Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1 (страница 89)
– Его зовут Мадригений Вейно, – деликатно шепотом напомнил Санери переводчик. – Насколько я понял из нашего первого с ним общения…
– Не надо шептать, энель Вирандо, – со спокойным сарказмом остановил его посол. – Скажите, что от имени Великого владыки Герандии и прочая мы премного благодарны ему за теплый прием, кров и пищу. Но как послы к императору Вирилана мы бы хотели как можно скорее прибыть в столицу, для чего просим его содействия в установлении контакта с представителями местной власти.
– Ага, понял! Сейчас, – засуетился Уни и начал пересказывать хозяину вышеуказанные мысли.
Вирилан смотрел совершенно спокойно, но куда-то вдаль и одновременно внутрь себя. Членам посольства казалось, что взгляд этот направлен сквозь них, будто его обладатель их просто не замечает.
– А вы уверены, что он действительно хочет с нами общаться? – не выдержав этого взора, тихонько спросил у коллег Богемо.
– Поздно уже, – одними губами ответил ему Санери.
Уни закончил переводить, аккуратно поклонился и вежливым молчанием пригласил собеседника к ответу. Выражение лица вирилана не менялось, однако имперцы уже поняли, что отвечать сразу здесь не принято. И действительно, после некоторой паузы вирилан начал говорить.
– Он…
– Вроде, что-то, как бы… Вы там что, на ходу придумываете? – не упустил возможности съязвить Гроки.
– В языке вириланов есть слова… понятия, которым трудно подобрать аналог, – нарочито спокойно разъяснил Уни. – Я стараюсь переводить так, чтобы был ясен общий смысл.
– Пожалуйста, дальше, – прервал эту дискуссию посол Санери.
– Да, простите… он говорит, что с великим почтением и благоговением пользуется возможностью общаться с нами и в этом предчувствует возможность для… укрепления баланса… равновесия…
– Энель Вирандо, – тихонько вздохнул первый посол, – мы сейчас не на официальной аудиенции. Можете смело опускать все эти вежливые обороты, а также лишние фразы вроде «он сказал» и тому подобное. Идеальный переводчик, на мой взгляд, должен быть незаметен для тех, кому оказывает свое бесценное содействие.
– Я понял, – вздохнул Уни. – Просто хочу заранее предупредить, что в вириланском далеко не всегда есть возможность с ходу определить, что есть пустая вежливость, а в чем содержится скрытый смысл. Я даже подозреваю, что вириланам вообще может быть чужда пустая вежливость, а то, что мы принимаем за пустую вежливость… – тут он наткнулся на острый взгляд Санери и резко закрыл рот.
– Пожалуйста, спросите его еще раз, где мы можем найти местные власти, – повторил свою просьбу глава миссии, на этот раз – уже с легким нажимом.
Уни обменялся с вириланом несколькими фразами и закусил нижнюю губу:
– Простите, энель посол, но мне кажется, он не совсем понимает, что значит «местные власти».
– То есть как – не понимает? – начал терять терпение Санери. – Может быть, вы использовали не те слова? Подберите синонимы!
– Дело не в этом. Просто мы… я знаю вириланский язык в его старом варианте, каким он был еще до закрытия страны. Но после этого четыреста лет прошло! Видимо, случились некоторые изменения в лексике и не только…
– Спросите его, как нам найти воинов! – резко подал голос Стифрано. Судя по всему, происходящее начинало изрядно бесить и его. – Там, где воины, там и власть!
– Отличная идея! – утвердил это распоряжение Санери.
– Воины вам говорить зачем император или стремиться сами дорогу пройти указать себе мир другой стал будет, – так он сказал.
– Уни, Мрак вас забери, вы можете переводить по-человечески?! – не выдержал посол. – Я же вас просил! Мне смысл нужен, а не этот суп из мусора.
«Какие мы вспыльчивые! – подумал Уни и поджал губы, как это он делал всегда, когда обижался. – А еще дипломат, называется!»
– Чтобы встретиться с императором, надо самому изменить мир. Как могут вам помочь в этом воины? Я не представляю, – попытался Уни облечь мысль вирилана в понятную фразу. – Кстати, насчет точности перевода термина «император» я не уверен. В вириланском было такое понятие, но их язык очень вариативный, и это слово может также означать некие более общие…
– Пусть просто выведет нас на воинов. Любых. А дальше мы сами, – обреченно попросил уставший бороться с переводчиком посол.
– Вы сделали свой первый шаг к изменению, выражаю по этому поводу свое глубокое удовлетворение и делюсь ощущением гармонии, – ответствовал вирилан. – Завтра утром я смогу… предложить направление… достижения этой цели.
