Ну-ка, ну-ка.
Я устроился на матрасе поудобнее и вышел в общую арти-сеть. Тут же за глазными яблоками запрыгала реклама («Чип «Кегу» от «Иса Геникорп». Заказывайте. Приобретайте в кредит и за время удаленного пользования. «Кегу». Никогда не одиноко!»). Я дождался, когда вместо скачущих цветовых пятен с золотистым кружком премиум-чипа появятся милые, пухлые облачка поисковых ботов и сделал запрос.
«Кэтсу Кавада».
Ответ пришел мгновенно. Девяносто миллионов ссылок. Исполнительный директор, вице-президент корпорации «Денши Кан». Массачусетский технологический, «Кейко–биолаб», отделение Катанори Токийского университета Ар–Ти. Семьдесят семь лет. Портрет крепкого сорокалетнего мужчины с тонким носом и широким лбом, украшенным пигментным пятном справа, возник внутри моей головы.
Затем имя очертила черная траурная рамка. «Умер четырнадцатого мая этого года».
У меня даже мозг вздрогнул в черепной коробке. Как так? Удивительно! Или, как сказал бы однорукий Акисо, герой манги «Зубодробительный прыжок из кустов»: «Эда де ваташи короши насаи!». То есть, примерно: «Убейте меня веткой!». У Акисо, конечно, своеобразный, не для всех, юмор, но я-то, получается, видел через дрим-проектор реального человека, был этим человеком и умер им от ножа в груди. Или это случайная компиляция?
Нет, что-то не верится. И, вообще, я понимаю, когда во сне ты представляешь себя тем же одноруким Акисо, каким-нибудь богатым ушлепком, что не сходит с экранов ти-ви, актером, сверкнувшим в боевике или фильме-катастрофе, даже анонимным посетителем клуба в той же «Мохнатке», будь она неладна, но чтобы человеком, о котором до нынешней ночи и понятия не имел? И ладно бы…
Я с досадой и зубовным скрежетом переждал рекламную заставку. («Есть ли у вас арти-животное? «Меан сейсаку» с радостью предоставит вам в аренду хомяков, морских свинок, белок и крыс, снабженных симпатическим чипом. Разумный друг за небольшие деньги!»). Помешались что-то сегодня на друзьях.
Ладно. «Как умер Кэтсу Кавада?» – набрал я в поисковой строке. Дзынь! Оказалось, что доступ к данной информации ограничен для пользователей сети. Я поинтересовался, почему. Дзынь! «Распоряжение комиссара полиции на время следствия». И дураку понятно, что полицейский джинкочи отслеживает запросы. Наверняка я, Тиро Макемаси, уже проверен на возможную связь с убийством. Где был четырнадцатого мая, чем занимался, обсуждал ли с друзьями способы устранения…
Я похолодел. Не слишком-то приятно находиться под пусть и незримым, но пристальным вниманием специализированного джинкочи. Сейчас, наверное, все логи моих прогулок, все записи с камер, все чеки покупок, треки домового джинкочи и сопроводительные журналы муниципальных служб уже разархивированы, систематизированы, проверены на целостность и прошли первичный анализ.
Кто ты, Тиро Макемаси? Чудо из инкубатора, парень с ущербным кодом, иждивенческий груз на плечах города или нечто иное?
А следствие, похоже, до сих пор не нашло убийцу. Сложное дело? Дело, где присутствует арти-цума? Я видел не совсем сон?
Хорошо, у меня хватило ума ничего не запрашивать про Сибиллу. Самый дохлый джинкочи связал бы один запрос с другим и пришел к выводу, что я, определенно, знаю больше, чем должен знать, живя в Додекан-сайто.
«Откуда ты знаешь об этом, мальчик?».
Я представил, как меня приводят в участок, усаживают на стул посреди пустой комнаты, облепляют датчиками и под руководством джинкочи-дознавателя выворачивают наизнанку всю память.
«Не ври нам, парень. За предоставление недостоверных сведений мы можем посадить тебя в тюрьму…»
Я отвернулся от неприятных мыслей на другой бок. Гадость какая. Я-то здесь причем? Это все дрим-проектор. Но они, конечно, скажут, что так не бывает.