Андрей Кочетков – Посол Великого владыки. Сокрытое царство. Часть 1. Том 1 (страница 88)
О том, что перед ним пещера, молодой переводчик догадался практически сразу. Он даже был готов к прохладе и погружению в полумрак, однако именно с этим вышла самая большая и потому пугающая неожиданность. Пещера оказалась неплохо освещена, хотя никаких светильников не было. Слабый свет исходил прямо от неровных стен и даже от потолка, паутина огоньков на котором свободно растекалась вниз, в стороны, вдаль. Огоньки были синего, зеленого и фиолетового цвета, в некоторых местах их слабый свет переливался с мелодичным журчанием. Малость попривыкнув к смене освещения, Уни действительно разглядел небольшие потоки воды, чистой и родниковой, судя по всему, изливающиеся из ускользающих от глаз отверстий где-то у самых стен пещеры. Красиво и загадочно одновременно. Из архивной литературы юный дипломат знал, что где-то на Южном континенте есть мох, способный светиться в темноте. Здесь, видимо, было нечто похожее.
Уни протянул руку и осторожно прикоснулся к светящейся поверхности. Она была холодной на ощупь, и какая-то крошечная часть ее осталась на пальцах. «Точно мох. Или грибы какие», – подумал Уни и наконец отважился углубиться дальше. Проход сворачивал влево – в Вирилане, похоже, вообще не ценили прямые линии, – и молодой исследователь оказался в небольшом, но гораздо ярче освещенном помещении. В середине его, за низким декоративным заборчиком, был насыпан небольшой холм земли высотой в две трети среднего человеческого роста, неправильной формы, с вкраплением различного цвета и формы камней, кусочков скал и прочих горных образований. Вокруг аккуратными рядами горели небольшие масляные лампы, от которых шел специфический сладковатый запах. Такие же лампы мерцали в небольших нишах, хаотично разбросанных по сплошной, без видимых углов, округлой стене, обнимающей комнату со всех сторон, словно лента.
«Могила? – предположил Уни. – Очень на то похоже». Ему стало немного неуютно от того, что в силу своей неосведомленности он мог прийти к месту последнего упокоения какого-нибудь местного жителя и тем самым потревожить его душу. В этот момент пламя светильников заколыхалось, и на стене появилась большая черная тень. Уни не помнил точно, что именно пришло ему в голову в тот момент, однако совершенно однозначно это было связано с возможным приходом в наш мир потусторонних сил. Другой бы вскрикнул от испуга, но имперский переводчик в силу некоторых особенностей своей психики просто замер от ужаса, лишь где-то на задворках разума выдавив из себя мысль: «Сунулся, Мрак меня побери, на свою голову!»
Замешательство, к счастью, длилось недолго, ибо страшная тень приняла облик первого в этом новом месте вирилана, признавшего за Уни право быть достойным общения.
–
– Довольно оригинальный способ готовить! – прокомментировал энель Богемо свои же действия. Нанизывая на тонкую бронзовую спицу кусочек мяса, он осторожно обжаривал его на открытом огне. Впрочем, огонь был открыт только сверху, будучи окружен с боков неправильной формы глиняным раструбом. Прочие члены посольства занимались тем же, однако обычному для такого времяпровождения общению не благоприятствовала обстановка.
– И что же в нем оригинального? – презрительно буркнул энель Стифрано. Для этого ему пришлось повернуть шею почти под прямым углом и наклонить голову. Причиной такого странного поведения было то, что сидел второй посол практически боком к своему собеседнику и существенно выше. – Кочевники Великой Шири уже тысячу лет так дичину жарят!
– И я, признаться, тоже рассчитывал на что-то… более диковинное, – отозвался энель Нафази откуда-то снизу. И это было неудивительно, ибо практически все участники трапезы размещались в весьма произвольном порядке. Помещение было полностью открыто с одной стороны и частично сверху, что давало возможность приглушенному солнечному свету пусть и длинным путем, но все же проникать внутрь. Сейчас же, впрочем, стоял уже поздний вечер, в силу чего нынешнее посольское пристанище освещалось найденными Уни «грибами», несколькими маслянными лампами в стенах и приглушенным пламенем внутри глиняных «вулканов», пищей для которого, похоже, были какие-то черные камни.
– Рассадка необычная, – спокойно отозвался первый посол. Его голос был и вовсе скрыт от подчиненных каким-то выступом стены с неровным отверстием, похожим на овальное окошко. – Я такого нигде не видел.
Вместо единого стола для трапезы у каждого был свой персональный столик, сиденье, полка для ингредиентов и жаровня. При этом кто-то располагался выше, кто-то – ниже своих компаньонов, и все были повернуты друг к другу под разными углами. В результате, чтобы встретиться взглядом с собеседником, требовалось предпринять немалые усилия.