– Вот! Уже лучше, – с заботливой улыбкой приободрил Уни энель Нафази. – Кто со Светилом благим на дела добрые встает, тому – успех и радость!
Утро действительно дало какую-то надежду на, казалось бы, утраченную определенность, тем более что ночь участники посольства провели весьма неплохо. В храме Земли, как назвали это место имперские дипломаты, нашлось место и для сна – просторная комната, разделенная на спальные зоны тканевыми ширмами в форме закрученных, как раковина улитки, спиралей. Внутри каждой зоны стояла кровать, похожая на лодку, какие используют в Улине – одинаково широкие в корме и в середине. У каждой кровати был небольшой туалетный столик и сундучок для одежды. Ночью воздух в этой комнате-пещере гулял легко и неторопливо, обеспечивая приятный комфорт и умеренную прохладу, что в сочетании с отдаленно слышимым через отверстия где-то в потолке пением птиц приятно расслабляло.
Как предположил Уни, храм не только был культовым местом, но и предусматривал возможность разместить на ночлег паломников, пришедших поклониться… кому? «Матери Сырой Земле» как верховной богине земледельцев? Или Земле-стихии, олицетворению устойчивости, мощи и несокрушимой силы? Другие члены дипломатической миссии не были расположены говорить на такие абстрактные темы до появления ясности в дальнейшей судьбе, в то время как про себя Уни не мог с полной определенностью сказать, что сейчас для него было важнее – формальный успех посольства или изучение этой страны, такой загадочной и непохожей на все то, о чем он ранее читал в книгах про путешествия в иные земли. Интуитивно переводчик догадывался, что одно может быть на самом деле весьма тесно связано с другим, однако собранных сведений было пока что слишком мало, а их новый знакомый Мадригений Вейно, или, как коротко стал называть его про себя Уни, Мадри, на контакт не шел. После вечерней беседы он удалился куда-то во внутренние покои храма и появился только утром, по окончании завтрака, который как по волшебству уже ждал только проснувшихся имперцев. Уни не терпелось расспросить Мадри о том, сколько всего служителей живет в храме, каковы их обязанности, на какие средства существует обитель, и еще много о чем, однако энель Санери сразу взял быка за рога. В результате хозяин через длинную подземную галерею отвел посольство куда-то вглубь холма, а потом уже на совсем открытую местность. Там, оседланные и готовые к дороге, их уже ждали весьма бодрого вида лошади.
– Ехать вам по этой дороге все время, никуда не сворачивая, – говорил Мадри. – Ночевать можете в обителях.
– Ночевать? – недоверчиво осведомился Стифрано. – Что, поближе воинов нет?
– Дней семь-восемь, зависит от скорости в пути, – ответил «земной» настоятель.
– Нам, вероятно, потребуются какие-то деньги? – опомнился Богемо.
– Да, энель настоятель, сколько мы вам должны? – деликатно наклонив голову, поинтересовался Санери.
– Скажите, что вы – мои гости, – это было все, что ответил перед уходом Мадри.
– Что, вот так просто и скажем? – нервно отреагировал торговый посланник.
– Ну, видимо, у них тут все действительно несколько проще, – ответил немало повидавший первый посол.
– К слову, в Мустобриме паломники – желанные гости во всех обителях, им с радостью предоставляют кров и скромное угощение, – блеснул широкими познаниями Уни.
– Вы так легко записали всех нас в паломники этой странной веры, – впервые подал голос энель Аслепи, саркастически-равнодушный врач миссии. – Смотрите, энель Нафази напишет на вас жалобу в Энтеверию!
Все рассмеялись, стремясь сгладить волнение от неопределенности ближайшего будущего. Впрочем, после корабля-дворца и самодвижущейся баржи обычное сухопутное путешествие было явно не тем, что могло смутить имперских дипломатов.
Переданные посольству лошади оказались весьма недурны – именно так, по крайней мере, их охарактеризовал бывалый кавалерист Стифрано. Попутно он успел поделиться с соратниками своим опытом службы на границе, когда мелкие степные лошадки не всегда подходили его длинноногой фигуре, вынуждая ездить с чересчур высоко поднятыми коленями. Безуловно, для телосложения второго посла больше подходили рослые серегадские кони, заботливо выращиваемые на обширных лугах этой провинции для тяжелой имперской кавалерии. Но и у них был свой вполне очевидный недостаток – неспособность достаточно долго двигаться с хорошей скоростью. И если кратковременный натиск на врага с грузными всадниками в чешуйчатых панцирях считался для лошадей этой породы привычной и хорошо отработанной формой нагрузки, то для дальних путешествий они явно не подходили.