Андрей Кокоулин – Лучшее лето в жизни (страница 13)

Я оглянулся назад, словно там сейчас, в метре, в двух, стояли мои друзья. Без них и особенно без Кэми я чувствовал себя неуютно. Эвер Дикки Хансен находилась совсем близко, и это было здорово, но глупо думать, что она вдруг влюбилась в меня до смерти.

– О чем?

– Так ты сядешь?

Я посмотрел в пол и немного под панель, где прятался «Бертран-А».

– Хорошо.

Я присел на самый краешек кровати.

– Давай я уберу кейс.

Оказывается, он все еще был у меня в руке. Я с трудом разжал пальцы, и Дикки поместила кейс на подушки в изголовье.

– Очень хорошо, – сказала она и взяла меня за руку.

Это было неожиданно.

– Вы это… вы зачем…

Я не испугался, нет. Я был в панике. В большей даже, чем на прицеле у турели. Не мог пошевелиться.

Эвер Дикки Хансен была очень красивая, а я хоть и отбракованный по показателям ДНК (так бы, наверное, уже трудился на орбите или со-вычислителем на «Пегасус» или «Кавахару»), но репродуктивную функцию, не знаю, из каких соображений, мне сохранили. Кровь к паху и прилила. Возбуждение мое было много ярче, чем в «Мохнатке», и самое жуткое – я его не контролировал!

Эвер Дикки Хансен была не виртул, а живая!

Ха-ха, наверное, не раскрою ничьих секретов, но все мы, и Янгон, и Фанг-Кефанг, и я, в тайне друг от друга копили на живого секс-партнера. Хотя бы на полчаса. Расценки – от ста йен. Очень дорого.

В общем, в голове у меня произошло короткое замыкание. Моя рука в ее руке, и я за секунду передумал целую уйму вещей. Я вспомнил, что в таких случаях произносили стеснительные герои романтических саг. Потом увидел кадр из хентай-серии, где у парня делаются большие глаза и широко раскрывается рот. Потом сообразил, что в «Тихом доме на Экика» был эпизод, где женщина-вампир также соблазняла похожего на меня мальчишку. Расстегивала пуговицы на полупрозрачной блузке, ерошила волосы, тискала ладонь, даже целовала, и все для того, чтобы через минуту запустить клыки в шею.

А в конце я представил, как Эвер Дикки Хансен берет мою руку и направляет ее к себе под ярко-красную юбку. Хочешь пощупать?

Я вздрогнул.

– Тиро, о чем ты думаешь? – строго спросила Дикки.

– Я?

Я сжался. Почти весь. Но все равно, думаю, было заметно, что не весь.

– Это, конечно, приятно, – сказала Эвер Дикки Хансен. – Но наши отношения, Тиро, все же будут иметь чисто деловой подход. Ты меня понимаешь?

Она все еще не выпускала мою руку. В отвороте блузки я видел немного загорелой кожи. Такой завидный, мягкий загар получают на солярных курортах, где все ходят топлесс. Не под нашим небом.

– Да, – сказал я.

– Мне нужен твой аплинк для связи, – сказала Дикки. – Контакт же здесь, в запястье? Дай мне закрытый доступ.

Я посмотрел ей в глаза.

– Я не «игрок» и не «крэкер», – сказала она. – Можешь вообще ограничить меня одним лишь звуковым каналом, а все остальное загнать под криптоключ. Я просто не хочу связываться по общей сети.

Я фыркнул.

– У меня всего один канал.

– Без видео?

– Я же инкубаторский. Нам ставят массовую штамповку. Аплинк и банк. Ну, то есть, нет, кроме звукового канала есть еще и текстовый, но им, наверное, сто лет уже никто не пользуется.

Дикки кивнула.

– Так что? – спросила она.

– Я не знаю, – сказал я.

– Ты все время будешь занят и не сможешь мне ответить?

Я засмеялся.

– У меня много свободного времени.

– Тогда вперед.

Я вздохнул.

– Ладно.

Открыть доступ было делом одной секунды. Формируешь в голове приказ, и чип-процессор, распознав его, создает внесетевой канал и ожидает запроса от второй стороны. Мы так с ребятами связаны. Ну, кроме всего прочего. Мне только не хотелось, чтобы Дикки сразу отнимала ладонь. Подержала ее подольше на моей руке. Но не скажешь же прямо? У нас – не романтические отношения.

– Ага, хорошо, – сказала Эвер Дикки Хансен, уплыв взглядом куда-то поверх моей макушки. – Я считала код.

Запрос звякнул у меня в голове.

– Тиро, как слышишь меня?

Голос Дикки переместился из спальни, из воздуха под мою черепную коробку. Я долго учился, отвечая по внутренней линии, не открывать рта. Тяжело, знаете ли, привыкнуть. Некоторые слова так и просятся на язык.

– Да, это Тиро, слышу хорошо, – мысленно произнес я.

Дикки улыбнулась.

– Принято, Тиро. Теперь вот что, – сказала она вслух. – Ты можешь поводить меня по району? Я хочу осмотреться.

– У нас здесь мало чего интересного, – сказал я. – Муниципальное жилье и склады. И еще свалка Тойдеканн. Игровая зона – в Кайрю, а разные забегаловки и магазины – в Натоми. Но там нас не очень любят.

– А мы не пойдем туда, – сказала Эвер Дикки Хансен. – Мы просто побродим по округе. Ты же не против?

Я уже хотел ответить, когда из прихожей пробился неуверенный голос Кэми:

– Тиро-о! Тиро, ты живой?

– Да! – крикнул я.

От моего крика под потолком задробил свет, а анимированное поле на стене прогнулось под невидимым ветром – только лепестки полетели.

– Ну, иди, – сказала мне Дикки, пряча улыбку. – О тебе беспокоятся.

Я встал.

– К нам иногда забредают ол-гурэнтай и гоуто, – сказал я, задержавшись в проеме. – Они – отморозки. Некоторые годами на яку-ро сидят. Они могут на вас… Ну, напасть. А я… – Я поклонился. – Лучше вам взять Кэширо из отеля в сопровождающие.

– Я думаю, ты знаешь о Додекан-сайто куда больше Кэширо. А бандитов я не боюсь, – сказала Дикки. Она наклонила голову и прищурила один глаз. – Так что, я могу позвонить тебе сегодня вечером?

Меня так и подмывало согласиться. Но куда я без Кэми? И без Янгона? И без вредного Фанг-Кефанга?

– А я не могу…

– Можешь, – угадав мои мысли, сказала Эвер Дикки Хансен. – Ты можешь взять всех своих друзей.

– Это чисто деловой подход, – сказал я.

Девушка расхохоталась, а я поклонился еще раз и шагнул из спальни.

– Тиро!

Дикки вдруг оказалась рядом.