– Это, конечно, не совсем удобно, – задумчиво проговорил Уни, пытаясь определить степень готовности мяса в этой полутьме. – Но, очевидно, не лишено некоторого смысла.
– Конечно. Максимально усложнить нашу жизнь и тем самым – унизить! – тут же отозвался Гроки, взглядом обращаясь за поддержкой к Хардо и Аслепи. Те, как два близнеца, синхронно жевали пищу, рассеянно уставившись на огонь.
– Нет, не думаю! – принял вызов Уни, в конце концов решившись попробовать собственноручно поджаренную еду. Откусив кусочек и поймав себя на необходимости аргументировать высказанную мысль, он поспешно проглотил его, так и не насладившись вкусом, но зато удержав на себе внимание собеседников. – Вряд ли они построили эту трапезную специально для нашей компании. А раз так, значит, и сами питаются в таких же условиях.
– Но, простите, зачем? – поинтересовался энель Нафази, как раз закончивший тщательно пережевывать очередную порцию.
– Хм, чтобы понять это, нужно просто походить по их городку, – с видом знатока ответил Уни.
– Не говорите загадками, молодой человек! – раздраженно прервал его Гроки.
– Да Свет с вами, какие тут загадки! Просто у них тут все организовано так, чтобы люди как можно меньше виделись друг с другом. Вполне возможно, что в вириланской культуре это считается… неприличным.
– Ну, это уж вряд ли, – усомнился посол Санери. – Хотя свое личное пространство они, видимо, действительно стараются беречь от других. Ценная мысль, энель Вирандо, надо будет иметь в виду. Продолжайте в том же духе!
При этих словах Гроки скептически ухмыльнулся и презрительно бросил бронзовые спицы для еды вниз. Звеня и натыкаясь друг на друга, они скрылись за какой-то неровностью пола.
– Я бы не стал так делать, – прищурившись и демонстративно не глядя на посольского секретаря, проговорил Уни. – Во-первых, этим вы выказываете свое неуважение к хозяину…
– Так ведь нет же его! – по привычке не дослушав, грубо оборвал собеседника Гроки.
– А во-вторых, – неумолимо продолжал переводчик, – у меня есть все основания полагать, что и резкие звуки могут быть для вириланов весьма неприятны. Ведь, насколько я помню, в ходе нашей первой встречи с Такатином он сначала извинился за то, что его слова вторгаются в наши тела…
– Ну вот, дали волю, – зло проворчал Гроки. – Кто-нибудь остановите это занудство!
– Зимий, сделай, как он говорит! – с расстановкой потребовал Санери. – Найди свои палочки, подними и положи куда-нибудь… на место.
– Тоже мне, палочки! Это скорее спицы! – шепотом вступил в дискуссию секретарь, тем не менее выполняя распоряжение руководства.
И это было очень вовремя, так как в следующий момент освещение в помещении колыхнулось, нарушенное на мгновение промелькнувшей тенью. Большинство присутствующих не обратило на это особого внимания, однако Уни и здесь не растерялся. Повернув голову, он увидел человеческую фигуру, расположившуюся в углу напротив выхода, на единственной относительно ровной площадке в этом странном месте.
– Я, конечно, могу ошибаться, – поделился своими соображениями переводчик, – но, по-моему, появление хозяина может говорить только об одном – нас приглашают к общению.
– Ну так пошли! – сразу встрепенулся Стифрано, вставая на своих длинных ногах.
«Как аист встает из гнезда», – подумал Уни.
– Так-так, почтенные энели, соблюдаем установленный протоколом порядок, – отыгрывал потерянные очки Гроки, одновременно бросив на Уни полный ярости взгляд.
«Видимо, скоро меня опять попробуют убить», – попытался пошутить над этой вспышкой эмоций адресат.
Под мудрым руководством первого посла имперские дипломаты степенно приблизились к вирилану. Тот сидел на импровизированном кресле из цельного куска скалы, а напротив него потенциальных собеседников ожидали хаотично расположенные сиденья из этого же материала. С поклоном заняв места напротив хозяина, насколько это возможно, по рангу, имперцы принялись его осторожно разглядывать.
Перед ними сидел мужчина лет сорока, или так только казалось из-за его крупного, приземистого телосложения. Одет он был в типичную, как позже выяснилось, для вириланов одежду-тройку «сапоги – штаны – рубаха», последняя – непременно с широкими рукавами, а поверх нечто похожее на свободно распахнутую накидку с вырезами по бокам и небольшим стоячим воротником. В одежде преобладали коричневые, бурые и песчаные цвета. Черные, слегка вьющиеся волосы были подстрижены коротко и строго. За пояс заткнуты два меча, один несколько короче другого.